beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Очередной мордорский фейк: «Победа у озера Хасан». часть 02.







японские артиллеристы ведут огонь по советским позициям в районе конфликта у озера хасан


ПУЛЯ ОТ ФРИНОВСКОГО

Снайпер же на пограничной сопке потребовался …первому заместителю наркома внутренних дел Фриновскому – для реализации задачи особой важности, поставленной высочайшей инстанцией.

Напомним, что 13 июня 1938 года ушел за границу начальник Управления НКВД по Дальневосточному краю комиссар госбезопасности 3-го ранга Генрих Люшков.

Вскоре после этого по распоряжению Сталина Фриновский командирован в Хабаровск. Формально для расследования на месте обстоятельств побега Люшкова. По итогам расследования такого дела, казалось, несомненно должны были последовать жесткие разборки – с соответствующими оргвыводами, кадровыми потрясениями и репрессиями, ведь такого вражину просмотрели… Но из чинов погранвойск, непосредственно причастных к делу, не пострадал никто, а иные и вовсе вскоре были награждены и повышены!

Начальник Главного управления пограничной и внутренней охраны НКВД СССР комдив Александр Ковалёв за побег Люшкова к ответственности не привлекался, как и начальник УПВО НКВД по Дальневосточному краю комдив Фёдор Соколов. Не пострадал и заместитель Соколова, полковник Александр Федотов: за хасанские события он получил звание комбрига и орден Ленина. Люшков ушел за кордон на участке 59-го Посьетского пограничного отряда, но начальник отряда полковник Кузьма Гребенник тоже не снят и вскоре получил орден Красного Знамени – тоже за Хасан; позже дослужился до генерал-лейтенанта и даже получил звезду Героя. Звание Героя Советского Союза получил и начальник заставы, с которой ушел Люшков, лейтенант Алексей Махалин, правда, посмертно – погиб 29 июля 1938 года.

Все это как-то странно. Но, может, наказывать служивых и не за что было: они лишь исполнили приказ – обеспечив инфильтрацию?

Тогда чем же занимался Фриновский в своей командировке, затянувшейся аж до середины, а то и до конца августа 1938 года?

А товарищ Фриновский, прибыв в Хабаровск, – где располагались штаб Дальневосточного фронта, УНКВД по Дальневосточному краю и УПВО НКВД по Дальневосточному краю, а также и крайком ВКП(б), – занялся делами пограничными.

1 июля 1938 года начальнику Посьетского погранотряда из Хабаровска поступила шифровка: доложить, «какие высоты на границе следует занять постоянными полевыми гарнизонами. Какое количество подразделений, их численность, вооружение необходимо, по вашему мнению для обороны каждой высоты…». В ответной шифровке Гребенник перечислил шесть высот, в том числе и сопку Заозёрная. И уже 3 июля на высоту Заозёрная направлен наряд из двух пограничников, который занял вершину, по которой проходила граница. В ответ японцы выдвинули к сопке свои силы, тогда с заставы прибыла еще одна группа пограничников. Хотя занятие вершины было явным нарушением, японцы вступать в конфликт не стали, хотя имитировали атаку, остановившись в 50 метрах от вершины, затем отошли. Полковник же Гребенник, поняв, что именно от него требуется, 5 июля рапортует в Хабаровск: «…Высота дает большое преимущество над китайской и корейской территорией. В то же время составляет большую угрозу, если будет захвачена японцами, тем более что вблизи ее уже выставлен японский гарнизон 30 человек». И предлагает: «Считаю необходимым немедленно произвести захват и удержание указанной высоты… Захват высоты может вызвать стремление со стороны японцев овладеть самим этой высотой». Это же четкая схема организации провокации: мы захватываем господствующую высоту на самой границе (а то и чуток подальше – «у них»), и тогда японцы точно должны будут среагировать, вот мы получим искомое – инцидент!

Особенно примечателен красноречивый термин «захват». Да и вообще, какой удивительной смелости этот инициативный полковник: не только дает рекомендацию, и близко не относящуюся к его уровню компетенции, так еще и влезает в большую международную политику, предлагая сценарий развязывания военного конфликта!

Тут все и понеслось.

6 июля на вершине высоты Заозёрная вновь были зафиксированы советские дозорные – уже конные. Затем там появились бойцы, приступившие к рытью окопов.

7 июля, из штаба 59-го погранотряда последовала очередная просьба разрешить захват высоты, которая фактически уже была занята: Фриновскому нужно было подшить в дело документ, исходящий от подчиненных. По словам комкора Штерна, 8 июля «по решению командира 59-го отряда погранохраны высота была занята и поставлен один станковый пулемет». Разумеется, ни о какой самодеятельности начальника погранотряда и речи быть не может: приказ лично отдал первый заместитель наркома внутренних дел Михаил Фриновский. Но – устно!

Письменно же все оформили как слезную мольбу полковника Гребенника: «Японцы подготовляют захват высоты с отметкой горизонтали 100, проводят телефонную линию, дошли до западных скатов этой высоты… Могут упредить захват». Тут же ответное распоряжение уже полковника Федотова: высоту охранять постоянным нарядом. И по приказу начальника Посьетского погранотряда высота Заозёрная захвачена сначала постоянным нарядом (10 человек), а еще через полтора часа подошла и резервная застава – еще 30 бойцов.

В ночь с 8 на 9 июля 1938 года советские пограничники, выполняя приказ командования, стали устанавливать проволочные заграждения и рыть окопы полного профиля. Из донесения в Хабаровск: «Сооружено проволочное заграждение, окопы и проволочное заграждение находятся на самой линии границы по вершине высоты… чтобы предотвратить занятие этой высоты японцами как выгодной для постоянного наблюдения за нашей территорией. Нарушения границы не было».

10 июля 1938 года заместитель начальника Посьетского пограничного отряда майор Александр Алексеев доложил в Хабаровск: «Высота занимается резервной заставой, дополнительно нарядом заставы Подгорная, Пакшекори… Начаты окопные работы, идет заготовка кольев». Окопы пограничники вырыли не только на советском склоне сопки, но и на маньчжурской территории – с военной точки зрения так удобнее… И не только окопы: «на склонах сопки устроили камнезавалы и заложили несколько фугасов – «сюрпризов». Установкой этих фугасов как раз и занимался лейтенант Виневитин. 15 июля полковник Гребенник рапортует: «Готовность окопных работ на 80%, заграждения 50%. Окопов отрыто 3 ячейковые в полные профили, каждый на одно отделение».

Разумеется, японцы протестовали, требуя восстановить статус-кво. Советское же руководство устами представителей Наркомата иностранных дел категорически отрицало и нарушение границы, и сам факт строительства пограничниками укреплений.

Тем временем спецгруппа Фриновского добралась до штаба 59-го Посьетского погранотряда, откуда и выбралась на ту самую сопку Заозёрная. Формальным предлогом выхода чиновника столь высокого ранга (второе лицо в НКВД!) к самой линии границы было все то же «расследование» побега Люшкова. Для сопровождения этой свиты и был прикомандирован лейтенант Виневитин – как снайпер. Аккурат 15 июля свита Фриновского, в составе которой находился и лейтенант Виневитин, возникла на сопке Заозёрная.

Далее, как следует из архивных документов, произошло нечто совершенно неожиданное: по приказу Фриновского несколько человек из его свиты пересекли линию границы, и, зайдя на маньчжурскую территорию, демонстративно стали изображать ведение инженерно-земляных работ. «Японо-маньчжуры» это засекли и выдвинули к месту нарушения небольшую группу. Не пересекая линию границы, жандармы вежливо попросили советских товарищей свернуть лавочку, прекратив незаконные работы на маньчжурской территории, и удалиться. Разумеется, товарищи на такую гнусную провокацию не поддались, и лейтенант Виневитин метким винтовочным выстрелом в голову наповал уложил настырного японца – по личному приказу тов. Фриновского.

Почему Фриновский не использовал бойцов из своей личной свиты, среди которых несомненно были и отменные стрелки?

Так может, стрелок нужен был именно местный – дабы и на месте остался, навсегда? Да и не мог же Фриновский со своей гоп-компанией прогуляться на границу сам, без сопровождающих. А раз такие сопровождающие (свидетели!) неизбежны, пусть их будет как можно меньше, а еще лучше – один, который тоже должен стать участником и даже исполнителем акции! Конечно, к тому времени на сопке уже было нарыто окопов на целую резервную заставу, да и сама она засветилась, но несли ее бойцы дежурство постоянно или лишь время от времени наведывались на опекаемый объект? Об этом документы умалчивают. Но именно Виневитинов оказался тем единственным пограничником, который сопровождал свиту Фриновского на сопку. Несомненно, его загодя подобрали для этой операции и вряд ли только по одним лишь анкетным данным: совсем уж непроверенного в деле человека к свите Фриновского не подвели бы.

…Был и второй выстрел, которым Виневитин лишь ранил другого жандарма, но это не промах: ему дали уйти умышленно – чтобы все доложил начальству детально и в красках. А вот труп застреленного японца, обвязав веревкой, затащили на советскую территорию.

«У ВАС БЫЛ МЕСЯЦ НА ПОДГОТОВКУ»

Обстоятельства этого дела оказались задокументированы, можно сказать, случайно: Блюхер, узнав о случившемся, направил на Заозёрную комиссию для расследования. [Документы хранились в Центральном государственном архиве Советской армии (ЦГАСА, ныне РГВА) и один из авторов этого материала в свое время работал с ними.] Прибыв на место 24 июля, комиссия установила: имела место провокация, спланированная и организованная спецгруппой Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, тайно, без ведома командующего фронтом прибывшей из Москвы. Комиссия также зафиксировала, что часть отрытых советскими пограничниками окопов и проволочных заграждений находятся за линией границы, на маньчжурской территории.

Уже на другой день, 25 июля, комдив Соколов делает полковнику Гребеннику втык: «Где сказано, что надо допускать на линию границы командный состав, не имеющий отношения к охране границы? Почему не выполняете приказ о недопуске на границу без разрешения?.. Вы не выполняете приказ, а начальник штаба армии фиксирует один окоп за линией границы, там же проволочные заграж-
дения…» В ответ Гребенник мямлит: «оборудование высоты проходило ночью», вот, мол, и ошиблись.

Установив, что инцидент спровоцирован по личному приказу Фриновского, Блюхер телеграфирует Ворошилову, прямо обвинив первого заместителя наркома внутренних дел в развязывании конфликта. Маршал потребовал немедленного ареста начальника погранучастка и лейтенанта Виневитина. «Блюхер считал, что в этом конфликте виноваты мы, – говорил в своем докладе на Военном совете Штерн, – он считал, что в 59-м погранотряде имелись провокаторы, которые спровоцировали нас на конфликт, и самым главным виновником этого конфликта считал сапера Виневитина, который убил одного японца и одного ранил при переходе ими линии границы».

27 июля по приказу Блюхера в район Заозёрной для продолжения расследования выехала новая комиссия, но ее немедленно отозвали резким окриком-приказом уже из Москвы: «Прекратить возню с комиссией и выполнять решение Советского правительства об организации отпора японцам!»

Но 1 августа 1938 года Блюхер вновь выходит на связь с Ворошиловым, убеждая того, что во всём виноваты пограничники, «что мы захватили чужую территорию и что мы не имеем права этого делать». И тогда нарком вдруг сообщил Блюхеру: тут, мол, по коридору наркомата случайно прогуливался т. Сталин, он случайно же заглянул в кабинет к Ворошилову и хочет переговорить с Блюхером (хотя Сталин прекрасно мог сделать это, не выходя из своего кремлевского кабинета)!

Лепет Блюхера, что никакой японской агрессии нет и не было, а имеет место провокация спецгруппы Фриновского, Сталин тут же отмел: «Скажите, товарищ Блюхер, честно, есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту…» Ещё тов. Сталин попенял Блюхеру, что тот не задействовал авиацию: «Мне непонятна Ваша боязнь задеть бомбежкой корейское население, а также боязнь, что авиация не сможет выполнить своего долга ввиду тумана. […] Какое вам дело до корейцев, если наших людей бьют пачками японцы! Что значит какая-то облачность для большевистской авиации, если она хочет действительно отстоять честь своей Родины?»

Наконец до Блюхера дошло, что вовсе не Фриновский автор этой провокации – сам Хозяин. А ведь должен был понять сразу, ведь знал же загодя!

О чем без затей и ляпнул в ноябре 1938 года сам Ворошилов, делая выволочку командующему 1-й (Приморской) армией Кузьме Подласу: «Подготовка к конфликту началась, как известно, 7 июля, и вы как командующий армией обязаны были и соответственно расставить своих людей, и предпринять ряд мероприятий, вытекающих из условий создававшейся обстановки. Для подготовки у вас был ровно месяц […]. Вы же знали, что японцы готовят нападение, и обязаны были сообразить, что вам нужно делать». Вот так! На границе еще относительно спокойно, японцы еще ни сном, ни духом, что они чего-то там готовят, а товарищ Ворошилов уже знает! Это ключевой момент: значит, до тех, кому положено, 7 июля 1938 года уже довели решение о развязывании конфликта. Такие решения принимал только один человек, и вы его знаете.

Другая фраза, про сами «обязаны были сообразить», тоже показательна: характерный стиль именно Сталина! Исполнитель скользких, грязных и острых акций всегда должен был как бы сам дойти до понимания того, что именно желает вождь: «ты же у меня женщина умная, придумай сама что-нибудь».

Вот и в протоколе заседания Главного военного совета РККА от 31 августа 1938 года записано: «Заранее зная о готовящейся японской провокации и о решениях Правительства по этому поводу […] получив еще 22 июля директиву народного комиссара обороны о приведении всего фронта в боевую готовность, т. Блюхер ограничился отдачей соответствующих приказов и не принял действительных мер для поддержки пограничников войсками. Вместо этого он совершенно неожиданно 24 июля подверг сомнению законность действия наших пограничников у озера Хасан», послал комиссию на высоту Заозёрная, которая «обнаружила «нарушение» нашими пограничниками маньчжурской границы на 3 метра и, следовательно, «установила» нашу «виновность» в возникновении конфликта на оз. Хасан». В ноябре 1938 года Ворошилов вновь сказал, что 22 июля послал Блюхеру телеграмму: прими, мол, все меры, отмобилизуй войска…

Итак, никакой импровизацией не пахло. Всякий экспромт должен быть хорошо организован, так что подготовка к конфликту, возникшему совершенно внезапно (для противника), была начата нами заблаговременно – не позже 7 июля 1938 года. Район предстоящего конфликта тоже был выбран заранее. 22 июля подготовку приказано завершить и – начинать? Вот Ворошилов и послал в штаб Блюхера телеграмму «предупреждающего характера»: решение принято, а уж конкретные детали – это вы сами определяйте, на месте…

Но товарищ Блюхер сделал вид, что «не понял», хотя товарищ Сталин так рассчитывал на его понятливость! Ведь еще в конце мая 1938 года на самом верху решили, что пора переформатировать ОКДВА в настоящий фронт – и Блюхер не знал, зачем это делается? Впрочем, быть может, как раз все понял, но попал в собственную ловушку: слишком долго заверял вождя, что «войска фронта хорошо подготовлены и во всех отношениях боеспособны», и уж «на вражьей земле мы врага разгромим малой кровью, могучим ударом…» При этом лучше, чем кто бы то ни было, знал: войска столь малобоеспособны, что не в состоянии реализовать поставленную Сталиным задачу – быстро и малой кровью.

КИТАЙСКИЙ МАНЕВР СТАЛИНА

Рассекреченные ныне документы красноречиво свидетельствуют, что именно Кремль умышленно провоцировал конфликт, стараясь сделать так, чтобы виновниками и инициаторами выглядели японцы. Конечно, в планы вождя вовсе не входило бодание с японцами из-за какой-то пары сопок, но и полномасштабную войну с Японией он затевать тоже не собирался. Но задачу при этом планировал решить масштаба стратегического и международного.

Вспомним обстановку того времени.

Март 1938 года – аншлюс Австрии, присоединением которой Гитлер резко усиливает свои позиции на континенте. Вслед за этим возникает Судетский кризис, грозящий вылиться в большую войну, к которой Сталин пока не готов. Из-за чехословацкого вопроса обостряются и отношения Москвы с Варшавой.

К лету 1938 года обозначилась и неизбежность поражения республиканцев в Испании, а это тоже провал сталинской политики – не удалось взять Европу в клещи с двух сторон, используя испанский плацдарм. Опять же, именно тогда в никчемную бумажку превращается и франко-советский пакт о взаимопомощи 1935 года.

Но совсем уж плохо именно на Дальнем Востоке: японские войска, начав в январе 1938 года новое и широкомасштабное наступление, одерживают одну победу за другой в центральном и южном Китае. В июне же, когда японцы двинулись на Ухань, войска Гоминьдана оказались на грани полного поражения. Начал сыпаться и без того шаткий союз Чан Кайши с Мао. Но Москва не может допустить выхода Китая из войны: в советских интересах, чтобы китайцы продолжали сражаться, сковывая японскую армию. Нельзя было позволить Японии овладеть Китаем и использовать его ресурсную базу!

Но что можно было сделать? СССР по факту и так уже втянут в эту войну: шлет в Китай колоссальное количество вооружений и боеприпасы, в китайскую армию командированы советские инструктора и военные советники, да одних лишь советских авиаторов к тому времени там уже было свыше 500! Но японцы продолжают одерживать победы, и китайские партнеры уже открытым текстом сообщают: мы больше не в силах держаться, вступите в войну…

Но к прямому участию в большой войне с Японией Советский Союз не готов, да и его основные силы завязаны на Европу, где назревает большая драка. Остается одно: провести такую демонстрацию немедленной и неукоснительной помощи Китаю, которая позволит оттянуть распад коалиции чанкайшистов и маоистов и продолжить войну, не допустив использования Японией китайской ресурсной базы. Значит, нужно организовать инцидент, небольшой, но мощный, который свяжет руки японцам, не дав им возможность перебросить в Китай дополнительные войска из Маньчжурии.

Вот и место для этой демонстрации выбрали почти идеальное: стык советской, маньчжурской и корейских границ – 1-я (Приморская) армия оттуда и могла ударить по коммуникациям, связывающим Японию с континентальными войсками. Да и китайским партнерам демонстрировалась готовность к немедленному и действенному оказанию помощи. А как вишенка на торте еще возможность продемонстрировать потенциальным союзникам (США), постоянным недругам (Англии) и врагам (Германии): невзирая на массовые репрессии, Красная Армия сильна, как никогда.

Опять же в период подготовки этой демонстрации надо было не подставиться под превентивный удар в самый неподходящий момент боевого развертывания. Ведь армия наиболее беспомощна именно в последние дни перед полным боевым развертыванием. Но как раз в этот опаснейший момент к японцам и перебегает Люшков, от которого противник получает вполне определенную информацию о состоянии дел. По результатам оценки, которой высшее японское командование вынуждено в спешке кардинально перерабатывать планы своих операций против СССР, теряя драгоценное время. Что и требовалось!

…На самом же Хасане вышло не совсем так, как задумывалось: не быстро, не на чужой территории и далеко не малой кровью.

Как вынужден был признать Ворошилов, «Хасан – это победа… но не увлекайтесь, эта победа маленькая, притом дорого нам стоящая, мы могли бы иметь, повторяю, ту же и более блестящую, более разительную победу малой кровью».

По данным доктора военных наук Александра Корабельникова безвозвратные людские потери советской стороны составили 1943 человека, санитарные – 3279, а всего – не менее 5222 человек. Японские потери много меньше – 1440 человек: 526 убитыми и 914 ранеными. Что и не удивляет: какая боевая подготовка в самый разгар репрессий, когда все брошено только на поиск все новых и новых «врагов народа», когда, по словам Штерна, «командиры рот в среднем заменялись по 5 раз в течение 1938 года», а в штабе армии «было не больше 15–20% личного состава»!

Хвалиться было нечем, но бои на Хасане поспешили объявить триумфом и полной победой. При этом советские войска так и не выбили японцев с сопок Безымянная и Заозёрная и на момент заключения перемирия их еще занимали японские солдаты. Красноармейцы поднялись на эти сопки, лишь когда японцы сами их покинули – через несколько дней после завершения боев и после оформления перемирия. Но если вместо заказанного триумфа получен провал, необходимо организовать празднование триумфа вопреки реальному результату: триумф ведь не просто по блажи был заказан, по необходимости.

Маршал Блюхер свое последнее сражение проиграл. Проигран был и бой.

Но Сталин свое стратегическое сражение выиграл! Ведь этой демонстрацией немедленной и неукоснительной помощи удалось и распад коалиции чанкайшистов с маоистами оттянуть, и войну продолжить, и в самый ответственный момент японского наступления не допустить массированной переброски в центральный Китай свежих сил из Маньчжурии…

Попутно убрали и тех, кто знал об изнанке той провокации, следствием которой и стали «события у озера Хасан» (так сразу же скромно окрестили то сражение).

В ноябре 1938 года не стало Блюхера, тогда же арестован (а позже и ликвидирован) Ежов, затем Фриновский (и уж точно не выжил никто-то из свиты, сопровождавшей его на той сопке), в конце 1938 года арестован (затем и расстрелян) замнаркома иностранных дел Борис Стомоняков – он курировал именно Дальний Восток и слишком много знал.

И уж точно никак не мог уцелеть лейтенант Виневитин, застреливший японского жандарма по приказу Фриновского: такие свидетели никогда не выживают. Согласно официальной версии, лейтенант Виневитин, возвращаясь в ночь на 1 августа 1938 года на свои позиции после выполнения боевого задания по оборудованию проходов в японских минных полях, назвал неправильный пароль и был застрелен своим же часовым.

Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза…
ссылка



Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!




Tags: "неудобная" история, армия совковых упырей
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
В России не так уж и много мэров, которые так радеют за свой город, один из таких, мэр города Сочи - Пахомов Анатолий Николаевич, который спасает город от архитектурного хлама. С таких мэров нужно брать пример. Вы не поверите, но большинство жителей, чьи дома ещё не снесли, своего мэра…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments