beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Categories:

Колюта Ежов.





Середина и вторая половина 30-х гг. в СССР. Страна взята в стальные тиски Большого террора.

Уже почти к веку подходит та зловещая пора, а все еще не прекращаются подсеты и пересчеты коллосального числа ее жертв.

Одни —либералы — утверждают, что уничтожены были миллионы человек.
Другие (назовем их не сталинистами, а патриотами) уверяют что численность погибших — несколько сотен тысяч…



Яростные споры вокруг павших в Большом терроре уже отдают кощунством, потому что становятся «материалом» для современных политических игр. Давно пришло время знать палачей. Кто они? Кто и почему их вынес на поверхность революционной страны? Пик Большого террора пришелся на время, когда в нем орудовал Николай Иванович Ежов — человечек очень малого роста, наверное, такого же малого, каким был и Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский — «кровавый пес» Ивана Грозного, вошедший в историю под именем Малюта. И «нашего» Николая Ивановича следовало бы называть Колютой. Ни в чем он не уступал Малюте: ни в росте, ни в бесчеловечности. Полагают, что при Колюте Ежове было расстреляно до 700 тысяч человек, в том числе 14 тысяч самих чекистов, а в лагерях и тюрьмах томилось 3 млн..

* * *

Велика революция! Велика потому, что поднимает с низов к живым источникам жизни те сотни и тысчи людей, которые еще вчера по разным причинам (главным образом социальным) не могли на это даже надеяться. Но и низменна революция, т. к. выталкивает наверх аферистов, проходимцев, авантюристов, разного рода деклассированных элементов.

Ежов Колька — будущий ни много, ни мало Народный комиссар внутренних дел (1936— 1938) родился в апреле 1895 г. по разным сведениям то в Петербурге, то в Тульской губернии, то в Литве. После революции Ежов настаивал на Петербурге. А как же! Значит он, Ежов, передовой, сознательный столичный пролетарий. Дорогу такому!

Отец же Ежова в разное время был то ли рабочим, то ли дворником (стражником), то ли даже содержателем питейного заведения. А может, в разное время и первым, и вторым, и третьим. Но после революции в партийных анкетах Ежов тоже писал, что отец его конечно, рабочий. Это понятно: многие тогда декларировали свое «пролетарское происхождение». Но ежели Колька Ежов и в самом деле был петербургским рабочим пареньком, отправил бы родитель его, 11-летнего, в тот же Питер (?) в учение к портному. Обучился ли он там порняжному делу — кройке и шитью — трудно сказать, но вот в бисексуала дружки–портняжки уже тогда Колюту вроде бы обратили.

В 1911 г. Ежов в Петербурге: слесарит на Путиловском заводе. Рабочий паренек, несмотря на плохое образование (Ежов откровенно писал в анкетах: «незаконченное начальное»), был любознательным, довольно много читал. Заслужил даже у приятелей кличку “Колька-Книжник”. Кроме того, у него был хороший тенорок, он хорошо пел, хотел было даже поступить на сцену, да не взяли: ростом не вышел. Но за голос некоторые девчата охотно готовы были с ним «гулять».

* * *

В Первую мировую войну Ежова призвали в армию, служил он в железнодорожных мастерских Витебска, в других местах, куда посылали. Служил исправно, исполнительно. Он вообще был предельно исполнительным, в исполнительском рвении ему трудно было остановиться. А тут революции: одна, другая.

В 1919 г. Ежов — в Красной Армии. Снова как “недомерок” не в строевых частях. Его направили в Саратов, на так называемую радиотелеграфную базу. Возможно, здесь “Колюта и смекнул, какая «кривая его вывезет»: он пошел «по партийной лини». Большевики только становились на ноги как государственная власть. Всюду нужны были «социально надежные», к тому же активные, хоть более-менее грамотные исполнительные люди, умевшие, как говорил Ленин, «правильно подойти к массе». Ежов умел, и его начали «двигать». Вот он уже комиссар базы, вот — в Татарстане, в областном, затем Татарском ЦИКе.

Тут он женился на Антонине Титовой, бывшей студентке физмата Казанского университета. Она была членом партии и много помогала своему «Колюше». С ее помощю Ежова «перебросили» в Марийский обком. В дальнейшнм Титова стала специализироватьствя на полеводстае, написала и издала ценную книгу. Никаких контактов и после развода (1930 г.) с Ежевым она не поддерживала и даже его арест и расстрел ее не коснулись.

А Ежова уже знают в Москве, и в начале 1922 г. рекомендуют секретарем обкома. Здесь Ежов решительно борется с местным «национальным уклоном», ведет правильную «партийную линию». Хорошего работника направляют на «укрепление» в Семипалатинский губком, тоже секретарем.

А в 1925 г. Ежов уже секретарь Киргизского обкома РКП (б) и делегат ХIV съезда партии. Почти повсюду о нем — благоприятные отзывы как о партруководителе и личности. Писатель Юрий Домбровский вспоминал, что в Семипалатинске «не было ни одного, кто сказал бы о Ежове плохо. Отзывчивый, мягкий человек…» Это — общий отзыв. Так неужели все лгали? Уже после падения «кровавого карлика» А. М Бухарина в своих мемуарах писала, что в лагере встречала людей, которые говорили о «раннем Ежове» как о человеке, который «отзывался на любую малозначительную просьбу, всегда, чем мог, помогал».

Между тем, близитлся крутой поворот в судьбе Колюты. «Крепкого работника» преданного партии закрепляют в Москве, в высшем партийном ареопаге — ЦК. Только ли личные и деловые качества Ежова способствуют его карьере? Нет. Его несет «новая политическая» волна». В единодержавно властвующей партии, а вместе с ней и в стране, происходили перемены, которые еще не слишком заметны. Надежды на мировую революцию, с которыми большевики прорывались к власти, рухнули. Страна в «капиталистическом окружени». Экономическая да и культурная отсталость давят. Признанного вождя Ленина, готового отойти назад, чтобы сманеврировать, уже нет.

И все явственнее выдвигается на первый план генсек товарищ Сталин. Он формирует новую «генеральную линию» — строить социализм в «отдельно взятой странe», фактически госкапитализм, а еще точнее — диктаторско— бюрократическое государство. И Сталину не нужна «ленинская гвардия», ему нужны молодые кадры, лично им выдвинутые, безраздельно ему преданные, которые он сделает хозяевами и хозяйчиками страны. Знаток человеческих слабостей, сам великий «кадровик», он знает: такие найдутся, их будет достаточно. Оргспецотдел ЦК ВКП (б) становится одним из наиболее ключевых. Его возглавил старый большевик И. Москвин.

О Ежове он много слышал, познакомился с ним на ХIV съезде. В 1927 г. Колюта — в Орграспредотделе ЦК, сначала — инструктор, а вскоре и заместитель Москвина. И не только заместитель. Можно сказать, вхож в дом. Зять Москвина, писатель Лев Разгон (тоже попавший на 17 лет в ГУЛаг при Ежове), вспоминал: «Сидел за столом тихий, немногословный, слегка застенчивый, мало пил, не влезал в разговор, а больше вслушивался». Москвин считал Ежова идеальным работником, а сердобольная супруга Москвина все старалась подкармливать маленького, скромного «воробушка» (потом Ежов лично распорядится и об ее аресте).

Последнюю проверку Колюта прошел на «ломании хребта крестьянству» — коллективизации. Показал себя с лучшей стороны, и его лично принял Сталин. И пошли высокие ступени «Большого террора»: «Параллельный антисоветский троцкистский ценр», «Антисоветская троцкистская военная организация», «Антисоветский правотроцкистский блок». Отсюда Ежов вышел уже заведующим Орграспредотделом ЦК с разрешением присутствовать на заседаниях Политбюро. Сталин умел выбирать людей, разглядывая в них тот комплекс неполноценности, который он мог обратить в свою пользу. Сталин разглядел в этом маленьком «воробушке» хищную птицу, нужную ему для предстоящих больших, страшных дел.

В это время совершились перемены и в личной жизни восходящей партийной звезды. С Антониной Титовой давно Ежов расстался. Женился на Евгении Соломоновне Файнгенберг — уроженке Гомеля. Она уже побывала замужем за журналистом Л. Хаютиным, потом — за А. Гладуном, директором московского издательства “Экономическая жизнь”, но и его поменяла на “Колюшеньку”.

Ей — провинциалке — нравилось играть роль хозяйки большого салона (вспомним другой салон — Л. Брик), вращаться среди знаменитых писателей и актеров. Тут бывали такие уже тогда знаментые люди, как В. Катаев, И. Бабель, О. Шмидт и др. М. Шолохов Г. Александров, Л. Утесов С. Эйзенштейн и др. Некоторые из них (Бабель, Шолохов, Шмидт и др.) пребывли в весьма близких отношениях с Евгений Соломоновной. Правда, это будет немного позже, когда Колюта возглавит НКВД. Что поделаешь, звезды искусства тянулись к людям власть предержащим: ведь от них зависело так много, если не все. Увы, некоторые за это дорого заплатили, например, М Кольцов, И. Бабель

Колюта стал главой НКВД с сохранением поста в ЦК и председателя КПК в сентябре 1936 г. Для задуманного Сталиным прежний нарком Г. Ягода не подходил: он происходил из «ленинской гвардии», многое знал о самом Сталине, может быть такое, что было совершенно нежелательно для Хозяина.

В НКВД Сталину нужен был абсолютно свой человек, преданный, как собака, если ее даже бьют. Началась кровавая страница в истории страны, получившая название “ежовщина”. О ней сегодня написаны книги и, может быть, нет смысла вспоминать события, с ней связанные. Скрип сапог по ночным затемненным лестницам, резкие повелительные звонки в двери, за которыми в страхе затаивались люди, отъезжающие от подъездов черные воронки… Души людей были охвачены подозрительностью, страхом, неверием в самих себя.

Вот страшная записка, которую оставила Ежову Евгения Соломоновна перед отъездом в больницу, из которой она уже не вышла. «Колюшенька! Очень прошу тебя, настаиваю, проверить всю мою жизнь. Я не могу примириться с мыслью о том, что меня подозревают в двурушничестве, каких-то несодеянных преступлениях». Передозировка люминала избавила ее от собственных сомнений.

К осени 1938 г. «кровавый карлик» уже был близок к помешательству. Не щадя себя, «чистил» страну, партию, Лубянку, не сомневаясь ни в одном шаге Сталина. И вдруг… Совнарком и ЦК принимают постановление, в котором НКВД, с одной стороны, критикуется за «перегибы» в проведении арестов, следствий, репрессий, а с другой — даже подготовке переворота! Ежов запил по-черному, загулял с девицами и парнями «легкого поведения».

Почуяв, что почва под наркомом зашаталась, кадры, расставленные им самим, взялись за доносы. Обвиняют его не только в укрывательстве некоторых «врагов народа”» но и в моральном разложении: пьянстве, половой распущенности, мужеложестве. Доносчики сообразили: Сталину он вот-вот будет не нужен. Колюта сделал свое дело — Колюта может бвть выброшен. Реальная или потенциальная оппозиция вырвана с корнем.

Дальнейший разворот репрессий, перейдя некую критическую черту, может стать опасным. Да и сам Колюта забрал слишком много власти. Н. Хрущев в «Воспоминаниях» писал, что Сталин как-то сказал ему об «извращениях» в НКВД: «Бывают такие извращения. На меня там тоже собирают материал. Ежов собирает».

Есть сведения, будто под Ежова «копал» и «свали» его Г. Маленков. Это он якобы указал Сталину на «перегибы» в репрессиях. Но если бы Маленков хоть на минуту сомневался в начавшемся охлаждении Хозяина к Ежову, вряд ли бы он решился на свой «подвиг». Политика не знает жалости. Большая политика исключает ее полностью. Сталин, кроме того, мог предстать теперь как вождь, пресекший незаконные репрессии, которыми воспользовались «враги народа», чтобы уничтожить партию и советскую власть. И это он, Сталин, остановил ежовский смерч.

23 ноября 1938 г. Ежов написал Сталину совершенно секретное заявление с признанием своих ошибок и просчетов. «Несмотря на них, — писал он, — я погромил врагов здорово». Он клялся исправить все свои «промахи» и просил использовать его не в НКВД, а на «любом участке». Сталин принял своего Малюту Скуратова в кремлевском кабинете. С минуту молчал, опустив глаза и устало подперев голову рукой. Потом сказал: «Оставьте, рассмотрим».

* * *

Некоторое время Ежов еще работал наркомом водного транспорта, а 10 апреля 1939 г. за ним пришли. Его увезли в Лефортовскую тюрьму. Он хорошо понимал, что это значит, что его ждет. Его били там так же, а может быть, с еще большим наслаждением, чем по его приказам били других. Он признавал все: моральное разложение, гомосексуализм, укрывательство врагов народа, свою агентурную работу на германскую, английскую, японскую и польскую разведки, организацию вредительства, терроризм, подготовку к захвату власти.

Иногда он, правда, словно стряхивал с себя наваждение и говорил «все наврал». «Не надо было врать», — сухо отвечали ему, с презрением глядя на маленького человека, у которого тряслись губы и руки и который вот-вот готов разрыдаться в истерике. Когда Ежову предъявили обвинения, он отказался их признать и потребовал свидания с кем-нибудь из членов Политбюро. Ему дали возможность встретиться в Лефортово с новым наркомом НКВД Л. Берией. Тот стыдил его за боязнь признаний своих преступлений против партии. «Даже у гнилых интеллигентов хватило на это мужества, — говорил Берия, — а ты, рабочий парень, комиссар Красной Армии, который прошел огонь и воду, трусишь». Берия подбодрял Ежова, советовал держать себя на Военной коллегии Верховного суда «достойно» и не думать о том, что его обязательно расстреляют.

3 февраля 1940 г. Ежов предстал перед Военной коллегией. Он отрицал шпионаж, террористическую деятельность и участие в заговоре. «Я почистил 14 тысяч чекистов, — сказал он, — но моя вина заключается в том, что я их мало чистил». «Прошу передать Сталину, — просил Ежов, — что все то, что случилось со мной, является просто стечением обстоятельств, и не исключена возможность, что к этому и враги народа приложили руку. Передайте Сталину, что умирать я буду с его именем на устах».

Ежова приговорили к расстрелу.

По некоторым свидетельствам, в расстрельный подвал Ежова приволокли. Он уже мало чем напоминал живое существо. Собственно, стрелять и не было нужды. Но будто бы сопровождавшие чуть не с наслаждением разряжали свои браунинги в бывшего наркома, перед которым относительно недавно вынуждены были унижаться.

Согласно архивной справке НКВД, это произошло 4 апреля 1940 г. После ареста Ежова в его сейфе нашли 2 пули, аккуратно завернутые в бумажки. На одной было написано «Каменев», на другой — «Зиновьев». Ежов бережно хранил пули, которыми были убиты двое из лидеров Октябрьской революции. Пулю, которая убила Колюту Ежова, не сохранил никто. Он был убит такими же, как он сам, не «помазанными» революцией, а «примазавшимися» к ней.
ссылка




Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!




Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments