beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Очередной мордорский фейк: «Победа у озера Хасан». часть 01.





Согласно общепринятой и вполне официальной трактовке считается, что конфликт спровоцировали вторгшиеся на советскую территорию японцы, а части Красной Армии (вместе с пограничниками) одержали блестящую победу, нанеся тяжелое поражение «японским агрессорам».

Только вот по итогам и результатам победных боев не проводят массовых репрессий командного состава, не арестовывают командующего победоносными войсками и не забивают его до смерти на допросе!

Командовавший во время конфликта войсками Дальневосточного Крас­нознаменного фронта (ДКФ) [создан приказом Наркома обороны СССР № 0107 от 28 июня 1938 года на базе Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА)] Маршал Советского Союза Василий Блюхер арестован 22 октября 1938 года.

9 ноября того же года он скончался после серии допросов, сопровождавшихся пытками и жестокими избиениями…


японские солдаты осматривают захваченный советский пулемет



ЗАГАДКИ ТОПОГРАФИИ

Во второй половине 1930-х годов стычки на советско-китайской и советско-корейской границе между японскими военнослужащими (и солдатами различных вооруженных формирований марионеточного государства Маньчжоу-Го) и советскими пограничниками стали делом совершенно обыденным. Когда умышленно, а когда и случайно японцы вторгались на советскую территорию, советские пограничники – на сопредельную. Как пишет известный российский военный исследователь полковник Владимир Мильбах, к концу 1930-х годов участниками инцидентов все чаще становились уже регулярные войска, «которые старались определить состояние боевой готовности противоположной стороны».

Со ссылкой на архивные документы историк, например, сообщает, что «в 1937 г. советской стороной практиковались вылазки на нейтральную территорию групп командиров и красноармейцев, вооруженных ручными пулеметами, чтобы огнем вскрыть систему обороны японо-маньчжурских войск». В общем, обе стороны засылали друг к другу разведывательно-диверсионные отряды, порой обменивались взаимными артиллерийскими ударами и даже топили боевые катера друг друга… Но все такие стычки всегда были мелкомасштабны и ни одна из них не вылилась в крупное боестолкновение.

Так было до июля 1938 года, когда совершенно банальная стычка вокруг двух пограничных высот вдруг переросла в 14-дневный вооруженный конфликт необычайно высокой интенсивности.

Подсчитано, что с советской стороны в боевых действиях у Хасана было задействовано 22 950 военнослужащих и огромное количество боевой техники: артиллерия – 237 орудий, хотя затем состав артиллерийской группировки был доведен до 610 орудий (данные генерал-лейтенанта Владимира Дятлова, начальника Михайловской военной артиллерийской академии в 2009–2013 гг.); танки – не менее 285 (а также неизвестное количество бронеавтомобилей); авиация – 680 боевых самолетов.

Утверждается, что советским войскам противостояло якобы целых три пехотные дивизии, кавалерийский полк, бронетанковые части, механизированная бригада, три отдельных пулеметных батальона, три бронепоезда, 70 самолетов, свыше 200 орудий, а всего – свыше 20 тыс. человек. Но все это полный бред, высосанный из советских пропагандистских брошюр.

Реально в боях участвовали лишь подразделения японской 19-й пехотной дивизии из состава так называемой Корейской армии. Задокументировано, что с японской стороны в боях приняло участие 6814 человек, так что советское превосходство над японцами в живой силе было более чем трехкратное!

Самолеты и танки японцы вообще не применяли – ни единого. Равно как и мифические бронепоезда, да и пресловутую мехбригаду никто никогда и в глаза не видел. Что же касается артиллерии, то, как пишет генерал Дятлов, «советская артиллерия количественно превосходила японскую более чем в 3 раза» – в самом начале конфликта. Потом мощь советской артиллерии, как указано выше, довели до 610 стволов…

Две трети всех сухопутных сил Японии – 23 дивизии – были тогда сосредоточены на китайском фронте. Так что выставить против СССР в Маньчжурии и Корее Япония могла всего лишь девять дивизий, в самой же метрополии было еще две дивизии.

А вот СССР мог противопоставить японцам до 28 стрелковых дивизий, при необходимости – и 58. Столь же огромен был и перевес ОКДВА в боевой технике: против 2000 советских самолетов Япония могла выставить 340, а 2725 танкам и 226 бронеавтомобилям ОКДВА противостояло 170 японских танков. Так что в Токио тогда вовсе не горели желанием ни воевать с Советским Союзом «по-настоящему», ни даже учинять какую-то «пробу сил».

Тем не менее жестокая драка за две сопки состоялась: обе стороны задействовали огромную мощь на ничтожном пятачке земли!

Даже казенные военные историки ныне сквозь зубы признают – цитирую предисловие к сборнику «На границе тучи ходят хмуро…», – что «с точки зрения военной стратегии, да и оперативного искусства, обладание этим участком местности не давало никаких преимуществ ни Японии, ни Советскому Союзу». Впрочем, своей массе прочие наши «исследователи» продолжают талдычить, что пресловутые сопки – Безымянная и Заозёрная – якобы были стратегически важными высотами: с них, мол, цитирую одного из авторов, «хорошо просматривался и в случае войны мог бы обстреливаться Владивосток…».

Помилуйте, да какой там Владивосток!

Хотя бы на карту взгляните: от тех сопок до Владивостока 130 км по прямой – какой мог быть обстрел Владивостока, если дальность стрельбы самых дальнобойных японских полевых орудий того времени не превышала 18–19 км?! В отчете о боевых действиях, хранящемся в Российском государственном военном архиве (РГВА), утверждалось: «планы японской военщины, таким образом, заключались […] в том, чтобы с захватом выс. Заозёрная обеспечить себе стратегически выгодное положение на южном участке границы Приморского направления». Но это тоже мало согласуется с географией и топографией: на советской стороне – болота, топи, озера, сопки, многочисленные овраги с крутыми склонами – глушь почти непролазная. Которую с тех сопок можно было отлично обозревать и держать под огнем, радостно и победоносно прыгая там – до скончания века: даже «стратегическая удача» с овладением сопок японскую армию – силами одной дивизии неполного состава! – никуда не выводила бы.

Как свидетельствуют документы, на советской стороне к пограничным сопкам вела одна-единственная, совершенно разбитая грунтовая дорога. Район боевых действий, как сказано в отчете об инженерном обеспечении операции, «имеет чрезвычайно бедную дорожную сеть, представленную по сути одной улучшенной дорогой … и несколькими малонаезженными (читай, непроходимыми. – Прим. ред.) проселочными дорогами». Все мосты на той грунтовке «были разрушены», а на проселочных дорогах их и вовсе не было. После дождей, «которые для Посьетского района являются обычным явлением», дороги становились труднопроходимыми, а после затяжных – «совершенно непроходимыми для автотранспорта». Но и когда дожди шли только в Маньчжурии, «все лощины и дороги в районе Пакшекори, Заречье и дорога на мыс Мраморный превращаются в болота и озера».

Подробно этот аспект затронул комкор Григорий Штерн в своем докладе о хасанских событиях на заседании Военного совета при наркоме обороны 26 ноября 1938 года: «По сути дела, в этом направлении дорог нет, есть направление, по которому раз в три дня ходит повозка или машина пограничной заставы. Дорога в районе Заречинской и Сандоканцза прорезывается протоками. При отсутствии мостов и после прошедших дождей эти протоки превращаются в бурную речку. …Всякие наши расчеты на марши срывались. […] Движение было страшно затруднено. Движение наших танковых частей – танкового батальона – не превышало 1,5–2 км в час».

Так там и поныне лишь одна дорога – та самая грунтовка…

На той стороне ситуация с «топографией» была совершенно иной, да вот только ни один из отечественных исследователей этого «не заметил». Штерн пишет: «Для японцев местность была более выгодна. Японцы в этом направлении имеют много дорог, железная дорога у них подходит прямо к полю боя. Японцы все подвозили по железной дороге и имели большие возможности для подвоза водным путем».

И снова заглядываем в отчет о боевых действиях: «Из всех районов, район границы Кореи – Маньчжурии и СССР находится в исключительных условиях», поскольку по территории Маньчжоу-Го «от границы в глубину на 18–20 километров проходят две параллельные магистрали от портов Кореи, которые от Заозёрной на расстоянии, достижимом воздействию артиллерии»!  То есть в пределах досягаемости огня уже советской артиллерии находятся стратегические магистрали, по которым осуществляется снабжение японской группировки, воюющей в Китае!

Так что уже одним самим фактом своего присутствия в этом районе советские войска создавали угрозу важнейшим стратегическим коммуникациям японских войск.

Далее документ сообщает, что «Ранам-Тумыньская железная дорога […] имеет исключительно большое значение, как дорога, связывающая Маньчжурию с восточными и юго-восточными портами Кореи. Через порты ведется большинство перебросок из Японии в Корею, значительный процент перебросок идет через Ранам-Тумыньскую железную дорогу в Маньчжурии. В северо-восточном углу Кореи к границе с Маньчжурией подходит более 10 отличных шоссейных дорог, которые дополняют возможности переброски войск и боеприпасов, так как порты Кореи – Сейсин, Расин, Юки – могут в сутки выгрузить до двух пд (пехотных дивизий. – Прим. ред.), а железная дорога максимально перевозит 1–1,5 дивизии».

Проще говоря, это огромный стратегический коммуникационный узел, удар по которому отрезал бы Квантунскую армию от метрополии. Так ведь никто из советских или российских исследователей про такую «диспозицию» даже не обмолвился. Разве лишь констатируется, что японцам, мол, было много легче перебрасывать подкрепления, а нам – ну очень сложно! Но известно, что японцы, невзирая на свои великолепные коммуникационные возможности, так и не стали наращивать свою группировку даже в самый разгар боев: похоже, их задачей изначально было лишь удержание оборонительного района – с целью недопущения РККА к защищаемым стратегическим коммуникациям.

Зато все эти сложности (а также ливни и наводнения, вконец парализовавшие тыловые коммуникации советских войск) отчего-то не помешали уже РККА успешно создать там группировку, превосходившую японскую по численности в три раза! Может, дело вовсе не в плохих или хороших коммуникациях, а в том, кто и когда реально начал готовиться к конфликту, и какие цели изначально преследовал? Рассекреченные документы позволяют по-новому взглянуть на ту ситуацию.



photo_78707.jpg
постановочный кадр, который должен был показать, что советские войска взяли сопки Заозёрная и Безымянная.
На самом деле там еще были японцы


 САПЕР И СНАЙПЕР

Собственно, все резко обострилось после того, как 15 июля 1938 года советский пограничник застрелил японского унтер-офицера – служащего пограничной охраны Маньчжоу-Го. Случилось это на участке 59-го (Посьетского) пограничного отряда, на сопке Заозёрная.

По советским официальным версиям, – а их много! – японец нарушил границу и был убит на советской территории. Но когда начинаешь внимательно присматриваться к этим версиям, они расползаются по швам, в глаза бросается их полная рассогласованность, масса нестыковок – явный признак откровенной лжи.

Начнем с того, что в разных источниках фигурируют разные версии написания имени убитого японца: Маццума Сакани и Мацумма Сакуни, Сякуни Мацусима и Сакуми Мацусима, а то и еще более экзотические. Соответствующие службы вот уже 80 лет никак не могут согласовать между собой написание имени убитого, хотя имеют на руках его документы?

Такая же рассогласованность и относительно его служебно-ведомственной принадлежности: он называется то офицером разведки (без уточнения, какой именно, хотя их у японцев было несколько), то сотрудником японских спецслужб (каких?!), то военным, жандармом, полицейским, пограничником – и т.п. Та же самая путаница и относительно звания: чаще всего в советских источниках утверждалось, что это был офицер, но конкретного звания никогда не называлось. В других источниках японец фигурирует как унтер-офицер… Начальник же Посьетского погранотряда полковник Кузьма Гребенник в своем донесении от 15 июля 1938 года вообще рапортует без затей – «один японский военный чин».

Посол Японии в Москве Мамору Сигэмицу, заявляя протест советскому наркому иностранных дел Максиму Литвинову, назвал погибшего «японским солдатом», младшим унтер-офицером, привел и фамилию: Мацусима…

В советских источниках масса и других расхождений. Например, по времени происшествия, во что был одет убитый, сколько человек было в его группе… Выступая на заседании Военного совета при НКО, комкор Григорий Штерн сообщил, что в группе были два японских военных и три штатских. А вот заместитель наркома иностранных дел Борис Стомоняков в беседе со временным поверенным в делах Японии в СССР Харухико Ниси утверждал, что «три японских солдата перешли советскую границу, и в результате завязавшейся перестрелки один из них убит, другой ранен, а третий скрылся». Вот, еще и мифическая перестрелка!

Итак, согласно докладу Штерна, когда 15 июля «два японских военных и три штатских вышли на высоту и сделали несколько десятков шагов по нашей территории», то «сапер Виневитин, заметив это, с дистанции 120 метров выстрелил и одного японского жандарма убил и одного ранил. После этого началась волна нахальных заявлений по нашему адресу». Лейтенант Василий Виневитин – начальник инженерной службы Посьетского погранотряда, в армии это равнозначно должности начальника инженерной службы полка. Обстоятельства выстрела туманны, но известно, что стрелял Виневитин из винтовки дважды, оба раза на поражение, никакого окрика-предупреждения или предупредительного выстрела не было.

В одних документах значится, что лейтенант застрелил японца, так он, дескать, сделал «несколько десятков шагов» по нашей территории, в других – что тот углубился на советскую территорию аж на три метра, в-третьих – что японец лишь «заступил» линию границы.

По еще одной казенной версии, группа японцев перешла границу в районе озера Хасан и стала фотографировать нашу территорию. Тут-то они столкнулись с нарядом, и лейтенант Виневитин застрелил японца «и забрал его фотоаппарат». Но что делать в пограничном наряде начальнику инженерной службы погранотряда, да и где тогда пресловутый фотоаппарат с отснятой пленкой? Из рапорта же полковника Гребенника следует: «5 японо-маньчжур нарушили границу на участке оз. Хасан. При попытке задержания убит один японский военный чин. При убитом фотоаппарат, пистолет, бинокль».

Список официальных версий на этом не исчерпан. «…Виневитин выстрелом из винтовки убивает японского жандарма Сякуни Мацусиму, нарочно заступившего одной ногой за линию государственной границы». Линия, кстати, чисто умозрительная, на местности в реальности никак и никем не обозначенная, поскольку демаркацию там и не проводили. И вот японец всего лишь заступил (одной ногой!) эту виртуальную линию – и советский лейтенант его тут же пристрелил из винтовки! Кстати, а как Виневитин, – он же вроде как в 120 метрах от японца, – как он мог точно знать, заступил тот через пресловутую линию или нет?

Идем по списку дальше: «лейтенант Виневитин увидел, как на самом гребне Заозёрной сопки с сопредельной стороны линию переходит какой-то военный. Имея приказ в таких случаях открывать огонь, наш ворошиловский стрелок сразил японца первым же выстрелом наповал». Тоже ни окрика «Стой!», ни предупредительного выстрела, ни попытки задержать: сразу огонь на поражение. Самая интересная тут проговорка про приказ: кто его отдал?

Из телеграммы, направленной первым заместителем наркома внутренних дел СССР Михаилом Фриновским наркому Николаю Ежову, следует: японец убит Виневитиным при попытке возвратиться на маньчжурскую территорию после нарушения границы в составе группы из пяти человек. «Оружие применено абсолютно правильно, – рапортует Фриновский, – труп убитого японского жандарма подобран на нашей территории в 5 метрах от линии границы. Направление выстрела шло параллельно линии границы на юго-восток».

Любопытные подробности есть и в материалах сотрудников Центрального пограничного музея ФСБ. В одном из них, например, сказано: когда 15 июля 1938 года японцы вели наблюдение за высотой, «недалеко, в 150 метрах на берегу оз. Хасан, укрывшись, находились лейтенанты Курдюков и Виневитин – они, в свою очередь, следили за «гостями». Потом лейтенанты якобы крикнули: «Стой!», но японцы стремглав бросились наутек. И тогда «Виневитин прицелился и выстрелил. Один из нарушителей упал с простреленным черепом». Но это похоже на явную засаду: не обычный наряд, а целых два лейтенанта с винтовками в укрытии… Кстати, а что делал там начальник инженерной службы пограничного отряда? Из документов следует, что формально лейтенант находился на сопке Заозёрная, выполняя приказ командования о создании там окопов и проволочных заграждений. Но чтобы главный сапер целого погранотряда еще и лежал в засаде с винтовкой?!

Для хорошего стрелка, пусть даже и числящегося сапером, точный выстрел из винтовки на 120–150 метров не проблематичен. Только вот это был вовсе не простой сапер-пограничник, и стрелял он не по своему почину…

Василий Виневитин родился в 1913 году в воронежском селе Духовое, в 1932 году окончил в райцентре Лиски железнодорожную профессиональную техническую школу. Трудился на железной дороге дорожным мастером, затем вырос до начальника строительного железнодорожного участка.

В его официальной биографии сказано, что в октябре 1935 года он призван на службу в пограничные войска НКВД СССР. Скорее, не призван, а направлен – по специальному набору или «комсомольской путевке». В погранвойска отбор был особый и жесткий: помимо высоких требований к здоровью и грамотности, тут и классовый подход, и политическая благонадежность. Приветствовалось и наличие опыта работы с техникой.

Так что недавний железнодорожник, начав службу на учебном пункте красноармейцем, вскоре прошел еще кое-какую спецподготовку и быстро дорос до лейтенанта. В Посьетском погранотряде Виневитин числился по линии инженерно-саперной, прослыв во время боев на Хасане мастером по части применения фугасов.

Однако же начальники инженерной службы полкового уровня с винтовками в засадах не сидят! Так что на сопке Заозёрная Виневитин оказался не только лишь в рамках исполнения должностных обязанностей. Так ведь, оказывается, саперное дело вовсе не главное занятие нашего лейтенанта, а скорее «побочное», основное же – снайпер: он снайпер-инструктор, получивший соответствующую подготовку! Э

та специальность и оказалась востребована 15 июля 1938 года.
ссылка



Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!




Tags: "неудобная" история, армия совковых упырей
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments