beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Почему Хитрый Биджорик в октябре 1941 года не сдриснул из Москвы.






30 сентября 1941 года 2-я танковая группа генерал-полковника Гейнца Гудериана перешла в наступление, и уже на другой день начальник генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем служебном дневнике: «Танковая группа Гудериана прорвала на своем центральном участке оборону противника на всю глубину и продвинулась на 60 км». 2 октября 1941 года в дневнике Гальдера новая запись: «2, 4 и 9-я армии переходят в наступление. … Группа армий «Центр».



Сегодня в 05:30 войска, используя ясную осеннюю погоду, начали крупную операцию «Тайфун». В тот же день командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Фёдор фон Бок сделал такую запись: «Наступление проходит с такой легкостью, что невольно задаешься вопросом, уж не сбежал ли противник». 6 октября 1941 года войска группы Гудериана расчленили Брянский фронт, окружив три советские армии – 3, 13 и 50-ю. Так появился «Брянский котел».

7 октября 1941 года войска группы армий «Центр» нанесли в районе Вязьмы страшное поражение уже войскам советских Западного и Резервного фронтов. Генерал-фельдмаршал фон Бок тогда лаконично записал: «Сегодня утром 10-я танковая дивизия вышла к Вязьме с восточного направления. Подошла и 2-я танковая дивизия, замкнув кольцо окружения вокруг главных сил русских».

В «Вяземском котле» оказались 16, 19 и 20-я армии Западного фронта, 24 и 32-я армии Резервного фронта. Всего же в окружении под Брянском и Вязьмой оказались восемь из 15 советских армий, державших фронт на Западном стратегическом направлении, еще пять армий выбыли из строя, утратив свою боеспособность из-за огромных потерь, практически разгромлены. Да что армии, фактически перестали существовать как оперативно-стратегические объединения сразу три советских фронта – Брянский, Западный и Резервный.

В советской обороне возникла страшная зияющая брешь в 500 километров шириной, которую нечем было закрыть: войск перед Москвой не осталось и дорога на нее, казалось, была открыта. Это была катастрофа, и Сталин тогда пришел к выводу: Москву не удержать.

Впрочем, на всякий случай соломку подстилали загодя: еще 8 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) – читай, Сталин – принял решение, что при неблагоприятном развитии ситуации Москву придется оставить. В тот же день за подписью Сталина появилось и секретное распоряжение: составить списки предприятий, которые нужно заминировать и взорвать в случае, если в город войдут вражеские войска. 15 октября 1941 года, когда масштабы катастрофы стали очевидны, Сталин своей рукой красным карандашом внес правки в наспех заготовленный проект постановления ГКО «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы» и подписал его.




Документ предназначался предельно узкому кругу лиц: судя по рукописным пометкам на нем, помимо самого Сталина, в полном объеме его получили лишь Лаврентий Берия, Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович, а начальник Генерального штаба РККА Борис Шапошников, первый секретарь Московского обкома и горкома партии Александр Щербаков и нарком Военно-морского флота Николай Кузнецов могли ознакомиться лишь с тем, как приписано от руки, «что их касается».

Документ гласил:

«Ввиду неблагополучного положения в районе Можайской оборонительной линии, Государственный комитет обороны постановил:

1. Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев. (НКПС – т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД – т. Берия организует их охрану).

2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство во главе с заместителем председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке).

3. Немедленно эвакуироваться органам Наркомата Обороны и Наркомвоенмора (вписано рукой Сталина. – Прим. ред.) в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба – в Арзамас.

4. В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД – т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).

Председатель Государст. Комитета Обороны И. Сталин. 15.10.41»

Дипломатические миссии выехали из Москвы тем же вечером, тогда же потянулись в Куйбышев и правительственные эшелоны с чиновниками аппарата ЦК ВКП(б), наркоматов, аппарата Верховного Совета, Исполкома Коминтерна; убыли в Куйбышев члены Политбюро Ворошилов, Калинин, Андреев… Вечером 15 октября 1941 года Совинформбюро передало сообщение, что на Западном направлении положение ухудшилось, а на одном из участков оборона прорвана и с утра 16 октября 1941 года в столице воцарилась ужасающая паника.

Из города устремился поток партийных чиновников: бежали аппаратчики горкома и обкома партии, райкомов, руководители всевозможных предприятий. Панику подогрело закрытие метро, где демонтировали оборудование, готовя его к уничтожению. Полный хаос воцарился даже в святая святых – зданиях ЦК ВКП(б) на Старой площади: аппаратчики бежали, бросив все, даже не уничтожив огромный массив секретной документации, оставив всю картотеку.

В панике были и обычные москвичи: никто не удосужился сообщить жителям, что вообще происходит, а уж о планомерной эвакуации населения не шло и речи. К тому времени уже отправили в Куйбышев и весь сталинский гардероб, три его автомобиля, библиотеку, сам же Сталин действительно намеревался 16 октября 1941 года покинуть Москву на специальном и уже поданном поезде. Но, как известно, он так и не уехал.

Потеря Москвы была бы фатальна для всей системы управления: все было замкнуто на Москву, на Кремль и лично на товарища Сталина. Изъятие, даже на время, московского звена неизбежно вело бы к коллапсу управления всей страны. Значение же Московского железнодорожного узла, вообще московского транспортного узла и вовсе трудно переоценить: его захват пресекал всю систему перевозок.

Далеко не случайно командующий группой армий «Центр» фон Бок записал в те дни в своем дневнике, что «большая часть разветвленной железнодорожной сети вокруг Москвы все еще находится в их руках. И это очень плохо!».

Правда, немцы и не собирались брать Москву штурмом: «Фюрер запретил нам входить в Москву», – записал в своем дневнике все тот же фон Бок. И уточнил: «Фюрер приказал запечатать город в пределах Октябрьской железной дороги». Но как захват Москвы, так и «всего лишь» ее окружение и отсечение от остальной страны разрывали все коммуникации в европейской части СССР, что неизбежно вело бы к полному распаду фронта как такового.

Не говоря уже про моральный аспект вести, что Сталин бежал из Кремля… Паника 16 октября 1941 года наглядно показала, что в Москве не будет героических сражений за каждый дом и за каждую улицу: толпы мародеров громят магазины и склады, деморализованное население думает только о своем спасении. Да и некому было сражаться – войск в городе практически нет.

Сталина трудно обвинять в наличии личной храбрости и отваги, скорее уж наоборот. Но, как матерый и опытный политик, каковым он, безусловно, был, Сталин именно в тот день ясно понял: за Москвой для него места нет – лично для него, как вождя. И хотя на подступах к запасной столице, Куйбышеву, уже был создан мощный долговременный оборонительный район, Сталину садиться в отбывающий туда поезд было никак нельзя.

Стоит ему покинуть город, являвшийся сосредоточием всех нитей власти, как он почти незамедлительно теряет все: и власть – над партией, армией, госбезопасностью, вообще над страной, да и саму жизнь – тоже. Сдачи Москвы ему лично не пережить – либо сами же товарищи по Политбюро вмиг и прирежут, либо, в чем он тоже мог не сомневаться, ему с превеликим удовольствием открутят голову военные.

Возможно, окончательной и ясной кристаллизации этой мысли, этого понимания как раз и поспособствовала та страшная и позорная паника, что воцарилась в Москве 16 октября 1941 года. Именно тогда он мог наглядно убедиться в том, сколь эфемерна его власть и сколь ненадежна главная ее опора – партийный аппарат: стоило аппаратчикам удариться в бегство, и все посыпалось в тартарары. Потому Сталин так и не эвакуировался «ни завтра или позднее, смотря по обстановке», приняв, быть может, самое главное решение своей жизни.
ссылка

Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!




Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments