beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Неонацисты хотят создать в тюрьмах собственное движение — «белую масть». 02.





Глава 3

«Мы перестали доверять друг другу»

Сотрудница информационно-аналитического центра «Сова» Мария Мурадова сталкивалась с термином «белая масть» — но не уверена, что «братство» действительно существует: у него нет никакого представительства, члены движения не участвуют в публичных акциях и не вступают в коалиции с правыми политическими организациями.

«Судя по их постам, они поддерживают традиционный белый расизм и национал-социализм и в основном занимаются идеологическим просвещением, пропагандой и сбором денег», — говорит Мурадова. По ее словам, несмотря на то, что «белая масть» помогает заключенным, деятельность этих людей все же далека от правозащитной: «Они ведь, например, не обращаются к членам ОНК, не просят их сходить проведать их „комрадов“». Около десятка опрошенных «Медузой» членов ОНК никогда не слышали о «белой масти».

Зато о ней слышал Матвей Цзен — адвокат основателя движения «Реструкт», неонациста Максима Марцинкевича по прозвищу Тесак. По оценке юриста, националисты действительно стремятся стать отдельной тюремной мастью, но для этого им нужно сильно увеличить свое присутствие в колонии.

«В России сидят около 570 тысяч человек, — объясняет он. — Чтобы создать новую масть, в нее должны войти хотя бы пять процентов от сидельцев — а это 28 тысяч человек. А сейчас же под критерии „белой масти“ подходят пять тысяч человек максимум». Мешают и структурные причины. «Националистов уже в первую ходку часто приговаривают к длительным срокам заключения, они даже авторитет не успевают заработать, — говорит Цзен. — Получается, что человек родился, вырос, пошел в школу, осознал бедственное положение русского народа, вступил в расовую войну, совершил несколько акций и сел». Куда выше адвокат оценивает перспективы появления «зеленой масти» — неформального объединения заключенных-мусульман.

Впрочем, националистов в последние годы в тюрьмах становится все больше — а на свободе они заявляют о себе все менее громко. «Из-за пристального внимания со стороны правоохранительных органов белые расисты и национал-социалисты перестали ходить на акции — не хотят, чтобы их фото попало в папку к сотруднику Центра „Э“», — объясняет Мурадова, добавляя, что насилие никуда не делось, просто стало менее публичным. О «разгроме» националистического движения на воле говорят и Цзен, и Артем. «Мы объявили войну, но были к ней не готовы, — поясняет участник „белой масти“. — Кого-то закрыли, кого-то начали крепить, кто-то нас сдал — и мы перестали доверять друг другу. Появились другие приоритеты, другие герои».

В последние несколько лет силовые органы стали активно заниматься националистическими организациями — около десятка их политических лидеров (от Дмитрия Демушкина и Николая Бондарика до Александра Белова-Поткина) оказались под следствием или получили тюремные сроки.

С 2015 года резко увеличилось количество приговоров не только за конкретные акции, но и за пропаганду экстремизма — а сами националисты, согласно исследованиям центра «Сова», ушли из публичного поля в клубы военной подготовки и другие закрытые организации. Давление на ультраправых глава «Совы» Александр Верховский связывал с конфликтом на Востоке Украины: по мнению эксперта, государство испугалось, что радикалы объединятся с вернувшимися с Украины ополченцами и образуют новую, неподконтрольную ему силу.

Впрочем, украинские события раскололи и самих русских националистов. Например, Артем резко осуждает происходящее в Донбассе и считает местные самопровозглашенные республики «кремлевским проектом». «Почему я должен считать своих братьев-славян врагами? — возмущается он. — Этот „русский мир“ — ненастоящий».


Глава 4

Все нацисты любят животных

Из колонии Артем освободился в 2015 году. Около месяца он прожил в родном городе — и продолжал помогать соратникам уже с воли: например, сделал один удачный «брос» телефона. На второй попытке Артема застукала полиция — а когда он заметил, что за ним и по городу постоянно ездит «машина с сотрудниками», то решил переехать в Москву: там уже несколько лет жила его мама.

В Москве в свободное от работы время Артем общается с соратниками, пытается найти новых (в основном через соцсети), занимается сбором средств для узников, отправляет посылки и бандероли, пишет письма и открытки, помогает семьям тех, кто сейчас находится в заключении. «Иногда мы организовываем „встречу“ охреневшего [кавказца], который нашего соратника на зоне притеснял, мы подходим к нему сразу у выхода из колонии и показываем [свою Россию]», — рассказывает Артем и улыбается.

Впрочем, чаще они все же встречают освободившихся единомышленников: «Оказываем первую помощь, объясняем, как себя сейчас нужно вести, что сейчас уже не то время, когда надо ходить резать [кавказцев] или взрывать власть».

— А какое сейчас время?

— Сейчас нужно стараться свой бизнес делать и брать на работу только своих соратников. И деньги тратить не на себя, а на движение, на помощь узникам. На революцию нужны деньги, на пропаганду нужны деньги, на стикеры и листовки.

Летом 2017 года у выхода из дома Артема скрутили сотрудники казанской ФСБ. По словам мужчины, они решили, что он прячет у себя дома третьего сообщника Романа Халилова и Руслана Архипова — этих «соратников» арестовали незадолго до того; их обвиняют в убийстве студента-африканца.

После того как Халилова и Архипова отправили в СИЗО, Артем и его соратники из «белой масти» узнали, что полицейские якобы намеренно распространяют слухи, будто арестованные националисты — гомосексуалы, чтобы тех «опустили». «Через „белую масть“ мы пытались противостоять этому: подключали знакомых блатных, разных криминальных авторитетов — чтобы вытащить парней, — утверждает Артем. — Казанским эфэсбэшникам это не понравилось, и они пришли ко мне».

Когда на него навалились силовики, Артем попытался «достать нож», но ничего не вышло. «Меня прикладом по голове ударили, я упал, — вспоминает он. — Квартиру всю обыскали, перевернули мне песок для шиншилл».

— Песок для шиншилл?

— Да. Все нацисты любят животных. Посадили в разваливающуюся «Газель», пристегнули наручниками и 15 часов везли на ней до Казани.

Следующий месяц Артем провел в казанском изоляторе и вышел из него, как он сам считает, только благодаря помощи соратников и адвокатов. С тех пор проблем с законом у него почти не было — только задержали на несколько часов на концерте национал-социалистической группы, а потом — когда они с друзьями гуляли по центру города во время чемпионата мира по футболу. Полицейские, по словам Артема, сообщили националистам, что «нечего им здесь гулять».

Деньги Артем сейчас зарабатывает, работая «интервентом в частной клинике».

— Кем?

— Я компаньон по выздоровлению в дорогой психушке и наркологичке — помогаю зависимым и психически больным людям выздороветь или хотя бы прийти в себя. (Некоторые реабилитационные центры действительно предлагают такие услуги — прим. «Медузы».)

Когда речь заходит о работе, Артем с гордостью начинает рассказывать, как ставил на ноги тех, кто поначалу мог лишь часами «залипать в тапочки». Никакого профильного образования у националиста нет — он заинтересовался психологией и психиатрией, будучи под следствием.

— Что конкретно вы делаете?

— Когда в клинику попадает тяжелый пациент, который может вести себя неадекватно, что-то с собой сделать или — в случае наркоманов или алкоголиков — сорваться, моя задача — следить за ним, общаться, подсказывать, что делать, играть в настольные игры, сопровождать на психологические группы.

— Чтобы заниматься такой работой, вероятно, нужно любить людей. Как это вяжется с вашими национал-социалистическими взглядами?

— С [кавказцами] я стараюсь не работать.

— А причины вы своему начальству объясняете?

— Нет. Просто говорю, что не хочу работать с этим человеком и не буду.

На выходе из торгового центра, в котором мы провели с Артемом около четырех часов, он продолжает увлеченно рассказывать мне о том, как пропагандирует национал-социализм и вербует в движение новичков. А потом роняет фразу:

— Ну вот по вам видно же, что вы не русская.

— А какая?

— Судя по форме лба и размеру черепа, у вас есть армянские корни.

— Армянских нет совсем — есть еврейские.

— Вот я и говорю! Армяне, евреи — нет никакой разницы.

Саша Сулим


Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: Хроники Мордора
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment