beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Немцы СССР как заложники культа «великой отечественной войны».






В начале 1930-х годов наметился отход сталинского руководства от идеологии пролетарского интернационализма и классовой борьбы, еще более усиленный идеологической конфронтацией с фашистской Германией.

Все большую роль стали играть пропаганда героических страниц истории российской империи, консервативно-патриотические ценности.



Явный поворот к великодержавному шовинизму и ксенофобские тенденции в советской культурной политике вызвали негативную реакцию даже в самой большевистской среде. Такие заказные произведения как фильм "Александр Невский" характеризовались известным литературным критиком Владимиром Блюмом в письме Сталину как проникнутые духом "расового национализма".1

Резко изменилось отношение к этническим группам, которые имели государственность за пределами СССР; они превратились в объект шпиономании и подозрительности. Еще задолго до начала Второй мировой войны советские граждане польской, немецкой, финнской, корейской, латышской и др. национальностей подвергались по инициативе высших органов власти депортациям и другим репрессивным акциям.2

В отношении немецкого населения эти тенденции многократно усилились после начала военных действий с гитлеровской Германией. Ликвидация АССР НП и последующее массивное ограничение в правах российских немцев не в последнюю очередь диктовалось потребностями тотальной пропаганды. Образ противника в течении нескольких месяцев войны претерпел серьезную трансформацию. Вместо обращений к "германскому народу, порабощенному гитлеровскими заправилами", в средствах массовой информации (СМИ) замелькали такие эпитеты как "немецкие псы", "гитлеровское зверье", "фашистские людоеды", "низколобые немецкие выродки"... Апофеозом обесчеловечения противника стал брошенный поздним летом 1942 г. в массы призыв: "Убей немца".3

В такой атмосфере уже не оставалось места для полутонов, для дифференцированного подхода с одной стороны, к населению Германии и солдатам вермахта, а с другой к своим согражданам немецкой национальности. Напротив, Управление государственными архивами НКВД СССР срочно подготовило в 1942 г. сборник документов о немецком шпионаже в годы Первой мировой войны, который должен был документально подтвердить предательскую деятельность различных групп немецкого населения России в пользу кайзеровской Германии.

В сотнях тысяч экземпляров расходились популярные брошюры с характерными названиями "Немецкий шпионаж в царской России" или "Гитлеровский шпионаж". Литературный критик А. Дементьев издал в 1943 г. массовым тиражом книгу под характерным заголовком: "Реакционная роль немцев в истории России", а писатель П. Бажов уже с августа 1941 г. начал публиковать в "Правде" и других органах печати "Сказы о немцах", в которых отображались неизмеримое человеческое и моральное превосходство простых русских рабочих Урала перед приглашенными для развития горного и оружейного дела немецкими мастерами и администраторами. Эти написанные на потребу дня германофобские сказы до сих пор пользуются успехом у читателей и издаются массовым тиражом. Только в последнее время российские ученые стали критически подходить к этой стороне творчества писателя.4

Совместная борьба русского и других народов против общего врага и триумф победы послужили идеальной предпосылкой для создания модели советского патриотизма и общей идентичности. Можно согласиться с оценкой социолога Льва Гудкова, что "победа 1945 года - не просто центральный смысловой узел советской истории, начавшейся Октябрьской революцией и завершенной распадом СССР; фактически это единственная позитивная опорная точка национального самосознания постсоветского общества ...

Победа в войне легитимирует советский тоталитарный режим в целом, бесконтрольную власть как таковую, задним числом, ретроспективно оправдывая ‚издержки' советской истории, форсированной военно-промышленной модернизации - репрессии, голод, нищету, массовую гибель людей после коллективизации, создавая безальтернативную версию прошлого, единственно возможные и значимые рамки интерпретации истории."5

Центральную роль в создании и укреплении культа Великой Отечественной войны (ВОВ) играл образ врага. Со школьной скамьи у советских людей с помощью литературы и прессы, телевидения и кино, театрального и изобразительного искусства, а также в ходе личных встреч с ветеранами войны формировался негативный образ немцев и немецкой истории. Многие годы понятие "немецкое" практические уравнивалось с "фашистским". Кремлевское руководство мастерски использовало примитивную германофобию как средство стабилизации послевоенного советского общества, формирования психологии "осажденной крепости", оправдания милитаризации экономики и низкого уровня жизни.

Инструментальная роль культа ВОВ и связанного с ней образа врага оказались настолько важны, что даже обращения поволжских активистов в 1960-х гг. и последующих лет по поводу общественно-политической и территориальной реабилитации к авторитету В.И. Ленина, стоявшего у истоков национальной автономии, не принесли успеха. СМИ и исторической наукой замалчивалась тема поддержки, оказанной поволжскими немцами большевикам в годы гражданской войны.6

После смерти Сталина и осуждения его преступлений официально декларировалось возвращение к ленинским нормам, но фактически довлели представления, сформированные в годы ВОВ. В коллективных воспоминаниях советского общества о войне не нашлось места ни депортациям своих граждан и условиям их выживания в местах ссылки, ни работе мобилизованных в лагерях принудительного труда на Урале или в Сибири, повлекшей за собой многочисленные жертвы.

Исключение российских немцев не только из дискурса гражданской войны, но и из важнейшего "общего дела" всех социальных слоев и национальностей страны - участия в войне и в триумфе победы - посеяла неприязненное и подозрительное отношение к ним, блокировала формирование советско(российско)немецкой идентичности и подрывала лояльность этой этнической группы к государственным институтам. Глубоко сидящие в памяти стереотипные ассоциации послужили одной из основных причин неприятия большинством местного населения и государственного аппарата идеи восстановления Немецкой автономной республики в саратовском Поволжье.

После распада СССР и дискредитации социалистических мифов и символов продолжает постоянно расти значение победы над Германией, отложившаяся в коллективной памяти русского и других народов как победа над немцами. Если в 1996 году на вопрос: "Что у вас лично вызывает наибольшую гордость в нашей истории?" 44% опрошенных россиян отвечала "Победа в ВОВ" (самая большая группа ответов), то в 2003 году таких было уже 87%.7

С победой связаны в первую очередь такие черты как жертвенность и героизм советской стороны, моральное и человеческое превосходство над "немцами-фашистами". Малейший диссонанс в отношении этого ключевого символа национальной самоидентичности воспринимается массовым сознанием крайне негативно. Особенно это касается вопроса об ответственности как государства, так и общества перед своими немецкими согражданами. Страдания, преследования и унижения российских немцев, как и ряд других неприятных фактов советской истории, оказались в итоге вытесненными на периферию общественного сознания современной России.

Виктор Кригер, Гейдельберг

[1] "Все черты расового национализма...". Интернационалист жалуется Сталину (январь 1939 г.) // Вопросы истории", 1/2000, с. 128-133.

[2] Terry Martin: Terror gegen Nationen in der Sowjetunion // Osteuropa 6/2000, S.606-616; он же: The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union: 1923-1939. Ithaca 2001.

[3] См. подробнее о влиянии германофобской пропаганды на положение российских немцев в годы войны: Viktor Krieger: Patriots or Traitors? - The Soviet Government and the ‚German Russians' After the Attack on the USSR by National Socialist Germany // Russian-German Special Relations in the Twentieth Century: A Closed Chapter? / edited by Karl Schlögel. (= German Historical Perspectives/XIX), Oxford - New York 2006, p. 133-163.

[4] Лапин В. Немецкие оружейники на Урале // Немцы на Урале и в Сибири. Екатеринбург 2001, с. 138-142.

[5] Гудков Л. "Память" о войне и массовая идентичность россиян // Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа. Москва 2005, с. 94.

[6] См. нашу публикацию: Невольные спасители революции?, в: http://www.viktor-krieger.de/html/nevolno.html

[7] Гудков Л., указ. соч., с. 90.

ссылка




Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: Мы не забыли. Мы не простили., Немцы в России
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments