beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Чекисты - уголовники на оккупированных территориях.





ЧЕКИСТЫ-УГОЛОВНИКИ В ТЫЛУ ВРАГА

К лету 1942 года возглавляемое Павлом Судоплатовым 4-е управление НКВД заметно активизировало переброску своих спецотрядов за линию фронта.

Кто-то склонен объяснять это тем, что после успешного покушения в мае 1942 года на Рейнхарда Гейдриха (и. о. рейхс­протектора Богемии и Моравии и начальник РСХА) Сталин потребовал от руководства НКВД интенсифицировать террор против чиновников рейха.

Хотя политические задачи – Бенеш в Чехии, а Сталин на оккупированной территории СССР – по всей видимости, решали при этом схожие, вряд ли можно усмотреть столь прямую и непосредственную связь между покушением на Гейдриха и сталинским указанием: Сталин эту задачу ставил всегда. Террор был для «вождя народов» не самоцелью, а лишь одним из инструментов решения задач конкретных и политических.
Исходя хотя бы из своего опыта организации массовых репрессий в собственной стране, Сталин лучше всех понимал: незаменимых нет, убьют одного – придет другой, а машина управления продолжит свое функционирование. Что, кстати, покушение на Гейдриха и показало. Тем не менее с первых дней войны была поставлена именно задача организации террора в тылу противника, за что как раз и отвечало судоплатовское управление. Порой его еще именовали «партизанским», хотя никакого отношения к партизанству как таковому оно не имело: забрасываемые отряды специального назначения были не повстанцами, а чем-то вроде коммандос примитивной квалификации, оперировавших строго в рамках приказов и директив из Центра.
Приоритетной же задачей «партизан» с Лубянки изначально был, повторюсь, терроризм. Тем не менее в рамках реализации высочайших указаний «усилить», «улучшить» и вообще работать «по-стахановски», отряды 4-го управления действительно пошли тогда за линию фронта косяком. Примечательно, что незадолго до выхода на задание командиров ряда отрядов и групп в присутствии Судоплатова самолично принимал Берия, не столько проводя финальный инструктаж, сколько, по всей видимости, ориентируя относительно таких указаний свыше, которые невозможно было передать через третьи руки и доверить бумаге.
Как некогда сказал автору этих строк полковник госбезопасности Виктор Кочетков (его группу 4-е управление забросило в тыл к немцам в мае 1942 года, позже подчинив ее спецотряду Дмитрия Медведева), «никакой разведкой мы не занимались. Задачу нарком (то есть Берия. – Авт.) нам ставил лишь одну: терроризировать командный состав вермахта, убивать генералов…». Положим, здесь мой собеседник изложил указания наркома в смягченной форме: штабы вермахта были совершенно недосягаемы для «народных мстителей», так что доступной мишенью могли быть лишь чиновники оккупационной администрации.

К НАЧАЛУ ВОЙНЫ КАПИТАН ГОСБЕЗОПАCНОСТИ ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ УЖЕ БЫЛ ВЫКИНУТ ИЗ ОРГАНОВ, ПОСКОЛЬКУ СЧИТАЛСЯ «НЕБЛАГОНАДЕЖНЫМ», «ПОДОЗРИТЕЛЬНЫМ» И ОЖИДАЛ АРЕСТА



В ТЫЛ ВРАГА С ЛЕСОПОВАЛА

Так или иначе, в числе таких спецотрядов, получивших задачи весьма специфического свойства, был и переброшенный в июне 1942 года через фронт отряд 4-го управления НКВД «Победители», командиром которого назначили капитана госбезопасности Дмитрия Медведева. Именно в этом отряде (или, точнее, под его прикрытием) оперировал спецагент и ликвидатор, известный под ником Николай Иванович Кузнецов, которого позже подадут нам в качестве разведчика. Между тем, с точки зрения тех же самых компетентных органов, которые его и отправляли за линию фронта, Кузнецов был лицом неблагонадежным и подозрительным. Конечно, он давний стукач-осведомитель органов, но при этом: исключался из комсомола, несколько раз подвергался арестам и предварительному заключению, имел две неснятые судимости и ограничение в правах.

С таким счастьем – и за линию фронта? Не говоря уже о том, что вопрос относительно его реальной профессиональной квалификации остается открытым и поныне, а его техника исполнения терактов поражает своим дилетантизмом. Впрочем, как там однаж­ды выразился товарищ Сталин, «других писателей у меня для вас нет»? Может, у тов. Берии и тов.

Судоплатова других «разведчиков» тоже просто не было, вот и пришлось использовать то, что оказалось под рукой, включая проштрафившихся во время большой чистки чекистов: пусть, мол, кровью искупают свою вину, реальную или мнимую, перековываются на невидимом фронте, доказывая, что они «свои». Ведь и сам Судоплатов признавал, что «в начале войны мы испытывали острую нехватку в квалифицированных кадрах». Потому уже 1 сентября 1941 года и была утверждена «Инструкция о порядке отбора боевиков из числа заключенных исправительно-трудовых лагерей НКВД для заброски их в тыл к противнику». При этом приоритет отдавался бывшим сотрудникам НКВД.

Кстати, упомянутый выше Виктор Кочетков – он тоже был из «таких», проштрафившихся. В органах госбезопасности с 1920 года, много лет проработал в подразделениях ОГПУ-НКВД, курирующих транспорт, был начальником дорожно-транспортного отдела НКВД Орджоникидзевской железной дороги. Но в 1939 году был снят с должности «за допущенные извращения в следственной работе» и «грубые нарушения революционной законности», исключен из партии и затем арестован.

В феврале 1940 года приговорен к пяти годам лагерей, но отбывать наказание отправлен, можно сказать, на льготных условиях: начальником строительства лесогорной дороги и Орджоникидзевского лесозавода, а затем директором паркетной фабрики отдела исправительно-трудовых колоний НКВД. После начала войны освобожден и отправлен «искупать вину» в ведомство Судоплатова, хотя вовсе не был специалистом по подпольной деятельности, а об организации диверсий и терактов знал лишь из показаний тех железнодорожников, которых ранее арестовывал и допрашивал по 58-й статье. Тем не менее был назначен командиром отдельной группы, отданной затем под начало Медведева.

Впрочем, сам Дмитрий Медведев, согласно чекистским понятиям той эпохи, натурально считался «проштрафившимся». Во-первых, он, можно сказать, еще «дзержинского набора» – в ЧК с 1920 года, да еще сразу же на руководящей работе: возглавлял уездные ЧК, особые отделы губернских ЧК и ГПУ. Да и позже его карьера в территориальных органах шла блестяще – таких «ветеранов» при Ежове отстреливали вовсю, добивая остатки этих кадров уже при Берии. Более того, в ВЧК-ОГПУ-НКВД работали и все три брата Дмитрия Медведева – и все трое были репрессированы.

Старшего брата, Александра, бывшего председателя Брянской и Новгородской ЧК, а затем ответственного работника Автогенного треста, первый раз исключили из партии еще в 1924 году – за активное участие в партийной оппозиции. Позже восстановили, но в 1935 году вновь вычистили – за «сокрытие своего прошлого участия в оппозиции» и за «антипартийное высказывание в день годовщины убийства Кирова», в 1937 году он был арестован, спустя семь лет умер в лагере. Погиб в заключении и младший брат Медведева, Михаил; отсидел в лагере и брат Алексей, тоже чекист. Натурально, целая семья «врагов», да еще и чекистов, пусть и бывших! Более того, у будущего Героя Советского Союза хватало и своих, с точки зрения руководства, грехов.

Например, в 1920-е годы Медведев работал и делал успешную карьеру в Одессе под началом Леонида Заковского – одного из самых известных, беспощадных и кровавых чекистов 1920–1930-х годов. Это была, конечно, та еще глыба: в середине 1920-х годов медведевского наставника подозревали в причастности к целой серии убийств и ограблений перебежчиков, присвоению контрабанды. Впоследствии Заковский – один из организаторов Большого террора, расстрелян в августе 1938 года как латышский, германский, польский и анг­лийский шпион…
Еще круче оказался следующий наставник Медведева – Генрих Люшков: тот самый, который в 1938 году бежал к японцам в Маньчжурию, будучи начальником УНКВД Дальневосточного края. Но в конце 1920-х – начале 1930-х годов Люшков со своими подчиненными еще вовсю банкует, фабрикуя на Украине тысячи расстрельных дел, раскрывая несуществующие заговоры. Чтобы сделать карьеру при таком начальстве, надо было постараться.

Впрочем, был у нашего персонажа еще один начальственный сослуживец, столь же кроваво известный, «связь» с которым позже тоже считалась компрометирующей – Израиль Леплевский, фаб­рикатор огромного количества липовых дел, один из тех, кто в 1937 году кровавой метлой чистил армию от «военно-фашистского заговора», но в 1938 году сам был расстрелян как «участник фашистского заговора в НКВД»…
Пик карьеры Медведева пришелся на 1936 год: капитан госбезопасности (равнозначно тогда армейскому полковнику), закончил Курсы высшего начальствующего состава при Центральной школе НКВД СССР, его должны были перевести в центральный аппарат НКВД СССР. И вдруг на партсобрании выясняется, что его старший брат – «оппозиционер». Тут же следует исключение из партии «за связь с братом», правда, Дзержинский райком ВКП(б) отменил это решение, объявив выговор. Но о работе в центральном аппарате уже можно забыть, отправлен в Харьков с понижением. Затем его все равно вычищают из НКВД «за сокрытие связи с братом, арестованным как враг народа». Но «за живое» не взяли, хотя тогда и за меньшее стреляли.

Потом было принято решение «считать возможным использовать Д. Н. Медведева в органах НКВД, но вне центрального аппарата», и он был вновь принят на работу в НКВД, только отправлен в отстойник для вышедших из доверия чекистов – в систему ГУЛАГа: замначальника 3-го отдела НКВД Беломорско-Балтийского комбината в Медвежьегорске, затем начальником 3-го отдела НКВД Норильского строительного комбината – 3-й отдел, он же оперативный, – это работа с осведомителями среди заключенных. Однако в ноябре 1939 года Медведев вновь вычищен из органов.

К началу войны он – пенсионер НКВД, трудится управляющим межрайонной конторой № 3 треста «Мосгортоп» и проживает на подмосковной станции Томилино. 22 июня 1941 года он передает через бывшего коллегу рапорт на имя Берии от «почетного работника ВЧК, бывшего капитана госбезопасности Д. Н. Медведева»: проситель сообщает о своей «полной готовности на любую работу, на любой подвиг» и своем «непреодолимом желании отдать все свои силы, всего себя на борьбу с фашизмом».

Правда, невзирая на весь свой опыт «двадцатилетней оперативной работы», организовывать партизанские действия, диверсии и разведку «бывший капитан госбезопасности», конечно, еще не умел, поскольку ранее занимался совершенно иным. Скажем, во время работы в Одессе Медведев, несомненно, обрел немалую практику борьбы с бандитизмом. Но еще более богатым у него был опыт борьбы первоначально с небольшевистскими политическими партиями и организациями.

Утверждают, что в одном из чекистских учебных заведений он позже даже читал спецкурс по методам внедрения в различные небольшевистские организации. Затем им был обретен и опыт борьбы с оппозицией уже внутри самой ВКП(б). Опять же был и немалый опыт беспощадной борьбы с теми советскими гражданами, настроения которых казались бдительным чекистам не вполне советскими. В конце концов, ведь именно за это Медведев многократно и награждался: серебряным портсигаром, золотыми часами от Коллегии Всеукраинской ЧК, дважды – именным наградным оружием – маузерами с гравировкой «За беспощадную борьбу с контрреволюцией», знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ»…

Вот именно в своем главном качестве, спеца по карательству, он и оказался востребован, впрочем, как и многие другие. К слову, известный партизан, Герой Советского Союза Григорий Балицкий, в одной из своих дневниковых записей 1943 года охарактеризовал Медведева «зашкарублым энкеведистом».

Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!



Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments