beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

"Великая Отечественная война". Советская пропаганда и ее орудия. часть 2

В своем положении Эренбург, во всяком случае, мог быть уверен. И даже мнимое взыскание со стороны идеолога ЦК КПСС [ВКП(б)] Александрова, который опубликовал в партийном органе "Правда" незадолго до конца войны, 14 апреля 1945 г., передовую[?] статью под заголовком "Товарищ Эренбург упрощает",[25] являлось не чем иным, как тактической уловкой, предпринятой по прямому поручению Сталина, которая вовсе не была направлена против персоны Эренбурга, как тому тотчас с пониманием намекнули, но лишь учитывала в пропагандистском плане изменившуюся политическую ситуацию. Наделенный неограниченным - не считая краткого раздражения в 1949 г. - доверием Сталина, Эренбург сразу же после окончания войны был направлен в качестве коммивояжера в страны Восточной и Восточно-Центральной Европы с важным поручением - подготовить в агитационном отношении и закрепить завоевание там власти коммунистами. Насколько ценил в это время Эренбурга Сталин, проявилось, когда госсекретарь США Бирнс в 1945 г. перед лицом советских насильственных актов и злоупотреблений в Румынии пригрозил публикацией сообщений американских корреспондентов. На этот протест Сталин ответил, как сообщалось,[26] «презрительным движением руки: "Тогда я пошлю в Румынию Илью Эренбурга и велю ему сообщить о том, что он увидит. Его слово будет значить больше, чем слово Вашего человека"». В качестве вице-президента (согласно скрытой советско-коммунистической табели о рангах, в действительности президента) охватившей весь мир советской организации "Всемирный Совет Мира" Эренбург в последующие годы развернул интенсивную подрывную работу в странах и государствах всех частей света. Завязанные им многообразные личные знакомства и связи теперь прояснили и то, в какой мере левые интеллигенты, а также известные фигуры духовной и политической жизни многих стран вольно или невольно унизили себя до роли прислужников сталинского режима. И даже бывший левый политик из партии Центра и германский рейхсканцлер д-р Вирт не пренебрег дружескими переговорами с Эренбургом в Швейцарии. Правда, для лауреата [международной] Сталинской премии д-ра Вирта это не удивительно, ведь по "объемному" делу ЦРУ "Подоплека Иозефа Вирта" (The background of Joseph Wirth) можно проследить его деятельность в качестве советского агента вплоть до начала 20-х годов.[27]

Печатная продукция за годы "Великой Отечественной войны Советского Союза", как упоминалось, вышла у Эренбурга, который всю жизнь много писал, за обычные рамки в том смысле, что она, по его собственным словам, представляла собой не "литературу", даже в скромном смысле слова, а политическую агитацию, то есть политическую травлю. Около 3000 его руководящих статей и обращений были еще раз специально собраны в 1942-44 гг. в трехтомной книжной публикации под названием "Война". Правда, позднее Эренбург хотел знать о них уже не слишком много. В своих мемуарах "Люди, годы, жизнь", предназначенных и для того, чтобы замести следы, он словоохотливо распространяется прежде всего о человеческих приобретениях этих судьбоносных лет. О военных статьях сказано лаконично: "А что у меня осталось от тех лет? Тысячи статей, похожих одна на другую, которые теперь сможет прочитать только чрезмерно добросовестный историк". Движущие мотивы этой скромности сможет понять тот, кто действительно вторгнется в эти материи с "добросовестностью историка".

И анализ этого потока статей также вполне пригоден, чтобы освежить воспоминания о другом авторе статей, Юлиусе Штрейхере, том гауляйтере Франконии, который в 1940 г. был снят со своих постов за личные упущения,[28] издателе антисемитской подстрекательской газеты "Штюрмер", которая, правда, как, вероятно, следует добавить, из-за своего низкого уровня в значительной мере отвергалась даже в кругах НСДАП. В 1945-46 гг. Штрейхер находился среди обвиняемых перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, был признан виновным и приговорен к смерти, поскольку он, как говорится в обосновании приговора, "в своих речах и статьях неделю за неделей, месяц за месяцем отравлял образ мысли немцев ядом антисемитизма и подстрекал немецкий народ к активному преследованнию евреев". "Передовая статья от сентября 1938 г., - сказано там, - являлась типичной для его поучений, в которых еврей характеризуется как бацилла и чума, а не как человеческое существо." Дескать, Штрейхер недвусмысленно призывал к уничтожению евреев.

Если уж его по обвинительному пункту № 4 (преступления против человечества) приговорили в Нюрнберге к смертной казни через повешение, то что же говорить об Эренбурге, который годами "неделю за неделей, месяц за месяцем", даже день за днем отравлял образ мысли народов Советского Союза (а также западных стран) ядом антигерманизма и подстрекал к активному преследованию и убийству немцев, причем не в захолустном периферийном листке, а в ведущих газетах Советского Союза, по сугубо официальному поручению? Если Штрейхер был "подстрекателем против евреев № 1", то представляется не только оправданным, но даже необходимым назвать Эренбурга "подстрекателем против немцев № 1". "Штрейхер нес ответственность за смерть миллионов евреев", - писал Эренбург 13 декабря 1945 г., будучи наблюдателем на процессе в Нюрнберге.[29] Необходимо еще более обстоятельно показать, что он не только ни в чем не уступал Штрейхеру, но своей злобностью, возможно, даже многократно превосходил его.

Советский Союз, безо всяких собственных заслуг внезапно очутившийся в лагере уже не агрессоров, а жертв агрессии, мобилизовал пропагандистский аппарат, чтобы предать забвению свое былое сообщничество с Германией и представить себя как защитника "свободолюбивых народов". А как же было на деле? 17 сентября 1939 г., после предварительной договоренности с правительством Рейха, Советы напали на Польшу, ночью "подвергли бомбардировке" территорию восточнее Львова, "обошли" и "уничтожили" "польские войска", "уничтожали" "польские пехотные дивизии и артиллерийские бригады", "сбивали" самолеты, "захватывали" или тоже "уничтожали" боевую технику и орудия, "брали" пленных, "занимали" города, "очищали от польской армии" или "зачищали" поля сражений, леса, земельные участки, страну, в "торжественной форме" принимали из рук немецких войск крепости Осовец и Брест, город Белосток и другие места.[30] Во Львове 8500 польских военнослужащих, включая 100 офицеров, бежали к немецким войскам, чтобы не попасть в плен к Советам - счастливое решение, поскольку их ожидало обращение согласно принципам Женевской конвенции, а не выстрел в затылок. Ведь 15000 польских офицеров, попавших в руки Советов, помимо профессиональных военнослужащих - тысячи "университетских профессоров, врачей, ученых, деятелей искусства, учителей средних школ", "цвет польского общества", "исполнявшие свой долг в качестве офицеров запаса", были, как известно, расстреляны НКВД под Катынью, в Харькове (и в других местах) по приказу Сталина, Калинина и прочих вождей Советского Союза. Из 250000 польских военнопленных в Советском Союзе погибли 148000, из 1,6-1,8 миллионов депортированных польских гражданских лиц - 600000, а из 600000 депортированных в Советский Союз польских евреев бесследно исчезли 450000.[31]

Советское руководство обвинило западные державы, что они под предлогом защиты Польши развязали империалистическую войну, а затем стали виновниками распространения военных действий на Скандинавию, Бельгию и Нидерланды. Оно поддерживало в пропагандистском, а частично и в военном отношении немецкие военные походы и дипломатически санкционировало их, демонстративно считаясь с новыми реалиями, чтобы Рейх ощущал себя в полной безопасности. Уже в 1939 г. Москва разорвала отношения с Чехословакией, которой, согласно договору, обязана была оказать помощь, и вместо этого признала независимость отделившейся Словацкой республики. В мае 1941 г. она отказала в признании эмиграционным правительствам Норвегии, Бельгии, Нидерландов с мотивировкой, что они больше не обладают суверенитетом над своими странами. Вскоре после этого последовал разрыв с Грецией и - в манере, которая не могла не поразить "даже самых опытных и бесстрастных наблюдателей советских методов", причем "прежде, чем немцы успели открыть рот", - с Югославией, территориальная целостность и независимость которой торжественно признавались Москвой всего за месяц до этого.[32] Обо всем этом теперь надлежало забыть. Сталин, провозгласил Эренбург 8 февраля 1942 г., "не думал о том, чтобы напасть на земли других народов... Мы строили города, работали и учились... Мы воспитывали человеческие существа... А немцы строили танки"[33] - и это перед лицом 6-8-кратного превосходства Красной Армии в танках на 22 июня 1941 г.

Эренбург, пропагандистский рупор Сталина, писал 4 января 1945 г., имея в виду политику, проводимую в свое время западными державами, но не, к примеру, Советским Союзом: "Европа и мир теперь видят мораль этой аморальной политики: развалины Варшавы, горе Парижа, раны Лондона". В Польше Советы помогали наводить немецкие бомбардировщики на их цели. Но теперь "поджигателями" стали одни немцы: "Они бросали бомбы на Варшаву и умирали от смеха". 17 сентября 1939 г. Советский Союз вероломно ударил в спину Польше. "Мы приветствуем нашу сестру Польшу, - лицемерно писал Эренбург 7 ноября и 14 декабря 1941 г. - В городах истерзанной Польши по ночам бродит тень Шопена... Поляки говорят друг другу: "Жива красота. Жива Польша"."[34] "Мы хотим свободы для себя и для всех народов, - говорил Эренбург 1 января 1942 г. - Не быть Польше немецкой каторгой." В 1939-40 гг. Москва подстрекала Французскую коммунистическую партию саботировать военные усилия Франции. После капитуляции в Компьене советское правительство выразило свои поздравления правительству Рейха и поспешило дипломатически признать "Французское государство" - "Виши". А тут маршал Петэн одним махом оказался всего лишь подкупленным изменником, прислужником, "французским Иудой",[35] и Эренбург обозвал Рено и генералов Вейгана, Жоржа, Гамелена "капитулянтами", объявив Народный фронт и прежде всего французских коммунистов (изменников родины) единственными подлинными патриотами. "Победы под Ростовом и Калининым явились смертным приговором для людей, подписавших перемирие в Компьене", - было сказано 21 марта 1942 г.

Что касается немецких войск во Франции, то среди них, как известно, царила строжайшая дисциплина, и даже Андре Мальро, член ФКП до 1939 г., писатель и министр де Голля, принадлежавший к Сопротивлению, после войны по собственному почину подтвердил, что его "опыт общения с германским Вермахтом был только позитивным, а с гестапо - только негативным". А Эренбург утверждал 14 июля 1941 г.: "По бульварам маршировали убийцы и грабители", чтобы опустошать и грабить Францию, убивать французских детей и обрекать население на голодную смерть 50-ю граммами хлеба в день.[36] Из-за пустяка он грозил возмездием советских солдат: "За четыре испорченных куртки они уничтожат 4000 немцев, растоптавших Францию". Свой вердикт о немцах, с которыми ведь до этого дня существовал Договор о дружбе и границе, он подытожил 22 июня 1941 г. следующими словами: "Они разгромили свободолюбивую, веселую Францию, они поработили братские нам народы - высококультурных чехов, отважных югославов, талантливых поляков. Они угнетают норвежцев, датчан, бельгийцев".[37] "Немецкие войска шатаются, как пьяные, по всей Европе: от Булони до Одессы, от Польши до Бельгии, от Норвегии до Болгарии", - разжигал он страсти 2 мая 1942 г. И несколькими днями позже, 5 марта [мая?]: "Они вступили в Россию, пьяные от крови поляков, французов и сербов, от крови стариков, девушек и маленьких детей".[38]

Эренбурга предназначили для того, чтобы тотчас перевести на язык пропаганды военную речь Сталина от 3 июля 1941 г. и провозгласить новую программу.[39] "У нас миллионы и миллионы верных союзников, - писал он 4 июля 1941 г. - С нами все те, что потеряли свободу и свою землю: чехи, норвежцы, французы, голландцы, поляки и сербы... Слова Сталина дойдут до города попранной свободы, до растоптанного, но непримиримого Парижа. Они дойдут до крестьян Югославии, студентов Оксфорда, рыбаков Норвегии и рабочих Пльзеня. Они вызовут новую надежду в сердцах народов, страдающих под фашистскими варварами. Речь Сталина услышат жители Лондона, пережившие сотни варварских воздушных налетов, шахтеры Уэльса и ткачи Манчестера... Наша Отечественная война станет войной за освобождение Европы от гитлеровского ига."

Несколькими пропагандистскими фразами Советский Союз, который за нападение на Финляндию был исключен из Лиги наций и оказался близок к столкновению с западными державами, теперь поставил себя во главе охваченных войной стран и уполномочил себя выступать от их имени. "С нами все демократические страны (к которым теперь причислял себя и Советский Союз), с нами все прогрессивное человечество", - говорилось в обращении "Всеславянского митинга" так называемых деятелей культуры, состоявшегося в Москве 10 и 11 августа 1941 г.[40] "Все человечество теперь ведет борьбу против Германии", - откликнулся Эренбург 24 августа 1941 г., даже не покосившись на союзников немцев в войне против Советского Союза, на Италию, Финляндию, Румынию, Венгрию, Словакию и Хорватию. "Мы хотим свободы для нас и для всех народов", - утверждал он 1 января 1945 г. И чтобы за многочисленными фразами не оказался забыт заказчик и патрон, он при случае добавлял и слова, наподобие таких: "Живи, Советский Союз, твои народы, твои сады, твои дети, твой Сталин!"

6 [7] ноября 1941 г., в многообещающую годовщину "победы Великой Октябрьской социалистической революции", Эренбург счел себя обязанным выставить союзникам оценки в стиле коммунистической партагитации и обязать их к совместной борьбе:[41] "Защитники Москвы с волнением думают о стойкости Лондона... Слава Англии!.. Мы приветствуем тебя, пионер свободы, неукротимый народ Франции... Мы приветствуем чехов... Мы приветствуем народ воинов - сербов... Мы приветствуем храбрых греков... Мы приветствуем неустрашимых норвежцев... Мы приветствуем спокойных голландцев... Мы приветствуем народ труда - бельгийцев... Мы приветствуем нашу сестру Польшу... Мы приветствуем арсенал свободы - Америку". И чтобы не было сомнений в том, что эти народы и страны будут отныне в долгу перед Советами, он добавил: Москва "сражается... за вас, далекие братья, за человечество, за весь мир".

В 1930 г. не кто иной, как Уинстон Черчилль,[42] писал о "чумной бацилле" Ленине, с которым "в отношении уничтожения жизней мужчин и женщин" не может потягаться "ни один азиатский завоеватель, никакой Тамерлан или Чингисхан". Для Черчилля с победой большевизма "границы Азии и условия самых мрачных эпох" придвинулись "с Урала к Припятским болотам" и Россия "застыла в бесконечной стуже антигуманных доктрин и нечеловеческого варварства". И этот, согласно Черчиллю, "низменно-позорный большевизм", как внушал народам мира Эренбург 29 января 1942 г., оказывается, нес свет:[43] "Мы пронесли свет... нашей культуры и той, которую мы справедливо называем всечеловеческой. Это свет древней Греции, свет Возрождения, свет просветителей восемнадцатого века - все, что человек противопоставил покорности, косности, атавизму. Дневное, ясное начало положено в нашу борьбу против Германии: разум, душевная чистота, свобода, достоинство". Подобную фразеологию нужно рассматривать на фоне того факта, что во главе Советского Союза стоял Сталин, "величайший преступник всех времен и народов", создавший с помощью насажденных им креатур - Ягоды, Ежова, Берии, Круглова, Абакумова, Кобулова, Серова, Деканозова, Меркулова, Цанавы и других - власть, которая в любой день могла "решить судьбу всех без исключения граждан страны согласно его кровавым прихотям".[44]

В пропаганде Советский Союз, как минимум, с 3 июля 1941 г. представлял позицию, что он был неподготовлен в военном отношении и не знал о предстоящем немецком нападении, а посему ведет чисто оборонительную войну и не преследует целей экспансии. Доказано, что историческая легенда о "вероломном фашистском нападении на ни о чем не подозревавший, миролюбивый Советский Союз" является неправдой, и сегодня она больше не имеет опоры. Поэтому из большого набора пропагандистской лжи приведем в качестве примера лишь кое-что - так, Эренбург утверждал 23 ноября 1944 г.: «Нам не нужно "жизненного пространства"», или 30 ноября 1944 г.: "Мир смотрит на Красную Армию, как на Освободительницу... (Советский Союз) никому не навязывает своих идей", или 11 января 1945 г.: "Мы не хотим никому навязывать наших идей, наших обычаев", или 24 мая 1945 г., после достижения победы: "Мы выиграли войну потому, что мы ненавидели захватническую войну".[45]

Однако по мере того, как война приближалась к своему концу и Красная Армия глубоко внедрялась в сердце Европы, к чисто оборонительным оправданиям все больше примешивались наступательные тона. Советы, сознавая свою огромную силу, начали заявлять политические требования, выдвинув и представив мировой общественности пропагандистскую формулу о великой "освободительной миссии" Красной Армии.[46] В октябре 1944 г., когда советские войска пересекли границу Рейха в Восточной Пруссии, у Эренбурга появились первые соответствующие пассажи - так, 12 октября 1944 г. он писал: "Мы спасли европейскую культуру... Наш народ позитивно заинтересован в судьбе европейской культуры. Советская страна не порождает изоляционистов". 12 апреля 1945 г. это звучало уже яснее: "Пора констатировать, что победы Красной Армии являются победами советской системы. Мы обращаем внимание на тот факт, что именно наш народ спас Европу и мир от фашизма". А 17 мая 1945 г. почти в форме китча:[47] "Мы спасли всечеловеческую культуру, древние камни Европы и ее колыбели, ее тружеников, ее музеи, ее книги. Если суждено Англии породить нового Шекспира, если будут во Франции новые энциклопедисты... если воплотятся в жизнь мечты о золотом веке, то это потому, что солдаты свободы прошли тысячи верст и над городом тьмы водрузили знамя вольности, братства, света... Вот почему имя Сталина не только у нас, во всем мире связано с концом ночи, с первым утром счастья". И под датой 12 июля 1945 г. мы читаем в том же тоне: "Советский Союз спас народы Европы. Сталин пробудил совесть каждого... Мы любим Сталина".[48]

Советский Союз, который, якобы, решил судьбу даже Праги, Парижа и Рима, отныне стал в сознании народов, согласно словам Эренбурга от 10 января 1946 г., "не только географическим, политическим, но и нравственным понятием",[49] то есть, иными словами, в результате военных побед он стал примером для всех государств, из чего он сам затем сделал вывод, что вправе, со своей стороны, и вмешиваться в дела других стран. Сталин не думает "нападать на другие страны", он думает о том, чтобы "создать новый мир", писал Эренбург 8 февраля 1942 г.[50] Теперь, поскольку победа была завоевана, Сталин мог начать реализовать свои мечты о "новом мире", "новой Европе", Европе, в которой, как тотчас пояснил Эренбург, будут ликвидированы все "микробы фашизма". А кто были "микробы фашизма"? "Фашистами" отныне считались не только немцы, сторонники Гитлера, но и все те, кто по самым разным мотивам противостоял планам Советов относительно господства и большевизации, все те, кто воспринимал понятия о "правлении, реформе и прогрессе" иначе, чем коммунисты, прежде всего ненавистная буржуазия всех оттенков, сторонники правового государства на основе западной традиции, весь "духовный осадок порядочных с виду людей". Сталин указал политическую цель, Эренбург и ему подобные принялись пропагандировать ее в привычной манере.

Через несколько дней после безоговорочной капитуляции германского Вермахта, 17 мая 1945 г., Ермашев писал:[51] "Крах гитлеровского Рейха не освобождает человечество автоматически от всех тех опасностей, которыми могут угрожать миру темные силы фашизма и реакции" - слова, указывающие путь в будущее и ни в коей мере не малосущественные. Ведь здесь оглашалось важное стремление советского руководства, а именно настоятельное желание увидеть "фашистских преступников", "военных преступников" наказанными строжайшим образом. Организацией международного показательного процесса по испытанным образцам, при ведущем участии Советского Союза должно было быть достигнуто устрашающее воздействие на все силы "реакции", провоглашенные "последователями Гитлера и Муссолини", то есть на потенциальных противников сталинистских претензий на господство.

Уже упомянутый историк профессор Тарле 8 февраля 1945 г. мотивировал претензии Сталина на право формировать "будущее миролюбивых и свободолюбивых народов" мнимым опытом прошлого и изложил их вызывающим языком в следующих словах:[52] "Однако великая роль советского народа не исчерпывается тем, что он освобождает человечество от смертоносного немецкого кошмара. Пятая колонна, временно загнанная в подполье, еще живет на свете. Нацисты и полунацисты все еще существуют и готовятся вновь взяться за работу, которой они так долго и успешно занимались в Европе и за ее пределами. В грядущие годы европейские - и не только европейские - демократии окажутся перед необходимостью очень, очень экстренной борьбы, ведь у фашизма нет ни малейшего намерения уходить... Однако здесь он вновь натолкнется на то же непреодолимое препятствие - Советский Союз, советский народ. Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне создает твердую основу для торжества мировой демократии. Бессмертная заслуга сталинской стратегии и бойцов Красной Армии состоит в том, что они спасли мировую цивилизацию. Те, кто понимают, что борьба за свободу и демократию должна быть продолжена и после поражения гитлеровской военной машины, вплоть до полного морального и политического разгрома фашизма, с глубоким доверием смотрят на СССР".

Едва ли экспансионистские планы Сталина нуждались в более ясном изложении. Здесь имелось в виду продолжение агрессий, которые начались пактом с Гитлером 23 августа 1939 г. и теперь в третий раз приобретали иную форму. "Как вытекает из многочисленных заявлений Сталина, - с однозначной ясностью пишет Стефэн Куртуа, издатель "Черной книги коммунизма",[53] - его твердая воля и его идея состояли в том, чтобы продвинуться до Атлантического океана. Сталин уже в 1947 г. сказал Морису Торезу, тогдашнему генеральному секретарю ФКП, что он бы еще охотнее увидел Красную Армию в Париже, нежели в Берлине." Тем самым находит блестящее подтверждение вывод, сделанный в 1985 г. профессором Эрнстом Топичем в его книге "Сталинская война" (Stalins Krieg).[54] Однако продвижение до Атлантики всегда означало и установление ленинско-сталинской системы власти. Ведь тот, "кто оккупирует территорию, тот навязывает ей свою собственную социальную систему, - открыл Сталин Джиласу, доверенному лицу Тито и партизанскому вождю, в 1945 г. - Каждый навязывает свою собственную систему настолько далеко, насколько может продвинуться его армия. По-другому и быть не может." Вторжение англо-американских экспедиционных сил в 1944 г. поначалу пресекло амбиции Сталина. Однако лозунг борьбы против "фашизма", являющийся для активистов и духовных пособников "социализма" актуальным вплоть до наших дней, следует воспринимать так, как его понимали Советы: в смысле пропагандистской подготовки к расширению власти, от которого они никогда не отказывались. Итак, тот, кто противостоит агрессивным планам советского империализма, является, согласно этому определению, именно "фашистом" или "нацистом", для борьбы с которым годится любое средство. Сталинское понятие фашизма пережило даже Советский Союз и находит, к примеру, сегодня в ФРГ всеобщее применение в роли клеветнического термина, направленного против политически инакомыслящих. И тому, кто, скажем, захотел бы здесь в стране использовать боевое большевистское слово "антифашизм" иначе, чем сталинисты, их апологеты и наследники, больше не следует удивляться соответствующим репрессиям.

Правда, в реальности влияние советской пропаганды стало выходить за пределы территорий, оккупированных Красной Армией, уже весной 1945 г. Едва ли кто-то понял это яснее, чем Уинстон Черчилль, который в своей знаменитой фултонской речи в марте 1946 г. предостерегающе указал на то, что "далеко от России действует пятая колонна коммунизма", представляющая "растущую угрозу" для мира и всей "христианской цивилизации".

Примечания

[25]. Aleksandrov, Ehrenburg is Over-Simplifying. Soviet Public Opinion and the Situation in Germany, in: Soviet War News, 14.4.1945.

[26]. Kogelfranz, "So weit die Armeen kommen...".

[27]. Schlie, Diener vieler Herren.

[28]. Der Prozeß gegen die Hauptkriegsverbrecher, Bd. I, S. 340, S. 343; Bd. V, S. 136; Bd. XVIII, S. 223.

[29]. Soviet Weekly, 13.12.1945.

[30]. BA-MA, RW 6/v. 98, Teil 1, 18.9.1939; BA-MA, RW 6/v. 98, Teil 2, 22.9., 23.9., 24.9., 25.9.1939.

[31]. Documents on Polish-Soviet Relations, Bd. 1, S. 573, S. 607 f.; Rhode, Polen, Bd. 7, S. 1028; Polen erinnern Moskau an Völkermord; Hoffmann, Die Sowjetunion bis zum Vorabend des deutschen Angriffs, S. 83 f. Даже если эти цифры не вполне подтверждаются новыми критическими исследованиями, они все еще остаются достаточно ужасающими.

[32]. Gafencu, Vorspiel zum Krieg im Osten, S. 257.

[33]. Russia at War, S. 252.

[34]. Ebenda, S. 185, S. 189.

[35]. Ebenda, S. 143 ff., S. 162 ff., S. 195 ff.

[36]. Ebenda, S. 176.

[37]. Ebenda, S. 202.

[38]. Ehrenburg, Hatred, ebenda, S. 131.

[39]. Ebenda, S. 204.

[40]. BA-MA, RH 24-3/134, 10./11.8.1941.

[41]. Russia at War, S. 184 ff.

[42]. Churchill, Nach dem Kriege, S. 70 ff., S. 99, S. 157, S. 261 f., S. 265.

[43]. Russia at War, S. 112.

[44]. Wolkogonow, Triumph und Tragödie, Bd. 2/2, S. 197.

[45]. Soviet War News, 23.11., 30.11.1944, 11.1., 24.5.1945.

[46]. Ebenda, 12.10.1944, 12.4.1945.

[47]. Ebenda, 17.5.1945.

[48]. Ebenda, 12.7.1945.

[49]. Ebenda, 10.1.1946.

[50]. Russia at War, S. 253 f.

[51]. Soviet War News, 17.5.1945.

[52]. Ebenda, 8.2.1945.

[53]. Courtois, Stalin wollte bis nach Paris marschieren; derselbe, "Menschenopfer ungeheuerlich...".

[54]. В основном по этому поводу см.: Raack, Stalin's Drive to the West; Topitsch, Stalins Krieg, 3. überarb. und erw. Aufl., S. 176, S. 291.

Сталинская истребительная война

Иоахим Гофман


  Иоахим Гофман. Сталинская истребительная война (1941-1945 годы).
   Планирование, осуществление, документы.


   Joachim Hoffmann. Stalins Vernichtungskrieg 1941-1945.
   F.A. Verlagsbuchhandlung GmbH, München, 1998.
   Москва, 2006.

   Скачать DOC-файл

http://hedrook.vho.org/hoffmann/
Tags: "неудобная" история
Subscribe
promo nemihail 19:00, вчера 222
Buy for 20 tokens
На днях Ирине Волк, помощнику министра внутренних дел, официальному представителю МВД РФ присвоили очередное звание генерал-майора полиции. И началось, мол не достойна, мол обесценивают звание генерала и т.д. (фото: Яндекс Картинки, Ирина Волк) Больше других отличилась Мария Кожевникова,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments