beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Category:

Неонацисты хотят создать в тюрьмах собственное движение — «белую масть». 01.




«Я попал в тюрьму лысый, в бомбере, гриндерах — я был готов к битве.
Я еще в СИЗО не заехал, а все там уже знали, что арестован опасный „экстремист и террорист“».

26-летний Артем (он отказался говорить мне свою фамилию) рассказывает эту историю, сидя за столиком в фудкорте одного из московских торговых центров.

Перед ним — поднос с бургером и картошкой фри; на нем — джинсы, кроссовки и черная толстовка с надписью «М8Л8ТХ» (так называется тверская группа, исполняющая национал-социалистический блэк-метал); под одеждой — шесть татуировок с нацистскими символами. У Артема выбриты виски — примерно с такими стрижками ходят сейчас почти все посетители московских барбершопов.

Артем вспоминает события 2012 года — тогда он поджег полицейский участок и получил два с половиной года тюрьмы за хулиганство, умышленное уничтожение чужого имущества и незаконное изготовление оружия.

«У меня молодость очень бурная была, все в городе знали, что я идейный скинхед-отморозок», — продолжает он. В колонии Артема ждала «жесткая приемка»: «Люди в масках, в спецназовской форме стали меня избивать сразу на выходе из автозака. Потом погнали через изолятор сквозь стенку из ментов, которые меня били, пока я бежал. После обыска заставили мыть полы возле нар, чтобы не было возможности выйти в авторитеты в криминальном мире». (Тюремная иерархия предполагает, что «блатные» не занимаются уборкой камеры, в том числе мытьем полов — прим. «Медузы».)

Впрочем, на карантине Артема ждал по-настоящему приятный сюрприз — навестить его пришел старый знакомый. Оказалось, что в колонии он из «обычного наркомана» превратился в «соратника». «Он показал мне набитую свастику, сказал, что в колонии он не работает [на администрацию] и постоянно рамсит с [кавказцами]», — вспоминает Артем. Соратник дал новоприбывшему мобильный телефон, чтобы позвонить маме и девушке, а также вручил пакет: в нем были «вольные» носки и трусы, бритвенные станки, большой кусок колбасы, сигареты, чай, кофе, печенье, конфеты и брага — ее Артем взял «из солидарности», потому что сам тогда не пил.

«Эта встреча меня сильно впечатлила. Я понимал, что его отношение ко мне объясняется тем, что я правый — а он стал правым в тюрьме», — говорит Артем. Так он впервые столкнулся с «белой мастью» — и вскоре присоединился к ней сам.


Глава 1

Как подсказывает арийское сердце

Места заключения в России условно делят на две категории: «красные» (они контролируются администрацией) и «черные» (там действуют неформальные договоренности между криминальными авторитетами и руководством колонии). Насколько можно судить, система начала складываться в 1930-х — преступники в тюрьмах, население которых сильно увеличилось, сплачивались для неполитического сопротивления охранникам и прочим официальным лицам; их лидеры называли себя хранителями криминальных традиций дореволюционной России.

Сегодня, как рассказывают «Медузе» правозащитники, полностью «красная» или полностью «черная» зона встречаются редко — чаще всего администрация и авторитеты договариваются между собой о порядках, которым будут подчиняться осужденные. «Блатные» — люди, которые фактически становятся неформальными администраторами тюрем, — также называют себя «черной мастью»; обычно это профессиональные преступники, которые сидят не первый раз. В колонии они не работают, не занимают никакой официальной должности и распоряжаются «общаком».

Заключенных, которые открыто сотрудничают с администрацией, называют «красными» или «козлами» («красная масть»; к ней относят и людей, которые нарушили неформальные правила «блатных»). Обычно они работают завхозами, комендантами и на других административных должностях, не участвуют в «общаке», а иногда даже живут в отдельных бараках — для собственной безопасности. В красных зонах «козлы» пользуются режимными послаблениями от администрации.

Существуют и другие неформальные касты заключенных. Например, «мужики» — обычные (и самые многочисленные) осужденные, которые работают и не участвуют в разделе власти. Или «петухи» — самая бесправная каста; обычно они моют туалет и убираются в камерах, другим заключенным запрещено прикасаться к ним и брать у них из рук какие-либо предметы. Их также называют «опущенными» — часто они подвергаются гомосексуальному насилию.

Масть («красную» или «черную») чаще всего выбирает сам заключенный, оказавшись в СИЗО или в колонии; разве что осужденных за сексуальное насилие сразу отправляют в «петухи». Впрочем, ни Артем, ни десяток его единомышленников, оказавшихся в той же колонии, ни «черными», ни «красными» себя не считали. По словам моего собеседника, они жили по своим собственным правилам — «по чести, по совести русского национал-социалиста». «Я не сотрудничал с администрацией, не стучал, старался заступаться за русских, даже если они неправы, не пил чай с [кавказцами]. Но дать телефон позвонить — или взять телефон у них — я мог, — объясняет Артем. — Сотрудничество с ними в принципе не возбраняется. Главное — не предавать свою идею».

Артем уверен: группировки националистов должны создать новую «масть» — белую. По его словам, раньше его соратники много ругались между собой (например, по поводу того же совместного распития чая с кавказцами или общения с сотрудниками ФСИН), однако конфликты удалось погасить, когда идеологи «белой масти» придумали и выложили в соцсети что-то вроде своего устава. Например, там есть такой пассаж: «Попав в места лишения свободы, ничего не бойтесь. <…> Будьте тверды в своих убеждениях и живите достойно, как и подсказывает вам арийское сердце».

Как говорит Артем, зародилась «белая масть» около десяти лет назад — а одним из авторов идеи был националист-родновер Давид Башелутсков. В октябре 2010 года его приговорили к девяти годам колонии за убийство десяти человек, пять покушений и четыре взрыва. В колонии Давид стал «блатным» и начал налаживать систему взаимопомощи между ультраправыми заключенными.

Как объясняет Артем, «белая масть» — не формальная организация, а скорее братство, главная цель которого — поддержка и взаимовыручка правых политических заключенных. «Политических» — важное слово: по словам собеседника, в «масть» попадают только те, кого можно назвать «узниками совести» или «военнопленными» в борьбе против «оккупационного правительства и последствий его действий». «Узниками совести» Артем называет тех, кто попал в тюрьму из-за убеждений, но срок получил по статьям, связанным с наркотиками (по словам Артема, запрещенные вещества его соратникам всегда подбрасывают), оружием или постами в соцсетях. «Военнопленные» же попали в тюрьму за конкретные действия или акции: поджоги, взрывы, убийства. К ним причисляет себя и сам Артем, утверждающий, что «русское движение» ведет «освободительную борьбу против власти».

С появлением идеи «белой масти» в начале 2010-х единомышленники Артема стали создавать базы данных ультраправых заключенных с информацией о них: колония, срок, сведения о том, нуждается ли осужденный или его семья в помощи. Одной из таких баз был сайт «Герои воли» (сейчас закрыт); основала его среди прочих Евгения Хасис — подельница создателя БОРН Никиты Тихонова, которую в 2011 году приговорили к 18 годам тюрьмы за соучастие в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой.

Другой мужчина, относящий себя к «белой масти» — 27-летний Денис, — узнал о ней около четырех лет назад. В 2008-м Дениса приговорили к двенадцати годам заключения, — по его словам, «за преступления по национал-социалистическим убеждениям — экстремизм, сепаратизм и терроризм». Он отбывает срок и сейчас; мы переписывались через Telegram. Денис рассказывает, что «белая масть» не раз помогала ему материально, но больше ценит то, что благодаря братству смог наладить связь с соратниками и организовал их в небольшую группу в своей колонии. «Мы создали свою масть: не красную и не черную, а белую, — пишет заключенный. — Это, конечно, неофициально, нас никто пока не признаёт и не признает, но мы держимся своей идеологии».

Знает про «белую масть» и Мария Мурадова — сотрудница информационно-аналитического центра «Сова», которая последние три года отслеживает деятельность ультраправых и националистов. «Они активно ведут деятельность по сбору денег, — рассказывает она. — В группах во „ВКонтакте“ регулярно выкладывают скрины сбербанковских приложений, подтверждающие денежные переводы».

Артем утверждает, что финансами деятельность «белой масти» не ограничивается — иногда члены «братства» решают вопросы с представителями других мастей. Пример он приводит такой: когда в одной из зон «черные» восстали против «красных», кто-то из его соратников оказался на стороне администрации. Мужчина попал в тюремную больницу; туда собирались проникнуть представители «черной масти», чтобы его убить. «Мы об этом узнали, — говорит Артем, — вышли на криминальных авторитетов той зоны и попросили, чтобы этого соратника оставили в покое».

Самому моему собеседнику, пока он сидел, «белая масть» деньгами и продуктами почти не помогала — но никаких претензий у Артема нет: «Мы же не за передачи сражаемся, не за то, чтобы нас грели, а за идею и за свободу». Мужчина больше ценил общение с соратниками — среди них, например, был один из осужденных по делу об убийстве якутского шахматиста Сергея Николаева.

Вместе они пили чай, отмечали важные для ультраправых праздники (например, 25 июля — международный день солидарности с узниками совести), обменивались литературой, скидывались на «брос» телефона, обсуждали, как поступать в спорных ситуациях.

Артем уверяет: цель «белой масти» не в том, чтобы притеснять «нерусских» заключенных. Но кое-кого они все-таки «проучили». «Приехали двое. Статья — изнасилование, — рассказывает мужчина. — Мы поняли, что сейчас их встретят другие нерусские и представят все так, что они не виноваты, а менты все подстроили. Поэтому мы их сразу встретили, сильно избили и отправили поближе к петушатнику — мыть толчок».

Из скольких человек сегодня состоит «белая масть», Артем говорить отказывается — говорит, что не хочет подставить соратников, да и точно посчитать сложно. Костяк движения, по его словам, — несколько десятков человек, которые отвечают за расширение сети контактов. Общаются они в зашифрованных чатах, — например, просят скинуться на помощь «камраду». «Скидываются даже те, кто сидит, — уточняет Артем. — И молодежи надо над этим задуматься: правильно ли, когда узник помогает узнику финансово? Ведь это должны вольные делать. Лично мне это не нравится — и я сам стараюсь побольше денег скидывать».                                          

Во «ВКонтакте» есть как минимум три группы с названием «Белая масть»; две из них были заблокированы на территории России. По словам Артема, все они действительно имеют отношение к движению, но с одной из групп он и его соратники отношения больше не поддерживают: все из-за того, что в 2015 году создатели группы поддержали «чистильщиков». Артем и его единомышленники считали, что деятельность банды — убийства бездомных — не имела отношения к «борьбе за идеалы, за Русь»; собеседник «Медузы» выступает за то, чтобы националисты занимались чем-то «серьезным» и вели борьбу с современной российской властью. Среди конкретных своих противников он упоминает глав Чечни и Ингушетии Рамзана Кадырова и Юнус-Бека Евкурова, а также депутатов Госдумы Виталия Милонова и Ирину Яровую.

Я говорила и переписывалась с несколькими бывшими и нынешними заключенными, которые относят себя к «белой масти». Никто из них не называл конкретных целей движения, но большинство в разговоре упоминали в качестве образца для подражания «Арийское братство». Эта группировка белых расистов формировалась в американских тюрьмах с 1960-х — а к 1990-м превратилась в сложно устроенную организацию с 15 тысячами членов (некоторые — за решеткой, некоторые — на свободе).

Участники «Братства» терроризировали американские тюрьмы, организовывали убийства охранников и других заключенных, полностью контролировали всю тюремную экономику. В 2002 году нескольких лидеров организации признали виновными в 32 убийствах и приговорили к пожизненному заключению; впрочем, некоторые из них к тому времени уже отбывали пожизненные сроки.

«До „Арийского братства“ нам еще далеко, — говорит Артем. — Но говорить, что эта цель недостижима, нельзя. Мир меняется, устои в тюрьмах тоже».

Глава 2

Днем — студент, ночью — боевик

«По линии матери — у меня все русские. По отцу — немцы». О своих корнях Артем рассказывает подробно, чтобы не осталось ни малейшего сомнения: в нем нет ни капли «небелой» крови. Мама Артема родилась в Казахстане, куда ее семью сослала советская власть, а с будущим мужем, военным, познакомилась на Урале, когда училась в институте.

Отец Артема — потомок пленного немца, который вместо того, чтобы вернуться в Германию, остался жить в СССР. Семья много ездила по России: Урал, Сибирь, Якутия, Дальний Восток — пока в начале 2000-х отца Артема не отправили в Чечню.

— Когда вы заинтересовались идеями национал-социализма?

— В 11 лет, когда в Чечне убили отца, — отвечает Артем. — Но патриотические чувства у меня были всегда — меня же семья военных воспитала.

В те годы — это было самое начало 2000-х — Артем еще не испытывал сильной неприязни к другим нациям и не интересовался гитлеровской Германией. Однако тогда, по его нынешним воспоминаниям, он начал замечать, что «нерусские» ведут себя «нагло» и притесняют русских. По телевизору все чаще показывали сюжеты про скинхедов и их акции: убийство выходцев из Азии и Африки в Санкт-Петербурге, взрыв на Черкизовском рынке. Артем вспоминает, что для него это было «немножечко дико» — отец «этого не одобрил бы».

Конфликты на национальной почве происходили и в школе, где учился Артем. «Рано или поздно это заканчивалось тем, что приходили русские постарше и ставили [кавказцев] на место, — вспоминает он. — И мне это нравилось — что их ставят на место». Но потом, как утверждает Артем, «дагестанцы затравили» его школьного кумира — одного из самых сильных и умных старшеклассников. «Его дух постепенно ломался, и когда он был сломлен, на него начали нападать, — говорит националист. — Парню пришлось уехать в другой город, чтобы избежать дальнейших нападок».

В итоге мальчик стал видеть в действиях ультраправых «определенную правду, увидел справедливость: то, чего мне не хватало, то, что мне подходит». Правда эта, по его словам, заключалась в идеях «превосходства белой расы» и ограничения в правах «других наций»; кроме того, юноша решил, что детей нужно воспитывать так, как это делали в нацистской Германии (в пример он приводит гитлерюгенд и Союз немецких девушек).

Через пару лет конфликт с «нерусскими», как утверждает Артем, случился и у него — его подкараулили после школы и сильно избили. Когда ему было 13, мальчик познакомился с небольшой группой сверстников-скинхедов и попросился вступить в их ряды. Ему дали прочитать несколько книг идеологов белого расизма Дэвида Лейна и Уильяма Пирса, а затем проверили его идеологическую четкость и боевой дух.

— Поставили меня драться против двух ребят. Помню, я тогда только налысо побрился. Мне сильно голову разбили.

— А мама что сказала?

— Была против. Но она и сейчас против, хотя и поддерживает меня в некоторых вопросах: что власть не такая, что [кавказцев] много, что они ведут себя нагло — не так, как им подобает.

В конце «проверочной» недели Артем вместе с пятью соратниками отправился на первую для себя акцию. Новичку сказали, что владелец палатки с фруктами занял рабочее место на рынке, русским продает гнилые абрикосы и ананасы, а своим — нормальные; что такие же, как он, совершают преступления против русских и продают им наркотики, поэтому палатку нужно разгромить, а владельца избить — «расквитаться по-русски».

Акция Артему понравилась — он разбил несколько арбузов (а также голову их продавцу), кричал националистические лозунги. «Я понял, что я не слабый парень, а нормальный — русский, сильный, — вспоминает он теперь. — Что даже если они толпой на меня нападут, я не отступлю, буду на них нападать. Это с детства закаляется, с детства дается такая сила».

Влившись в ряды новых друзей, Артем серьезно занялся спортом и стрельбой, стал ходить на футбольные матчи, после которых регулярно участвовал в драках. В старших классах Артем с соратниками уже «держали» часть города (он попросил «Медузу» не упоминать место, где он вырос), — например, патрулировали мост, вблизи которого «приезжие» боялись даже появляться.

«Однажды мы собрались вчетвером, зашли на рынок и разбили там все точки, на которых торговали нерусские: залетели в масках, отлупили, разгромили палатки», — вспоминает Артем. Тогда же — уже ближе к концу 2000-х — он вдруг осознал, что главный враг — это не «приезжие и другие нерусские», а государство.

С тех пор всю свою агрессию Артем направил на полицейских — «таких же белых, таких же русских», как он и его соратники. «Мы поняли, что живем в оккупированном государстве, что сейчас наша родина под врагами, — объясняет он. — Режим Путина, чекистов, ФСБ захватил власть и удерживает ее, а тех, кто выступает против них, сажают в тюрьмы и убивают». (Алексей Полихович, анархист, отсидевший три с половиной года по «Болотному делу», вспоминал, что много общался в тюрьме с националистами — «мы совпадали в нашей ненависти к государству».)

В первый раз Артема арестовали и чуть не посадили в 2010 году — он тогда учился на первом курсе на биотехнолога. Параллельно с университетом он стал еще больше тренироваться, но при этом отрастил волосы, перестал одеваться как скинхед — и перестал себя так называть: по его словам, только так можно было продолжать делать задуманное. «С виду я был прилежным, добрым мальчиком, играл в рок-группе, готовился к экзаменам, — рассказывает Артем. — Днем — студент, ночью — боевик. В это время я научился делать бомбы, коктейли Молотова, стрелять, резать».

Многие соратники слышали или подозревали о новом увлечении Артема — и однажды в телефонном разговоре предложили ему взорвать кафе, в котором любили отдыхать «нерусские». Как быстро выяснилось, телефон Артема прослушивали: «Человек двадцать ко мне прилетели с обыском, вскрыли полы, оторвали плинтусы, подняли линолеум — и ничего не нашли. Дома были ружье, патроны, взрыватели для гранат — а они нашли только гидроперит и ацетон».

Самого Артема, «закинув, как бревно, в машину», отвезли в отделение — и показали видеозапись его тренировок: он делал физические упражнения, стрелял из пистолета, бросал нож в дерево и крутил «прикольную вертушку» — тренировался бить с разворота. Как вспоминает националист, один из сотрудников даже признался, что фотографий и видео с Артемом у него на телефоне больше, чем семейных фото.

Полицейские требовали, чтобы Артем признался, что хотел взорвать кафе, и показал, где он спрятал бомбу. Артем утверждает, что его пытали: душили, ломали руки, били бутылками и книгой по голове. «Бомба у меня была, но очень слабая, а я понимал, что если покажу ее, то мне припишут, что я хотел пол торгового центра взорвать», — объясняет он. В итоге его обвинили в незаконном хранении оружия, хулиганстве и возбуждении ненависти — но колонии в тот раз он избежал: говорит, что благодаря хорошему адвокату — его оплатила мама Артема.

Два года спустя Артема задержали вновь — за поджог опорного пункта полиции. По его словам, поджог был не первым — но «поймали» его только на одном.

— Как вас вычислили?

— Мне сказали, что след на снегу совпадал с рисунком подошвы моего кроссовка — сейчас я уже понимаю, что это полная фигня и что, если бы я взял 51-ю статью, они вообще ничего бы не доказали. Даже если бы я селфи сделал на телефон.

— Кто-то пострадал при поджоге?

— Мы не готовили серьезное нападение на сотрудников. Мы хотели добиться общественного резонанса, подорвать авторитет власти, полиции, уничтожить место их дислокации.

— Показать, что они не могут себя защитить?

— Да. Несмотря на то что они пытают пьяных, обычных людей, алкашей, ведут себя нагло, они не всемогущие, и мы можем им противостоять.

По словам Артема, в этот раз его били уже не обычные сотрудники, а сам начальник уголовного розыска по району и начальник Центра противодействия экстремизму. Суд приговорил националиста к двум с половиной годам тюрьмы.


Саша Сулим

Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: Хроники Мордора
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments