beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Categories:

«Все тотчас же бросились к окнам и начали смотреть...».





В 1862 году Петербург был соединён железной дорогой с прусским городом Эйдткунен.

В этот же год был либерализирован выезд за границу. Тысячи россиян хлынули в Европу и оставили записки о пересечении прусской границы. Германия им представлялась «местом для жизни человека», а Россия, на контрасте — «местом неуютным и бесправным».

Для большинства русских путешественников, выезжавших за пределы страны по железной дороге, знакомство с заграницей начиналось с Восточной Пруссии. Первые впечатления от увиденного из окна вагона курьерского поезда, зачастую оказывавшиеся самыми яркими и интересными, нашли отражение в многочисленных дневниках и воспоминаниях наших соотечественников, среди которых было немало государственных деятелей, дипломатов, учёных, писателей и революционеров.

В 1846 году началось строительство прусской Восточной железной дороги. Прокладка главного пути от Берлина до Кёнигсберга была завершена в 1853 году. Дорога от Берлина до Кёнигсберга занимала всего 13 часов. А дальше счет дороги по России шёл на дни и недели. Поэт Некрасов, возвращаясь из почти годового путешествия по Европе в июне 1857 года, написал И.Тургеневу, что ему повезло: «Ехал я из Кёнигсберга дней восемь — оттого не очень устал».

В 1857 году Россия заключила с Пруссией «Конвенцию о соединении Петербургско-Варшавской железной дороги с Берлинско-Кёнигсбергской». При этом оба правительства брали на себя обязательства проложить железнодорожный путь до точки соединения в Эйдткунене, а окончание строительства и начало движения, которое планировалось на 1860 год, должно было «последовать на обоих участках одновременно». Пруссия свои обязательства выполнила первой: сообщение между Кёнигсбергом и Эйдткуненом (совр. Чернышевское) открылось 4 июня 1860 года. Строительство российской ветки проходило медленнее: дорога от Ковно (Каунаса) до Вержболово (лит. Вирбалис, нем. Вирбаллен) была введена в эксплуатацию в апреле 1861 года. Но и после этого оставался недостроенным еще один самый трудный участок пути.



Наконец, с сооружением в 1862 году двух тоннелей под Вильно (430 м) и Ковно (1280 м) строительство железной дороги завершилось. Отныне из Петербурга можно было на курьерском поезде прямиком доехать до Парижа — этот маршрут писатель Н.Лесков окрестил «столбовой русской дорогой». Единственное неудобство состояло в необходимости пересаживаться на другой поезд, так как более широкая русская колея не соответствовала принятому в Европе стандарту. По этой надобности прусская колея была проложена до Вержболово, а русская доходила до вокзала в Эйдткунене, кроме того, между ними курсировал «передаточный пограничный поезд». Позднее русские вагоны стали переставляться на узкую немецкую колею прямо в Вержболово с заменой осей.

Историк В.Модестов в своих мемуарах описал, какое действие произвело на русское общество открытие весной 1862 года железной дороги до прусской границы: «Массы русских людей всякого рода и звания хлынули в Западную Европу. Ехали старые и молодые». Вслед за открытием дороги произошла либерализация выездного режима. Ещё в 1860 году Н.Добролюбов возмущался чудовищной волокитой с выдачей паспорта: «Свиньи, таскали меня целый месяц, насилу выпустили». Но затем, по свидетельству писателя П.Боборыкина, подданным царя вышло послабление: «За границу кинулись к 1860-м годам все, кто только мог. Рухнули николаевские порядки, когда паспорт стоил 500 рублей, да и с таким неслыханным побором вас могли — и очень! — не пустить. Теперь это сделалось банально».

Вслед за А.Герценом, который ещё в 1847 году сравнил пересечение границы Восточной Пруссии со сменой декорации в театре, разительные перемены за окном вагона отмечали почти все русские путешественники. М.Салтыков-Щедрин в цикле путевых очерков «За рубежом» о поездке 1880 года заметил, что вплоть до Вержболово «никому из нас не приходило в голову выглядывать в окна и любопытствовать, какой из них открывается пейзаж». «В Эйдткунене, — пишет автор, — картина изменилась, как бы волшебством. Все тотчас же бросились к окнам и начали смотреть». Ф.Шаляпин, отправившись первый раз за границу в 1897 году, писал с дороги: «Проехав границу, смеялся и почти плакал. Переменилось всё сразу — и культура, и природа».




Типичные впечатления об увиденном в Восточной Пруссии тех русских путешественников, которые жадно приникали к окнам вагонов, удалось в полной мере отразить географу и публицисту Н.Яковлевой в очерке «По Пруссии»:

«С переменой русских вагонов на немецкие в Эйдткунене переменяется и характер путешествия: поезд тотчас пошёл гораздо скорее, и чем дальше, тем всё усиливал стремительность своего бега. Смотря направо и налево, я замечаю, что немцы недаром пользуются репутацией солидных людей: всё у них массивно, капитально, на крепком фундаменте, всё рассчитано если не на вечность, то по крайней мере на прочную долговечность. Станции большие и маленькие — все до одной каменные, с цинковыми крышами, с металлическими колпаками над трубами; в садиках дубовые скамьи, вокруг — чугунные решётки. Мы едем точно садом: все размерено, рассчитано и отлично возделано. Пашня как будто просеяна сквозь решето; фруктовые деревья с подпорками; везде протянуты на полях проволоки; в лесах, похожих на парки, проведены дорожки, поставлены скамейки.

Дома, расположенные небольшими группами, отделены один от другого живою изгородью, под тенью какого-нибудь столетнего дуба или клёна, который передается из рода в род как фамильная драгоценность. Дома попадаются часто двухэтажные, в три-четыре окна, не больше, но все непременно крыты черепицей, все непременно в цветах и с большими кисейными занавесками над крошечным балкончиком, похожим на скворечник. В постройках преобладает красный цвет: красные черепичные крыши, красные кирпичные стены. Это оживляет пейзаж: домики как будто цветут среди густой зелени садов.

Поезд несётся, и. перед окнами вагонов непрерывной вереницей тянутся местечки, селения, замки, города. Но и города у них не такие, как наши: у нас прежде всего показываются купола, кресты, колокольни; у них — фабричные трубы, нагроможденные уступами красные и серые стены, крутые черепичные крыши, да одна, много две кирхи на целый город поднимают к небу свои похожие на башенки колокольни».



Музыкальный критик М.Станиславский, посетивший Восточную Пруссию в 1912 году, заметил в очерке воспоминаний: «Первое, что бросается в глаза при переезде русско-германской границы, это невероятно увеличившееся благосостояние всей немецкой страны и её населения. Так, городское население поражает прямо своим необычайно сытым и довольным видом. Чернорабочие, подёнщики, уличные метельщики, грузчики, портовые рабочие, ломовые извозчики не представляют в этом отношении ни малейшего исключения, все выглядят здоровыми, опрятно одетыми и с охотой исполняющими свои обязанности людьми».

Драматург А.Островский как бы подытожил чувства, испытанные множеством его соотечественников, записав в путевом дневнике в 1862 году: «Поля возделаны превосходно, унавожены сплошь, деревни все каменные и выстроены чисто, на всём довольство. Боже мой! Когда-то мы этого дождемся!».

Специфическим был взгляд на пересечение русско-прусской границы у профессиональных революционеров, документы которых не всегда отличались исправностью. Один из организаторов контрабандной доставки нелегальной литературы А.Брейтфус вспоминал об этом времени: «Условия были крайне тяжелые. Бдительное око русских жандармов и пограничников было на высоте своего призвания. Так, перед Эйдткуненом уже в Шталопенене (Германия) и даже дальше можно было на станциях встретить развязных русских «шпиков», одетых по-дорожному и следящих за всеми русскими, отправляющимися на родину». У другого революционера, народовольца Н.Морозова, возвращение на родину в 1875 году вызвало тягостное чувство: «Странно было впечатление России после заграницы! Казалось, мы прибыли в военный лагерь. Везде мундиры со светлыми пуговицами. Вся платформа была оцеплена полицией».



Русские путешественники часто сравнивали прусскую и русскую железные дороги, увы, всегда в пользу первой. Миллионер В.Кокорев считал, что у немцев «дорога сделана для людей, а не для пустырей, как у нас», и поэтому она «есть истинное оживление для всей Восточной Пруссии». «Никакой тряски, ни малейшего дребезжания стекол, — писал Кокорев. — Рельсы в их стыках свинчены. Станции чисты, везде буфеты с отличными бутербродами. Езда гораздо скорее нашей, излишней траты времени на станции нет. Дорога так покойна, что никакого утомления не ощущается».

Ещё одно свидетельство композитора Чайковского о своей заграничной поездке в декабре 1892 года: «Ничего не может быть хуже, как мой переезд из Петербурга в Эйдткунен. Ехал я в самом пакостном вагоне. Неудобно, грязно, двери не запираются, звонок всё время звонит, и в довершение всего испортилась печь, и мы спали при 4 или даже 3 градусах температуры!!! Мыться тоже нельзя было, ибо трубы испортились и вода в них обратилась в лёд». И вот наконец граница: «В Эйдткунене пересел в превосходный теплый вагон. Остановился в превосходнейшей гостинице в Берлине».




Многие русские путешественники, глядя на мелькавшие за окном вагона картины ухоженных городов и сел, налаженного быта, здоровых и довольных жизнью обывателей, разумно устроенной жизни, как заметил М.Салтыков-Щедрин, не могли не испытывать чувство «какой-то непобедимой неловкости».

И хотя великий сатирик оговаривался, что не считает «прусские порядки совершенными и прусского человека счастливейшим из смертных», всё-таки признавался, что если удел русского — неволя и бесправие, то немца — свобода и достоинство, при этом «на стороне Эйдткунена есть одно важное преимущество, а именно: общее признание, что человеку свойственно человеческое».

(Цитаты: Юрий Костяшов, «Восточная Пруссия из окна вагона курьерского поезда», журнал «Балтийский акцент», №1, 2012)
ссылка


Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: Современная Германия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments