beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Немецкие военнопленные в СССР: малоизвестная страница истории Второй мировой

(090913153619)_nem_plen_cvetfoto_zapol41_1309a

В СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.

Справедливости ради следует отметить — малоизвестна она лишь у нас (под «нами» автор имеет в виду не только Украину, но и все «постсоветское пространство»). В самой же Германии к изучению этого вопроса подошли с чисто немецкой основательностью и педантичностью. Еще в 1957 г. в ФРГ была создана научная комиссия по изучению истории немецких военнопленных, выпустившая в свет, начиная с 1959-го, 15 (!) пухлых томов серии «К истории немецких военнопленных во Второй мировой войне», семь из которых были посвящены истории немецких военнопленных в советских лагерях.

Но в СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.

Более того, единственным советским исследованием на эту тему (правда, опубликованным в ФРГ) была работа Александра Бланка — бывшего переводчика генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса во время нахождения последнего в советском плену — Die Deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR (изданная в Кельне в 1979 г.). Ее тезисы вошли позднее в книгу «Вторая жизнь фельдмаршала Паулюса», выпущенную в Москве в 1990-м.

Немного статистики: сколько же их было?

Чтобы попытаться разобраться с историей немецких военнопленных, следует, прежде всего, ответить на вопрос об их количестве в СССР. По германским источникам, в Советском Союзе были в плену примерно 3,15 млн немцев, из которых примерно 1,1–1,3 млн не пережили плен. Советские источники называют существенно меньшую цифру. По официальным статистическим данным Управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР (19 сентября 1939 г. оно было организовано как Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР; с 11 января

1945 г. — Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР; с 18 марта 1946 г. — МВД СССР; с 20 июня 1951 г. — опять УПВИ; 14 марта 1953 г. УПВИ было расформировано, а его функции были переданы Тюремному управлению МВД СССР) советскими войсками с 22 июня 1941 г. по 17 мая 1945 г. были взяты в плен всего 2 389 560 военнослужащих немецкой национальности, из них 376 генералов и адмиралов, 69 469 офицеров и 2 319 715 унтер-офицеров и солдат. К этому числу следует добавить еще 14,1 тыс. чел., сразу помещенных (как военные преступники) в спецлагеря НКВД, не входящие в систему УПВИ/ГУПВИ, от 57 до 93,9 тыс. (есть разные цифры) немецких военнопленных, умерших еще до того, как они попали в систему УПВИ/ГУПВИ, и 600 тыс. — освобожденных прямо на фронте, без передачи в лагеря, — важная оговорка, поскольку в общую статистику числа военнопленных в СССР их обычно не включают.

Проблема, однако, в том, что эти цифры не говорят о количестве взятых в плен советской стороной военнослужащих Вермахта и СС. УПВИ/ГУПВИ вело учет военнопленных не по их подданству или принадлежности к вооруженным силам какой-либо страны, а по их национальной, в одних случаях, и этнической принадлежности — в других (см. табл.). В первом приближении количество военнослужащих Вермахта и войск СС, попавших в советский плен, — 2 638 679 чел., а вместе с 14,1 тыс. военных преступников, 93,9 тыс., не доживших до помещения в лагерь, и 600 тыс. освобожденных, минувших лагерь, дает цифру 3 346 679 чел. — что даже несколько выше, чем оценка германских историков.

Следует также заметить, что немцы-военнопленные активно пытались «маскироваться» среди других национальностей — по состоянию на май 1950 г. таких «закамуфлированных трофейных немцев», по официальным советским данным, было выявлено среди военнопленных других национальностей 58 103 чел.

В то же время следует отметить, что суммирование «национальных строк» не дает точной картины. Причина проста: хромает статистика (даже предназначенная сугубо для внутренних нужд) самого МВД СССР. Одни справки этого ведомства противоречат другим: например, в справке МВД от 1956 г. количество взятых на учет пленных немецкой национальности было на 1 117 чел. меньше, чем было зафиксировано «по свежим следам» в 1945-м. Куда исчезли эти люди — непонятно.

Но это мелкое расхождение. В архивах находятся и другие документы, показывающие как происходившую на уровне правительства манипуляцию с данными о количестве военнопленных, так и куда более масштабный разнобой в отчетности.

Пример: министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в письме Сталину от 12 марта 1947 г. писал, что «всего немецких военнопленных солдат, офицеров и генералов находится в Советском Союзе 988 500 чел., освобождено из плена к настоящему времени 785 975 чел. (то есть, всего на тот момент было 1 774 475 живых военнопленных немецкой национальности, включая уже освобожденных — из 2 389 560 чел.; как это соотносится с тем, что из числа военнопленных-немцев в системе УПВИ/ГУПВИ умерло вроде бы только 356 768 чел., — опять же непонятно. — С.Г.). Мы считаем возможным огласить цифру немцев-военнопленных, находящихся в Советском Союзе, с сокращением примерно на 10%, учитывая их повышенную смертность».

Но... в заявлении ТАСС от 15 марта 1947 г. говорилось, что «на территории Советского Союза остается в настоящее время 890 532 военнопленных немцев; со времени капитуляции Германии освобождено из плена и возвращено из СССР в Германию 1 003 974 немецких военнопленных» (то есть заявлялось об освобождении на 218 тыс. военнопленных больше, чем их было освобождено согласно записке Молотова; откуда взялась и что была призвана скрыть эта цифра — также неясно. — С.Г.). А в ноябре 1948 г. руководство ГУПВИ предложило первому заместителю министра внутренних дел СССР генерал-полковнику Ивану Серову «списать с общего оперативно-статистического учета 100 025 освобожденных немецких военнопленных», якобы... взятых на учет дважды.

В целом историки считают, что репатриация, по меньшей мере, 200 тыс. немцев «не была правильно задокументирована советской стороной». То есть это может означать и то, что этих пленных не существовало, и то (это более вероятно), что они погибли в плену, и то (это еще более вероятно), что налицо —комбинация указанных вариантов. А этот краткий обзор, по всей видимости, свидетельствует лишь о том, что статистические аспекты истории немецких военнопленных в СССР не только до сих пор не закрыты, но и, вероятно, уже никогда не будут закрыты полностью.

«Гаагско-женевский вопрос»

Немного о международно-правовом статусе военнопленных. Одним из дискуссионных вопросов истории советских пленных в Германии и германских — в СССР является вопрос об обязательности/необязательности исполнения по отношению к ним Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 г. и Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» от 27 июня 1929 г.

Доходит до того, что, намеренно или по незнанию, путают уже упомянутую Женевскую Конвенцию «О содержании военнопленных» от 27.06.1929 г. с Женевской Конвенцией — также от 27.06.1929 г. — «Об улучшении участи раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море». Причем, если первую из упомянутых Женевских конвенций СССР не подписал, то ко второй присоединился еще в 1931-м. Поэтому автор попытается внести ясность в данный вопрос.

Предпосылками для обязательности исполнения Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» являются:

1) подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции;

2) участие в сухопутной войне только сторон, являющихся договаривающимися сторонами («оговорка clausula si omnes» — «о всеобщем участии»).

Предпосылками для обязательности исполнения Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» 1929 г. являлись уже только подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции. Ее ст. 82 гласила: «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее, положения таковой остаются обязательными между всеми воюющими, подписавшими конвенцию».

Таким образом, статьи данной Конвенции не только не содержат clausula si omnes, но и специально оговаривается ситуация, когда воюющие державы С1 и С2 являются участниками Конвенции, и затем в войну вступает держава С3, не являющаяся участницей Конвенции. В такой ситуации нет больше формальной возможности не соблюдать данную Конвенцию со стороны держав С1 и С2 между ними. Должны ли державы С1 и С2 соблюдать Конвенцию по отношению к державе С3 — непосредственно из ст. 82 не следует.

Результаты такого «правового вакуума» не замедлили сказаться. Условия, установленные сначала Германией к советским пленным, а затем и СССР в отношении военнопленных из числа военнослужащих Вермахта и войск СС, а также вооруженных сил союзных Германии государств нельзя было назвать человеческими даже в первом приближении.

Так, у немцев вначале считалось достаточным, чтобы пленные жили в землянках и питались в основном «русским хлебом», изготовленным по изобретенному немцами же рецепту: наполовину —из очисток сахарной свеклы, наполовину — из целлюлозной муки, муки из листьев или соломы. Неудивительно, что зимой 1941–42 гг. эти условия привели к массовой смертности советских военнопленных, усугубившейся эпидемией сыпного тифа.

По данным управления по делам военнопленных Главного командования вооруженных сил Германии (ОКВ), к 1 мая 1944 г. общее число истребленных советских военнопленных достигло 3,291 млн чел., из них: умерло в лагерях — 1,981 млн. чел., расстреляно и убито при попытке к бегству — 1,03 млн чел., погибло в пути — 280 тыс. чел. (большая часть жертв пришлась на июнь 1941-го — январь 1942-го — тогда погибло свыше 2,4 млн пленных). Для сравнения: всего за 1941–1945 гг. немцами было захвачено (существуют разные данные, но здесь приведена цифра, считаемая автором наиболее достоверной) 6,206 млн советских военнопленных.

Такими же тяжелыми были первоначально и условия содержания германских военнопленных в СССР. Хотя, конечно, жертв среди них было меньше. Но только по одной причине — их и было меньше. Например, в советский плен по состоянию на 1 мая 1943 г. попало всего 292 630 военнослужащих германской и союзных ей армий. Из них к этому же времени умерло 196 944 чел.

В заключение этой главы отмечу, что еще 1 июля 1941 г. правительство СССР утвердило «Положение о военнопленных». Военнопленным гарантировалось соответствующее их статусу обращение, предоставление медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и получения посылок.

Формально разрешались даже денежные переводы. Однако Москва, широко используя «Положение о военнопленных» для направленной на Вермахт пропаганды, не спешила выполнять его. В частности, СССР отказался обменяться через Международный Красный Крест списками военнопленных, что являлось основополагающим условием для получения ими помощи с родины. А в декабре 1943 г. Советский Союз вообще разорвал все контакты с этой организацией.

Долгий русский плен: этапы освобождения

Немецкие военнопленные в СССР

Возвращающиеся домой немецкие военнопленные, 1 апреля 1949. Это фото было предоставлено Викискладу Немецким федеральным архивом (Deutsches Bundesarchiv)

13 августа 1945 г. Государственный Комитет обороны (ГКО) СССР издал постановление «Об освобождении и возвращении на родину 708 тыс. военнопленных рядового и унтер-офицерского состава». В число военнопленных, подлежащих к отправке на родину, были включены только инвалиды и другие нетрудо​спо​​собные пленные.

Первыми начали отправлять домой румын. 11 сентября 1945 г. во исполнение постановления ГКО было приказано освободить из лагерей ГУПВИ НКВД СССР 40 тыс. военнопленных румын рядового и унтер-офицерского состава «согласно прилагаемой разверстки по областям и лагерям», «к отправке освобождаемых военнопленных румын приступить с 15 сентября 1945 г. и закончить не позднее 10 октября 1945 г.». Но уже два дня спустя появляется второй документ, по которому отправке домой подлежат солдаты и унтер-офицеры целого ряда национальностей:

а) все военнопленные, независимо от физического состояния, следующих национальностей: поляки, французы, чехословаки, югославы, итальянцы, шведы, норвежцы, швейцарцы, люксембуржцы, американцы, англичане, бельгийцы, голландцы, датчане, болгары и греки;

б) больные военнопленные, независимо от национальности, кроме острозаразных больных, кроме испанцев и турок, а также кроме участников зверств и лиц, служивших в войсках СС, СД, СА и гестапо;

в) военнопленные немцы, австрийцы, венгры и румыны — только инвалиды и ослабленные.

При этом «освобождению не подлежат ...участники зверств и лица, служившие в войсках СС, СД, СА и гестапо, независимо от физического состояния».

Директива полностью выполнена не была. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из того, что военнопленные многих национальностей, упомянутых в ней, предписывались к освобождению приказом НКВД от 8 января 1946 г. Согласно ему освобождались чехословаки, югославы, итальянцы, голландцы, бельгийцы, датчане, швейцарцы, люксембуржцы, болгары, турки, норвежцы, шведы, греки, французы, американцы и англичане.

При этом «отправке не подлежат лица, служившие в войсках СС, СА, СД, гестапо, офицеры и участники других карательных органов» но с одним изъятием — «военнопленные французы подлежат отправке все без исключения, в том числе и офицеры».

Наконец, 18 октября 1946 г. появился приказ репатриации на родину офицеров и служивших в СС, СД и СА военнослужащих перечисленных в приказе от 8 января национальностей, а также всех финнов, бразильцев, канадцев, португальцев, абиссинцев, албанцев, аргентинцев и сирийцев. Кроме того, 28 ноября 1946 г. было приказано отпустить 5 тыс. пленных австрийцев.

Но вернемся от инонациональных пленных из числа военнослужащих Вермахта и ваффен СС к собственно немцам. По состоянию на октябрь 1946 г. в лагерях ГУПВИ, спецгоспиталях МВД и рабочих батальонах Министерства вооруженных сил СССР оставались 1 354 759 немецких военнопленных, в том числе: генералов — 352, офицеров — 74 506 чел., унтер-офицеров и рядовых — 1 279 901 чел.

Это число сокращалось довольно медленно. Например, во исполнение постановления Совета Министров СССР от 16 мая 1947 г. «Об отправке в Германию нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии и интернированных немцев» было приказано (20 мая): «освободить в 1947 г. из лагерей МВД, спецгоспиталей, рабочих батальонов Министерства Вооруженных Сил и батальонов для интернированных и отправить в Германию 100 тыс. нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии (немцев) и 13 тыс. нетрудоспособных интернированных немцев». При этом освобождению подлежала и часть офицеров — в звании до капитана включительно. Освобождению не подлежали:

а) военнопленные — участники зверств, служившие в частях СС, СА, СД и гестапо, и другие, на которых имеются соответствующие компрометирующие материалы, независимо от их физического состояния;

б) интернированные и арестованные группы «Б» (к этой группе относились немцы, арестованные советскими властями на территории Германии во время и после войны, в отношении которых имелись основания полагать, что они причастны к преступлениям против СССР или советских граждан на оккупированных территориях);

в) нетранспортабельные больные.

Немного раньше от пленных немцев потребовали снять погоны, кокарды, награды и эмблемы, а пленных младших офицеров приравняли к солдатам (хотя и оставили офицерский паек), заставив их работать наравне с последними.

Спустя девять дней выходит директива МВД, предписывающая в мае—сентябре 1947 г. отправить на родину тысячу антифашистски настроенных немцев, зарекомендовавших себя отличными производственниками. Эта отправка носила пропагандистский характер: предписывалось широко оповестить о ней пленных всех лагерей, особо подчеркивая трудовые достижения освобождаемых. В июне 1947 г. последовала новая директива МВД об отправке в Германию 500 пленных немцев антифашистских настроений по персональным спискам. А приказом от

11 августа 1947 г. отдано распоряжение освободить в период с августа по декабрь всех пленных австрийцев, за исключением генералов, старших офицеров и эсэсовцев, членов СА, служащих СД и гестапо, а также лиц, по которым ведется уголовное расследование. Не подлежали отправке нетранспортабельные больные. Приказом МВД от 15 октября репатриируется еще 100 тыс. пленных немцев — в основном это транспортабельные больные и нетрудоспособные военнослужащие от рядового до капитана включительно.

К концу 1947 г. можно с достаточной ясностью определить политику СССР в деле освобождения пленных — возвращать на родину пленных постепенно и именно категорий, способных в наименьшей степени повлиять на развитие политической жизни в Германии и других воевавших против СССР странах в нежелательном для Советского Союза направлении.

Больные будут больше заняты своим здоровьем, чем политикой; а солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры влиять на события у себя дома могут значительно меньше, чем генералы и старшие офицеры. По мере становления и укрепления в восточной части Германии просоветского правительства поток возвращаемых пленных увеличивался.

Приказ МВД от 27 февраля 1948 г. определял порядок и срок отправки на родину очередных 300 тыс. пленных немцев. В первую очередь, освобождению подлежали все ослабленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры, больные и инвалиды старшего офицерского состава. Также освобождались пленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры старше 50 лет и старшие офицеры старше 60 лет.

Далее удерживаются в плену здоровые (годные к тяжелому и среднему физическому труду) солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры моложе 50 лет, здоровые старшие офицеры моложе 60 лет, генералы и адмиралы. Кроме того, оставались в плену военнослужащие-члены СС, члены СА, сотрудники гестапо, а также немецкие военнопленные, приговоренные к наказанию за военные или общеуголовные преступления, по которым велись уголовные дела, и нетранспортабельные больные.

Всего же к концу 1949 г. в советском плену еще оставалось 430 670 немецких военнослужащих (но были задер​жаны немецкие военнопленные, привезенные из СССР в восточно​европейские страны для восстановительных работ). Это было явное нарушение СССР взятых на себя обязательств: в 1947 г. четвертая сессия Совещания министров иностранных дел Великобритании, Франции, СССР и США приняла решение о завершении к концу 1948 г. репатриации военнопленных, находящихся на территории союз​ных держав и других стран.

Тем временем начали освобождать и германский генералитет. Приказом МВД от 22 июня 1948 г. из плена освобождаются пять генералов Вермахта — австрийцы по национальности. Следующим приказом МВД (от 3 сентября того же года) — шесть «правильных» германских генералов (членов Национального комитета «Свободная Германия» и «Союза немецких офицеров»). 23 февраля 1949 г. выходит приказ МВД СССР № 00176, определявший сроки и порядок отправки на родину всех немецких пленных в течение 1949 г. Из этого списка исключались военные и уголовные преступники, подследственные, генералы и адмиралы, нетранспортабельные больные.

Летом 1949 г. с лагерей военнопленных снимается вооруженная охрана и организуется самоохрана из пленных (без оружия, только свистки и флажки). Очень любопытный документ появляется 28 ноября 1949 г. Это распоряжение МВД № 744, в котором министр внутренних дел генерал-полковник Сергей Круглов требует навести порядок в деле учета военнопленных, поскольку выявлено, что должного учета и розыска бежавших нет, много военнопленных одиночным порядком лечатся в гражданских больницах, самостоятельно устраиваются и работают на различных предприятиях, в учреждениях, в том числе и режимных, совхозах и колхозах, вступают в брак с советскими гражданками, различными способами уклоняются от учета как военнопленные.

5 мая 1950 г. ТАСС передало сообщение о завершении репатриации не​мецких военнопленных: по официальным данным в СССР остались 13 546 чел. — 9 717 осужденных, 3 815 подследственных и 14 боль​​ных военнопленных.

Решение вопроса с ними затянулось еще более чем на пять лет. Только 10 сентября 1955 г. в Москве начались переговоры между делега​цией правительства ФРГ, возглавляемой федеральным канцлером Конрадом Аденауэром, и представителями правительства СССР. Западногерманская сторона просила освободить 9 626 немецких граждан. Советская сто​рона называла осужденных военнопленных «военными преступниками».

Тогда германская делегация сообщила, что без решения этого вопроса невозможно установление дипотношений между СССР и ФРГ. При обсуж​де​нии вопроса о военнопленных председатель СМ СССР Николай Булганин предъявил претензии относи​тель​но репатриации советских граждан, находящихся в Западной Германии. Аден​ауэр напомнил, что эти люди поселились в Западной Германии по раз​решению оккупационных властей — бывших союзников СССР, а германские представители тогда еще не имели власти. Однако федеральное правитель​ство готово проверить их дела, если в его распоряже​ние будут предоставлены соответствующие документы. 12 сентября 1955 г. переговоры по вопросу о военнопленных закончились принятием положительного решения.

Впрочем, уступка СССР на этих переговорах не была спонтанной. Предвидя возможность возбуждения Аденауэром вопроса о военно​плен​​ных, советское правительство еще летом 1955 г. создало комиссию для пере​смот​ра дел осужденных иностранных граждан. 4 июля 1955 г. комиссия приняла решение согласовать с ЦК Социалистической единой партии Германии вопрос о целесообразности репат​риа​ции в ГДР и ФРГ (в соответствии с местожительством до пленения) всех находящихся в СССР осужденных немецких граждан, причем предлагалось освободить большую часть из них от дальнейшего отбывания наказания, а совершивших тяжкие преступления на территории СССР пе​ре​дать, как военных преступников, властям ГДР и ФРГ.

Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев в секретном письме к первому секретарю ЦК СЕПГ Вальтеру Ульбрихту и председателю Совета министров ГДР Отто Гротеволю сообщил, что «вопрос о военнопленных будет, несомненно, поднят во время пе​ре​гово​ров с Аденауэром об установлении дипломатических отношений...», и в случае успешного завершения переговоров с канц​лером ФРГ власти СССР наме​рены освободить от дальнейшего отбывания наказания 5 794 чел. (то есть несколько меньше, чем было освобождено в конечном счете).

28 сентября 1955 г. был подписан (в связи с установлением дипотношений между СССР и ФРГ) Указ Президиума ВС СССР «О досрочном освобождении германских граждан, осужденных су​дебными органами СССР за совершенные ими преступления против наро​дов Советского Союза в период войны». В 1955–1956 гг. из мест заключения в СССР были досрочно освобождены и репатриированы в ГДР — 3 104 чел., в ФРГ — 6 432 чел.; 28 немцев были задержаны по просьбе КГБ (их дальнейшая судьба в источниках не прослеживается), четыре человека — оставлены в связи с воз​​буждением ими ходатайств о приеме советского гражданства. Освобождение военнопленных явилось одним из первых успехов правительства ФРГ на международной арене.

В следующем, 1957-м, вернулись на свою родину и последние из пленных японцев. На этом страница под названием «плен» для солдат Второй мировой, наконец, завершилась.

Сергей Гончаров, опубликовано в газете «Зеркало недели - Украина»

http://argumentua.com/stati/nemetskie-voennoplennye-v-sssr-maloizvestnaya-stranitsa-istorii-vtoroi-mirovoi
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments