beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Отрицание преступлений Совка в Германии и Восточной Европе.





В СССР было принято отрицать, что Красная Армия совершила многочисленные военные преступления в Германии и других освобожденных странах Европы.

В советской историографии подчеркивалось, что советские солдаты всячески заботились о мирном населении Германии и обеспечивали их продовольствием.

Глухо говорилось лишь об отдельных эксцессах, вызванных чувством мести.

В январе 1945 года в ходе Висло-Одерской и Восточно-Прусской операций началось широкомасштабное вторжение советских войск на территорию Германии. Оно сопровождалось многочисленными преступлениями как по отношению к немецким военнопленным, так и по отношению к мирному немецкому населению. 12 января 1945 года командующий 3-м Белорусским фронтом генерал Иван Черняховский издал следующий приказ: «Две тысячи километров прошли мы вперед и видели уничтожение всего того, что было создано нами за двадцать лет. Теперь мы стоим у берлоги, откуда фашистские захватчики напали на нас. Мы не остановимся до тех пор, пока не очистим ее.




Пощады не будет никому, как и нам не было пощады. Нельзя требовать от солдат Красной Армии, чтобы они щадили врага. Они пылают ненавистью и местью. Земля фашистов должна стать такой же пустынной, какой стала после них и наша земля. Фашисты должны умирать, как умирали и наши солдаты».

Первой жертвой насилий со стороны Красной Армии стала Восточная Пруссия. Там было особенно много насилий и убийств. Вот что пишет, например, в своих мемуарах художник Леонид Рабичев, в 45-м лейтенантом, командиром взвода связи сражавшийся в Восточной Пруссии: «Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс. Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы…»


На 17 мая 1939 года население Восточной Пруссии составляло 2 341 394 человек, включая 3169 евреев. После войны, в 1945–1946 годах, советскими властями было депортировано около 100 тыс. немцев. В вермахт в общей сложности было мобилизовано около 20 % населения Рейха. В сельскохозяйственной Восточной Пруссии эта доля могла быть еще выше. Если принять, что в вермахте служило около 500 тыс. выходцев из Восточной Пруссии, то численность мирного населения можно оценить примерно в 1840 тыс. человек. Получается, что около 1740 тыс. из них стали беженцами или погибли от бомбардировок союзной авиации, в ходе наземных боевых действий или были убиты красноармейцами. Цель во многом была достигнута — территория Восточной Пруссии была почти полностью освобождена от немцев еще до окончания войны.


Бывший офицер Красной Армии подполковник Сабик Вогулов, служивший в тыловой автомобильной службе на 1 — м Белорусском фронте, а после войны дезертировавший в западные зоны оккупации Германии, свидетельствует: «Как вихрь, как ураган мести, ворвались русские войска на территорию Германии. Это был поистине огненно-кровавый шквал. Если раньше на русской земле, в Польше генералы и офицеры сдерживали зарвавшихся и озверевших солдат, то здесь никто и ничего не мог — да и не хотел делать. Наоборот, много офицеров и генералов сами подавали пример, как не нужно относиться к побежденному врагу, оставляя без расследования и без последствий самые ужасные преступления.



Основным мотивом такого положения было: дать людям почувствовать сладость мести врагу за поругание Родины.

И результаты сказались быстро: от восточных границ Германии до Одера, от Балтики и до Карпат — вся Германская территория была охвачена пожарищами, насилиями, грабежами и убийствами…

Чувствовалось, что крепкая сильная армия идет к разложению, что это разложение начинает охватывать и передовые части, офицерский состав которых ухитрялся провозить немок в закрытых машинах, даже на одерский плацдарм».

Для оправдания убийств и насилий над женщинами в советских войсках родился миф, будто немцы создали «батальоны мстительниц» из вдов и сестер павших на фронте солдат.


По оценкам немецких историков и журналистов, основанных на данных медицинских учреждений и моргов Берлина, только в столице Рейха было изнасиловано порядка 200 тыс. женщин (большинство из забеременевших обратились в клиники для производства аборта), и около 10 тыс. из них были убиты красноармейцами или покончили с собой. Для всей Восточной Германии, включая территории, впоследствии переданные Польше и СССР, эта цифра поднимается до 2 млн изнасилованных и до 100 тыс. убитых. Эта оценка, единственная на сегодня, конечно, не претендует на абсолютную точность, может как существенно завышать, так и занижать число жертв насилий, при том, что по горячим следам число убитых и изнасилованных мирных жителей никто не считал. В разных регионах Германии, оказавшихся под советской оккупацией, число изнасилованных и убитых могло быть различным. И точность приведенных оценок, в значительной степени базирующихся на показаниях свидетелей, не слишком высока. Но все-таки не подлежит сомнению, что число изнасилованных измерялось сотнями тысяч или миллионами, а число убитых — десятками или сотнями тысяч.


Немало эксцессов случалось и в армиях западных союзников, пришедших в Германию. Однако союзное командование сравнительно быстро навело порядок. В американской армии, например, за изнасилования немецких женщин было казнено по приговорам трибуналов 69 военнослужащих. Подобные же эксцессы были в британской и особенно во французской (французы мстили немцам за поражение в 1940-м и четырехлетнюю оккупацию) армии. Но и там они были быстро пресечены самыми суровыми мерами.

Порой гораздо большее число свидетельств о преступлениях Красной Армии в сравнении с такими же свидетельствами о преступлениях солдат западных союзников объясняют воздействием геббельсовской пропаганды. Дескать, Геббельс стремился запугать солдат и население дикими большевистскими ордами, чтобы солдаты упорнее сражались, а население не оставалось под советской оккупацией. Однако тогда становится совершенно непонятно, почему Геббельс не использовал столь эффективное средство для того, что заставить упорно сражаться против англо-американских войск германских солдат на Западном фронте. Ведь его особенно беспокоило, что в последние недели войны немцы охотно сдаются в плен англичанам и американцам. Но об американских или английских зверствах Геббельс не говорил. Фактов «советских зверств», сообщаемых уцелевшими беженцами, было на порядок больше, и только они могли стать эффективным материалом для пропаганды.


В Красной Армии за изнасилования, грабежи и убийства мирного немецкого населения было осуждено трибуналами 4148 военнослужащих, главным образом к отправке в штрафбат, крепость или к тюремному заключению. Многие были расстреляны без суда на месте преступления.

Принципиальное различие между поведением военнослужащих западных армий и красноармейцев в Германии заключалось не только в масштабах насилий, но также и в том, что американцы, британцы и французы насиловали, но очень редко убивали свои жертвы. Для советских же солдат убийства мирных немцев, и не только немцев, но, например, попавшимся им военнопленных или угнанных на принудительные работы французов или поляков были обыденным явлением.

Была и экономическая причина, определившая разницу в поведении красноармейцев и военнослужащих американской и британской армий по отношению к гражданскому населению. Американские солдаты снабжались гораздо лучше советских. У них было денежное довольствие в полновесных долларах. Они могли купить немку за пару чулок или пачку сигарет. Красноармейцам самим не хватало табака. Женщине им часто было нечего предложить, кроме скудного пайка. В том числе и поэтому красноармейцы чаще брали немок силой.


Советскими солдатами двигала не только месть и не столько месть. Ведь те же самые эксцессы, так ярко проявившиеся Германии, были свойственны Красной Армии и в других странах Европы — в Венгрии, Сербии, Словакии и др.

Сербы против России никогда не воевали. А Красная Армия хотя и пробыла в Сербии всего-то месяц, но успела выступить по полной программе. Югославские коммунистические власти собрали данные о 121 изнасиловании, из которых 111 — с последующим убийством, и 1204 случая ограбления с нанесением повреждений. Цифры эти достаточно внушительные с учетом того, что Красная Армия находилась в северо-восточной части Югославии лишь около месяца. Но когда югославская делегация 11 апреля 1945 года сообщила о преступлениях красноармейцев на встрече со Сталиным, тот ответил: «Представьте себе человека, который проходит с боями от Сталинграда до Белграда — тысячи километров по своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей! Разве такой человек может реагировать нормально? И что страшного в том, если он пошалит с женщиной после таких ужасов? Вы Красную Армию представляли себе идеальной. А она не идеальная и не была бы идеальной, даже если бы в ней не было определенного процента уголовных элементов — мы открыли тюрьмы и всех взяли в армию».


Поведение советских воинов в Германии и освобождаемой ими Европе определялось как чувством мести, так и тем, что солдаты и офицеры Красной Армии прекрасно сознавали, что их телами мостят дорогу к победе. Они догадывались, что так дешево солдатская жизнь не ценится больше ни в одной другой армии — участнице войны. И, вырвавшись за пределы своей страны, они вымещали свою злость и на пленных, и на мирном населении. И пленных, и мирных жителей убивали прежде всего за то, что они вот остались живы, а вот нам завтра суждена почти верная смерть в бою. А заодно и насиловали, грабили, разрушали, вымещая злобу на жизнь и на власть, против которой не смели выступить. И еще злились на то, что за границей, даже не в самой богатой Сербии, живут все-таки несравнимо лучше, чем в советском «колхозном рае». А грабили еще и потому, что жили гораздо беднее тех же американцев или британцев. Для американцев, например, те же велосипеды никакой ценности не представляли, в Америке они имелись в большом избытке. Точно так же американским и британским офицерам и солдатам в голову бы не пришло брать немецкие автомобили домой, поскольку имелись свои. Поэтому трофейные машины использовались лишь для нужд оккупационной администрации. Вот немецкие часы американские солдаты, как и красноармейцы, ценили, но только хорошие. И все-таки нельзя сказать, что в западных зонах оккупации у немецкого населения практически не осталось часов, как это произошло в советской зоне оккупации. И пленных, за редким исключением, западные союзники не расстреливали.




И Сталин прекрасно понимал, что этой стихийной ненависти лучше дать выход на иностранцев, прежде всего, конечно, на немцев, чтобы эта ненависть и злоба не прорвались внутри страны. Только когда стало ясно, что эксцессы разлагают Красную Армию, которая стремительно теряет боеспособность, Сталин принял меры по прекращению убийств, грабежей и изнасилований мирного немецкого населения, хотя полностью все это прекратилось только в конце 1945-го — начале 1946 года.

Уровень насилия со стороны красноармейцев определялся наличием на местах реальных сил, которые могли противостоять эксцессам с их стороны. Например, в Польше уровень этих эксцессов был гораздо ниже, чем в Германии, поскольку в стране находились две армии Войска Польского и еще действовали антикоммунистические партизаны. То же самое было в Курляндии и в Литве, где «лесные братья» сразу начали активную партизанскую борьбу и тем предотвратили широкое распространение эксцессов со стороны советских войск. Напротив, в побежденных Германии и Венгрии никаких сил сопротивления не осталось, и советские солдаты могли практически творить там все, что хотели.


В приказе Военного совета 2-го Белорусского фронта № 006 от 22 января 1945 года, с которым требовалось ознакомить весь командный состав до командиров взводов включительно, утверждалось, что захват крупных запасов спиртного соблазнил солдат к «чрезмерному потреблению алкоголя», и наряду с «ограблениями, мародерством, поджогами» — об убийствах умалчивалось — теперь всюду наблюдается массовое пьянство, в котором участвовали даже офицеры. Рокоссовский потребовал «выжечь каленым железом эти позорные для Красной Армии явления», привлечь к ответственности виновных в грабежах и пьянстве и карать их вплоть до расстрела, установить «в кратчайший срок образцовый порядок и железную дисциплину» во всех войсковых частях. Рокоссовский напомнил также, что «врага нужно уничтожать в бою, а сдающихся брать в плен».

Однако приказ Рокоссовского, как и аналогичные приказы других командующих фронтами, требовавших прекратить грабежи, насилия и убийства и грозившие самыми суровыми карами, вплоть до расстрела на месте, во многом оставался на бумаге. Среди военнослужащих царила круговая порука, и командиры всячески выгораживали своих подчиненных, обвиненных в преступлениях против немцев. Навести порядок было очень трудно и порой даже опасно для тех, кто пытался это сделать.


20 апреля 1945 года Ставка издала директиву 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам «Об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению», где потребовала более гуманно относиться к немцам, что должно было снизить их упорство в обороне.

После этого командующие фронтами стали более активно бороться с эксцессами против пленных и мирного населения. Маршал Конев, например, расстрелял перед строем 40 человек, обвиненных в убийствах и изнасилованиях.

Несмотря на преступления, совершаемые красноармейцами, советские военные комендатуры стремились наладить мирную жизнь в Германии и создать более или менее нормальные условия для жизни немецкого населения. Первый комендант Берлина командующий генерал Николай Берзарин 28 апреля 1945 года издал свой первый приказ, которым населению города предписывалось соблюдать порядок и спокойствие, а от красноармейцев требовалось «расквартировываться только в местах, указанных военными комендантами районов и участков». Им запрещалось «производить самовольно, без разрешения военных комендантов, выселение и переселение жителей, изъятие имущества, ценностей и производство обысков у жителей города». Главной задачей советских военных комендатур как в Берлине, так и на и на всей оккупированной территории стало обеспечение населения продовольствием. В целом эту задачу решить удалось, хотя немцы еще долго жили впроголодь и карточки отоваривались ниже установленных норм, особенно по мясу, жирам и сахару.

ссылка





Tags: "неудобная" история, армия совковых упырей
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo beam_truth august 20, 2017 15:18 32
Buy for 10 tokens
http://bookre.org/reader?file=1479205&pg=139 Многие знают о существовании дневника советской девочки Тани Савичевой из блокадного Ленинграда. Многие знают о существовании дневника еврейской девочки Анны Франк. Написан он был шариковой ручкой, но это другая тема. Перед вами дневник…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments