beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Category:

Как царь Пётр сына допрашивал.





11 февраля (31 января по ст. ст.) 1718 года царевич Алексей, возвращенный в Россию после своего бегства в Европу, доставлен для допроса в Москву.

Почти сразу же, 14 (3 по ст. ст.) февраля, был начат и «розыск» по делу царевича: согласно терминологии того времени, «розыском» именовался либо весь следственный процесс, либо часть расследования, проводившаяся до начала пытки.

В данном случае подходят оба толкования. «Розыску» предшествовало и первое свидание царевича с отцом, хотя фактически это был первый «роспрос» (допрос без пытки), самолично проведенный царем Петром I.



Вот как это выглядит в «Истории России с древнейших времен» Сергея Соловьева: «3 февраля, в понедельник, в Кремлёвский дворец собралось духовенство и светские вельможи; явился царь, и ввели царевича без шпаги. Отец обратился к нему с выговорами; тот бросился перед ним на колена, признал себя во всем виновным и со слезами просил помилования. Отец обещал ему милость при двух условиях: если откажется от наследства и откроет всех людей, которые присоветовали ему бегство».

По версии историка, царевич тут же на все согласился, написав повинную: «Понеже, узнав свое согрешение пред вами, яко родителем и Государем своим, писал повинную и прислал оную из Неаполя; так и ныне оную приношу, что я, забыв должность сыновства и подданства, ушел и поддался под протекцию цесарскую и просил его о своем защищении. В чем прошу милостивого прощения и помилования. Всенижайший и непотребный раб и недостойный назватися сын Алексей».

 Потом царь вышел с сыном в другую комнату, где, – как пишет историк, – царевич открыл ему своих сообщников. Затем все пошли в Успенский собор, и там царевич перед Евангелием отрекся от престола, подписав соответствующую присягу:

«Клятвенное обещание. Я, нижепоименованный, обещаю пред святым Евангелием, что понеже я, за преступление мое пред родителем моим Государем, его величеством, изображенное в его грамоте и в повинной моей, лишен наследства Российского престола; того ради признаваю то, за вину мою и недостоинство, за праведно, и обещаюсь и клянусь всемогущим в Троице славимым Богом и судом его той воле родительской во всем повиноватися, и того наследства никогда ни в какое время не искать, и не желать, и не принимать, ни под каким предлогом. И признаваю за истинного наследника брата моего царевича Петра Петровича. И на том целую святый Крест и подписуюсь собственною моею рукою. Алексей. В Москве, февраля в 3 день 1718 года».

В тот же день был обнародован и царский манифест, в котором сначала подробно было изложено, «с каким прилежанием и попечением мы сына своего перворожденного Алексея воспитать тщились». И для того «ему от детских его лет учителей не токмо Русскаго, но и чужестранных языков, придали и повелели его оным обучать, … чтоб читанием на оных гистории и всяких наук воинских и гражданских, достойному правителю государства принадлежащих, мог быть достойным наследник нашего Всероссийского престола».

Но, увы, «наше все вышеописанное старание о воспитании и обучении сына нашего» оказалось ми людьми, от которых всякого худа, а не к пользе своей научиться мог». Увы, не помогли ни обхождение «ласкою и сердцем», ни «иногда и накатщетно, наследник ничему «не внимал, ни обучался, и учителей своих, от нас приставленных, не слушал, и обхождение имел с такими непотребнызанием отеческим» – царевич «ни к воинским, ни к гражданским делам никакой склонности не являл, но упражнялся непрестанно во обхождении с непотребными и подлыми людьми, которые грубыя и замерзелыя (мерзкие. – Прим. ред.) обыкности имели». Но царский манифест не конкретизировал, кто именно были эти люди и в чем заключалась их «непотребность».

Не обошел государь и семейную жизнь сына, поведав, что того женили на знатной чужестранке, желая «от таких непотребств отвратить и ко обхождению с честными и знатными людьми склонить» – потому и дали «мы ему оную в жену». Правда, в 1715 году супруга скончалась, но царевич, оказывается, «еще при той жене своей, взял некакую (некую. – Прим. ред.) бездельную и работную девку и с оною жил явно беззаконно, оставя свою законную жену».

Но главное прегрешение в глазах самодержца – побег за границу. Как сообщал в своем манифесте Пётр I, отъехав в Данию «для воинских действий», он вскоре вызвал в Копенгаген и Алексея, чтобы тот в военной кампании поучаствовал и для «лучшего обучения». Но царевич, говорилось в манифесте, вместо того, чтобы «к нам ехать, забрав с собою денег и помянутую жонку, с которой беззаконно свалялся, уехал и отдался под протекцию цесарскую…»

Чисто формально 3 (14) февраля 1718 года следствие («розыск») только лишь началось, но царь уже обозначил главное прегрешение наследника, заслуживавшее, по мнению самодержца, самой суровой кары: «И хотя он, сын наш, за такие свои противные, от давних лет против нас, яко отца и Государя своего, поступки, особливо ж за сие на весь свет приключенное нам безчестие чрез побег свой… достоин был лишения живота».

Но – тут же и милость проявил: «Однакож мы, отеческим сердцем о нем соболезнуя, в том преступлении его прощаем и от всякого наказания освобождаем». Разумеется, после всего этого «не можем по совести своей его наследником по нас престола Российского оставить…»

Потому, «сожалея о государстве своем и верных подданных, … яко самодержавный Государь, для пользы государственной, лишаем его сына своего Алексея, за те вины и преступления, наследства по нас престола нашего Всероссийского, хотяб ни единой персоны нашей фамилии по нас не осталось. И определяем и объявляем по нас помянутого престола наследником другого сына нашего Петра, хотя еще и малолетна суща: ибо иного возрастного наследника не имеем. И заклинаем преждепомянутого сына нашего Алексея родительскою нашею клятвою, дабы того наследства ни в которое время себе не претендовал и не искал». Попутно самодержец не забыл грозно остеречь тех, кто рискнул бы полагать Алексея наследником престола: тех «изменниками нам и отечеству объявляем».

Итак, 3 (14) февраля 1718 года царь Пётр сына своего Алексея права на наследование престола лишил и, казалось бы, простил, от наказания освободив.

Однако уже на другой день, 4 (15) февраля, самодержец направил Алексею допросный лист, начинавшийся словами: «Понеже вчерась прощение получил на том, дабы все обстоятельства донести своего побегу и прочего тому подобного, а ежели что утаено будет, то лишен будешь живота…»

Да и завершался допросный лист не менее грозно: «А ежели что укроешь, а потом явно будет, на меня не пеняй: понеже вчерась пред всем народом объявлено, что за сие пардон не в пардон».

После этапирования царевича в Петербург пришло время сначала «роспроса у пытки» – в камере пыток, но еще без их применения. А уже затем царевич был пытан – и кнутом, и на дыбе – в присутствии отца.

Возможно, Алексея пытали и с применением «подноготной» – так именовали пытку, когда под ногти забивали гвозди или колышки…

Первым документы о пытках царевича обнаружил историк Николай Устрялов, опубликовавший материалы его дела в 1859 году в шестом томе своей «Истории царствования императора Петра Великого».

Само розыскное дело, хранящееся в Российском государственном архиве древних актов и состоящее из 41 тома, в полном объеме пока не переиздано.
ссылка




Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo nemihail 15:00, yesterday 130
Buy for 20 tokens
Сегодня он перешел от угроз к действиям. Мошенник он или нет, решать вам, но сперва прочитайте, что за конфликт произошел у меня с горе строителем Сергеем Домогацким. Сегодня мои записи о Сергее Домогацком были заблокированы администрацией Живого Журнала. Смотрите какое сообщение последовало…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments