beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

«Карцер, смирно!».








«Женщины в СЛОНе главным образом заняты работами на рыбопромышленных командировках. Интеллигентные, каких там большинство, и особенно те, что покрасивее и помоложе, служат у чекистов-надзирателей по стирке им белья, готовят им обед…

Надзиратели (и не одни надзиратели) вынуждают их к сожительству с собою. Некоторые, конечно, сначала «фасонят», как выражаются чекисты, но потом, когда за «фасон» отправят их на самые тяжелые физические работы — в лес или на болота добывать торф, — они, чтобы не умереть от непосильной работы и голодного пайка, смиряются и идут на уступки. За это они получают посильную работу.

У чекистов-надзирателей существует издавна заведенное правило обмениваться своими «марухами», о чем они предварительно договариваются между собою. «Посылаю тебе свою мapуxу и пpoшу, как мы с тобой договорились, прислать мне твою», — пишет один чекист другому, когда его «возлюбленная» надоест ему».

Из книги воспоминаний Николая Киселева-Громова «С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения»

«Я пришел однажды в соловецкий карцер, желая лично видеть условия, в которых там содержатся заключенные. Чтобы не всполошить заключенных зычной командой дежурного: «Карцер, смирно. Встать.» я вызвал дежурного по карцеру наружу и сказал ему, чтобы он никаких команд не подавал. Войдя затем в коридор карцера я открыл потихоньку «волчек» в двери и начал наблюдать.

В карцере, рассчитанном максимум на 30 человек, их находилось не менее 80. Все они лежали вповалку на холодном цементном полу, тесно прижавшись друг к другу. Там лежали крестьяне, каэры, беспризорные и два старых священника. Все они были полуголые — одежда с сажаемых в карцер всегда снимается».

Из книги воспоминаний Николая Киселева-Громова «С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения»

«…работы у меня много: приходится одевать всех арестантов перед отправкой их в путь, если нет у них собственной одежды. Я обязан быть при приеме и отправке всех партий, — что помимо обычного 10—12-часового дня работы заставляет меня работать еще несколько лишних часов. Домой прихожу до такой степени усталым, что нет сил не только что почитать, но даже газету просмотреть».

«Большинство из ссылаемых в Сибирь обрекается на медленную, но верную смерть. Еще семейным, хотя и с большим трудом, но все же удается устроиться в Сибири. Вот только, пока они дойдут до Сибири и смогут устроиться, то обычно у них погибают от болезней все малые дети. Для одиноких, в особенности для бродяг и для так называемых «общественников», т. е. ссылаемых в Сибирь по приговорам сельских обществ, без суда, ссылка является прямо гибелью. Оторванные от родины, попавши в совершенно чуждую страну, не схожую ни по климату, ни по культуре с оставленной родиной, эти ссыльные не в силах бывают сжиться с новыми местными условиями и местным населением, известным под именем чалдонов. Чалдоны относятся к ссыльным с ненавистью и презрением. Нанимая ссыльных в работники, чалдоны их жестоко эксплоатируют. Попав в кабалу, ссыльные в свою очередь ненавидят чалдонов и при первом удобном случае бегут, становясь бродягами по тайге, или пробираются на родину в Россию. В тайге большая часть их погибает от холода, голода, болезней и от пуль чалдонов».

«Из записок надзирателя Бутырской тюрьмы» Виноградова И. М.

«Прислали малолеток: вшивые, грязные, раздетые. Нет бани, нет, потому что нельзя перерасходовать 60 руб. Что выйдет по 1 к. на человека. Говорят о борьбе с побегами. Ищут причины, применяют оружие, не видя этих причин в самих себе. Что тут косность, бюрократизм или вредительство. Люди босы, раздеты, а на складе имеется все. Не дают и таким, которые хотят и будут работать, ссылаясь на то, что промотают. Так не проматывают и не работают, а бегут».

«Я хочу заниматься спортом, радио, хочу работать по специальности, учится, следить и проверять на практике технологию металлов, вращаться в культурном обществе, хочу театра и кино, лекций и музеев, выставок, хочу рисовать. Ездить на мотоцикле, а может быть продать мотоцикл и купить аэроплан резиновый, летать…»

«Придется все же получить срок и уехать. Ведь не один же я буду с судимостью в СССР. Живут же люди и будут жить. Так перевоспитал меня БАМ. Так исправил мои мысли. Сделал преступника. Я сейчас уже преступник теоретически. Потихоньку сижу себе среди путеармейцев. Готовлю себя и свыкаюсь с будущим… А может быть шлепнусь?»

Из дневника Ивана Чистякова, командира взвода вооруженной охраны БАМа

«Сегодня воскресенье и у меня вечерняя смена в качестве старшего дежурного надзирателя. Обычно это тихое спокойное дежурство. Но сегодня необычный день. Сегодня завершается чемпионат мира по футболу, в далеком городе Мехико сходятся в борьбе за кубок сборные ФРГ и Аргентины. <…> Масла в огонь страстей болельщиков подливает и форвард аргентинской сборной Диего Марадона. Несколько дней назад Аргентина обыграла Великобританию, и в той игре Марадона забил гол рукой. Судья не заметил ошибки и гол засчитал.


В Мехико ровно полдень, а в Берлине уже вечер. Мы расположились в телевизионной комнате втроем. № 7 занял место в кресле посередине. Справа на стуле сидит англичанин Босуорт, он начал смену в качестве надзирателя в блоке. Слева от заключенного № 7 сижу я. Я старший смены и должен контролировать просмотр телепередач заключенными. Если бы кто-то посмотрел со стороны, то принял бы нас, вероятно, за обыкновенных футбольных болельщиков».

Из дневника советского надзирателя тюрьмы Шпандау

Источники:
Киселев-Громов Николай «С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения»
Виноградов И. М. «Из записок надзирателя Бутырской тюрьмы»
Дневник охранника ГУЛАГа
Выдержки из «Дневника надзирателя Шпандау»
ссылка



Tags: "неудобная" история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments