beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Categories:

Тупик Парижской коммуны.



Расстрел заложников коммунарами


В советское время этот день не был выходным, хотя считался официальным революционным праздником, отмечался торжественно и во всех календарях значилось: «18 марта – День Парижской коммуны».

В честь этой коммуны в советскую эпоху вообще много чего называли: фабрики, заводы – даже племенные, в Волгоградской области и ныне есть племенной завод имени Парижской коммуны.

Был и линкор «Парижская коммуна» – переименованный из «Севастополя» после подавления антибольшевистского Кронштадтского восстания 1921 года.

А уж населенных пунктов с таким названием и вовсе в избытке, не говоря про обилие площадей и улиц, носящих имя Парижской коммуны.

В городе Благовещенск, что в Башкортостане, есть даже тупик Парижской коммуны – так и называется! Количество книг, выпущенных в Советском Союзе про коммуну и ее героических коммунаров – просто фантастическое и, наверное, в разы больше, чем на всех прочих языках мира вместе взятых. Что уж говорить про многочисленные опусы Карла Маркса и Фридриха Энгельса про Парижскую коммуну, которые тоже приходилось штудировать школьникам и студентам. И уж, конечно же, знаменитая ленинская статья «Уроки коммуны».

18 марта 1871 года, сказано в советских учебниках, парижский пролетариат сверг буржуазию, учинив первую в мире пролетарскую революцию, и установил диктатуру пролетариата – тоже первую в мире. Про это историческое событие у нас вспоминали долго, а вот про главный контекст – что для возникновения той коммуны потребовался военный разгром и интервенция – как-то не очень.

Произошло же все это после Франко-прусской войны 1870– 1871 годов, в ходе которой немцы в очередной раз уделали гордых галлов. Именно в такой стилистике и с откровенным удовольствием писали тогда русские газеты. Да и русский же император очень при этом сожалел, что уделали без него, зато утешался тем, что «за Крым» французикам все же наваляли…

И вот весной 1871 года пруссаки стояли в предместьях Парижа, с интересом наблюдая, как в гордой «столице Европы» французы с невиданным ожесточением уничтожают друг друга под, казалось бы, вполне благоразмысленными лозунгами Парижской коммуны…

Началось же все с того, что парижане – в условиях хаоса, фактического отсутствия центральной власти, да и вообще паралича власти как таковой, – страшно униженные поражением и позорным миром, вдруг страстно возжелали социальной справедливости.

В ходе достижения каковой сначала выстрелами в спину был убит генерал Клод Леконт, которому правительство поручило изъять артиллерию у парижской Национальной гвардии. А затем революционный народ расстрелял и самого командующего этой гвардии, генерала Клемента Тома, всадив в него 40 пуль – так показало вскрытие.

После убийств был захват правительственных учреждений. И вот уже улицы полны «мундиров, развевающихся знамен, сверкающих штыков, – вспоминал участник событий. – Музыка гремит вовсю. Десять, двадцать, сто батальонов проходят, вливаясь в многоцветное море знамен, бушующее на площади Ратуши… Как весело бьют барабаны!.. А эти широко разинутые рты, орущие Марсельезу!.. Эти красные знамена с золотой бахромой, эти кокарды из красных лент на штыках…»

В советскую эпоху будут уверять, что коммуна внесла «неоценимый вклад в исторический опыт развития демократии, обогатив его некими принципиально новыми государственными и правовыми институтами».

На деле коммуна, просуществовавшая 72 дня, никаких новых институтов не учредила и реально не провела ни единого социально значимого преобразования. Не считать же таковыми разгон полиции, разрешения гражданам забрать имущество из ломбардов и вселения люмпенов в отобранные у прежних хозяев дома и квартиры!

Впрочем, были и нововведения, впоследствии охотно позаимствованные многими. Например, совет коммуны принял декрет о заложниках. Все заподозренные в симпатиях к версальцам или в сношениях с ними (то есть, кто угодно) объявлялись заложниками, и в случае расстрела кого-то из пленных коммунаров в отместку надлежало расстреливать по три заложника за каждого коммунара.

Еще снесли Вандомскую колонну, объявив ее «памятником варварству, символом грубой силы и ложной славы, утверждением милитаризма, отрицанием международного права, постоянным оскорблением побежденных со стороны победителей…» Запретили оппозиционные газеты.

Когда пошли поражения, развернулся поиск предателей, шпионов, начались массовые расправы с командирами, которых объявляли изменниками. Когда уличные бои завязались собственно в Париже, то коммунары приступили уже к массовым расстрелам заложников. Еще они же, как писали в своей многотомной «Истории XIX века» Эрнест Лависс и Альфред Рамбо, выдвинули «интересное» предложение вести войну «научным методом»: разрушить город, взрывая и поджигая дома.

В рамках ведения этой «научной войны» сожгли Луврскую библиотеку, Тюильри, Ратушу, Дворец юстиции, Министерство финансов, Счетную палату, театры, а уж частных домов и вовсе бессчетно. Пожарных, да и вообще тех, кто пытался тушить пожары, расстреливали…

Казалось бы, падение Парижской коммуны оставило ей место лишь на страницах учебников истории. Если бы!

Прорываясь к власти, Ленин четко обозначил свой «идеал»: «Эта власть – власть того же типа, какого была Парижская коммуна 1871 года». Уточнив «основные признаки этого типа»: «источник власти – не закон, предварительно обсужденный и проведенный парламентом, а прямой почин народных масс снизу и на местах, прямой «захват»… В этом и только в этом суть Парижской коммуны как особого типа государства». А ведь Ленин действительно извлек из нее уроки, хотя и своеобразные.

Еще в 1908 году опубликовав «Уроки коммуны», без уверток заявил, что пролетариат был ослеплен «патриотическими иллюзиями», лозунг «Отечество в опасности!» – «буржуазный вопль», а соединение «патриотизма и социализма было роковой ошибкой французских социалистов».

Главное же достижение коммуны обозначил предельно ясно: это образец того, как надо захватывать власть. Вот только плоды этой «блестящей победы» погубили две ошибки: «Пролетариат остановился на полпути: вместо того, чтобы приступить к «экспроприации экспроприаторов», он увлекся мечтами о водворении высшей справедливости в стране, объединяемой общенациональной задачей; такие, например, учреждения, как банк, не были взяты… Вторая ошибка – излишнее великодушие пролетариата: надо было истреблять своих врагов…»

Но, главное, коммуна «показала силу Гражданской войны». И вот этот-то «урок, полученный пролетариатом, не забудется. Рабочий класс будет пользоваться им, как воспользовался уже в России, в декабрьское восстание». Доведя дело до «высших форм борьбы – массовых выступлений и гражданской вооруженной войны». Русский пролетариат (с Лениным во главе) должен «прибегнуть к тому же способу борьбы, которому начало дала Парижская коммуна, – к Гражданской войне». – Такие вот они, ленинские уроки коммуны: лозунг и практика разжигания Гражданской войны.

Пусть и скупо, но упоминая эти уроки, советские учебники «забыли» дополнить их немаловажным примечанием: коммуна, как и вообще взятие власти экстремистами, возможно лишь при таких обязательных условиях, как военное поражение и иностранная интервенция, – без которых не было бы ни коммуны, ни тех, кто шел к власти «того же типа» тем же путем.
ссылка



Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo nemihail 15:01, yesterday 66
Buy for 20 tokens
Очень обидно понимать, что мнение простого блогера, который всё поставил на площадку Livejournal, воспринимают в самую последнюю очередь, доверяя всяческим фейкам от совершенно постороннего лица. Сейчас я вам покажу и расскажу, как можно заблокировать абсолютно любой пост, любого блогера.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments