beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Неонацисты хотят создать в тюрьмах собственное движение — «белую масть». 02.





Глава 3

«Мы перестали доверять друг другу»

Сотрудница информационно-аналитического центра «Сова» Мария Мурадова сталкивалась с термином «белая масть» — но не уверена, что «братство» действительно существует: у него нет никакого представительства, члены движения не участвуют в публичных акциях и не вступают в коалиции с правыми политическими организациями.

«Судя по их постам, они поддерживают традиционный белый расизм и национал-социализм и в основном занимаются идеологическим просвещением, пропагандой и сбором денег», — говорит Мурадова. По ее словам, несмотря на то, что «белая масть» помогает заключенным, деятельность этих людей все же далека от правозащитной: «Они ведь, например, не обращаются к членам ОНК, не просят их сходить проведать их „комрадов“». Около десятка опрошенных «Медузой» членов ОНК никогда не слышали о «белой масти».

Зато о ней слышал Матвей Цзен — адвокат основателя движения «Реструкт», неонациста Максима Марцинкевича по прозвищу Тесак. По оценке юриста, националисты действительно стремятся стать отдельной тюремной мастью, но для этого им нужно сильно увеличить свое присутствие в колонии.

«В России сидят около 570 тысяч человек, — объясняет он. — Чтобы создать новую масть, в нее должны войти хотя бы пять процентов от сидельцев — а это 28 тысяч человек. А сейчас же под критерии „белой масти“ подходят пять тысяч человек максимум». Мешают и структурные причины. «Националистов уже в первую ходку часто приговаривают к длительным срокам заключения, они даже авторитет не успевают заработать, — говорит Цзен. — Получается, что человек родился, вырос, пошел в школу, осознал бедственное положение русского народа, вступил в расовую войну, совершил несколько акций и сел». Куда выше адвокат оценивает перспективы появления «зеленой масти» — неформального объединения заключенных-мусульман.

Впрочем, националистов в последние годы в тюрьмах становится все больше — а на свободе они заявляют о себе все менее громко. «Из-за пристального внимания со стороны правоохранительных органов белые расисты и национал-социалисты перестали ходить на акции — не хотят, чтобы их фото попало в папку к сотруднику Центра „Э“», — объясняет Мурадова, добавляя, что насилие никуда не делось, просто стало менее публичным. О «разгроме» националистического движения на воле говорят и Цзен, и Артем. «Мы объявили войну, но были к ней не готовы, — поясняет участник „белой масти“. — Кого-то закрыли, кого-то начали крепить, кто-то нас сдал — и мы перестали доверять друг другу. Появились другие приоритеты, другие герои».

В последние несколько лет силовые органы стали активно заниматься националистическими организациями — около десятка их политических лидеров (от Дмитрия Демушкина и Николая Бондарика до Александра Белова-Поткина) оказались под следствием или получили тюремные сроки.

С 2015 года резко увеличилось количество приговоров не только за конкретные акции, но и за пропаганду экстремизма — а сами националисты, согласно исследованиям центра «Сова», ушли из публичного поля в клубы военной подготовки и другие закрытые организации. Давление на ультраправых глава «Совы» Александр Верховский связывал с конфликтом на Востоке Украины: по мнению эксперта, государство испугалось, что радикалы объединятся с вернувшимися с Украины ополченцами и образуют новую, неподконтрольную ему силу.

Впрочем, украинские события раскололи и самих русских националистов. Например, Артем резко осуждает происходящее в Донбассе и считает местные самопровозглашенные республики «кремлевским проектом». «Почему я должен считать своих братьев-славян врагами? — возмущается он. — Этот „русский мир“ — ненастоящий».


Глава 4

Все нацисты любят животных

Из колонии Артем освободился в 2015 году. Около месяца он прожил в родном городе — и продолжал помогать соратникам уже с воли: например, сделал один удачный «брос» телефона. На второй попытке Артема застукала полиция — а когда он заметил, что за ним и по городу постоянно ездит «машина с сотрудниками», то решил переехать в Москву: там уже несколько лет жила его мама.

В Москве в свободное от работы время Артем общается с соратниками, пытается найти новых (в основном через соцсети), занимается сбором средств для узников, отправляет посылки и бандероли, пишет письма и открытки, помогает семьям тех, кто сейчас находится в заключении. «Иногда мы организовываем „встречу“ охреневшего [кавказца], который нашего соратника на зоне притеснял, мы подходим к нему сразу у выхода из колонии и показываем [свою Россию]», — рассказывает Артем и улыбается.

Впрочем, чаще они все же встречают освободившихся единомышленников: «Оказываем первую помощь, объясняем, как себя сейчас нужно вести, что сейчас уже не то время, когда надо ходить резать [кавказцев] или взрывать власть».

— А какое сейчас время?

— Сейчас нужно стараться свой бизнес делать и брать на работу только своих соратников. И деньги тратить не на себя, а на движение, на помощь узникам. На революцию нужны деньги, на пропаганду нужны деньги, на стикеры и листовки.

Летом 2017 года у выхода из дома Артема скрутили сотрудники казанской ФСБ. По словам мужчины, они решили, что он прячет у себя дома третьего сообщника Романа Халилова и Руслана Архипова — этих «соратников» арестовали незадолго до того; их обвиняют в убийстве студента-африканца.

После того как Халилова и Архипова отправили в СИЗО, Артем и его соратники из «белой масти» узнали, что полицейские якобы намеренно распространяют слухи, будто арестованные националисты — гомосексуалы, чтобы тех «опустили». «Через „белую масть“ мы пытались противостоять этому: подключали знакомых блатных, разных криминальных авторитетов — чтобы вытащить парней, — утверждает Артем. — Казанским эфэсбэшникам это не понравилось, и они пришли ко мне».

Когда на него навалились силовики, Артем попытался «достать нож», но ничего не вышло. «Меня прикладом по голове ударили, я упал, — вспоминает он. — Квартиру всю обыскали, перевернули мне песок для шиншилл».

— Песок для шиншилл?

— Да. Все нацисты любят животных. Посадили в разваливающуюся «Газель», пристегнули наручниками и 15 часов везли на ней до Казани.

Следующий месяц Артем провел в казанском изоляторе и вышел из него, как он сам считает, только благодаря помощи соратников и адвокатов. С тех пор проблем с законом у него почти не было — только задержали на несколько часов на концерте национал-социалистической группы, а потом — когда они с друзьями гуляли по центру города во время чемпионата мира по футболу. Полицейские, по словам Артема, сообщили националистам, что «нечего им здесь гулять».

Деньги Артем сейчас зарабатывает, работая «интервентом в частной клинике».

— Кем?

— Я компаньон по выздоровлению в дорогой психушке и наркологичке — помогаю зависимым и психически больным людям выздороветь или хотя бы прийти в себя. (Некоторые реабилитационные центры действительно предлагают такие услуги — прим. «Медузы».)

Когда речь заходит о работе, Артем с гордостью начинает рассказывать, как ставил на ноги тех, кто поначалу мог лишь часами «залипать в тапочки». Никакого профильного образования у националиста нет — он заинтересовался психологией и психиатрией, будучи под следствием.

— Что конкретно вы делаете?

— Когда в клинику попадает тяжелый пациент, который может вести себя неадекватно, что-то с собой сделать или — в случае наркоманов или алкоголиков — сорваться, моя задача — следить за ним, общаться, подсказывать, что делать, играть в настольные игры, сопровождать на психологические группы.

— Чтобы заниматься такой работой, вероятно, нужно любить людей. Как это вяжется с вашими национал-социалистическими взглядами?

— С [кавказцами] я стараюсь не работать.

— А причины вы своему начальству объясняете?

— Нет. Просто говорю, что не хочу работать с этим человеком и не буду.

На выходе из торгового центра, в котором мы провели с Артемом около четырех часов, он продолжает увлеченно рассказывать мне о том, как пропагандирует национал-социализм и вербует в движение новичков. А потом роняет фразу:

— Ну вот по вам видно же, что вы не русская.

— А какая?

— Судя по форме лба и размеру черепа, у вас есть армянские корни.

— Армянских нет совсем — есть еврейские.

— Вот я и говорю! Армяне, евреи — нет никакой разницы.

Саша Сулим


Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: Хроники Мордора
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment