beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Сталинский аппарат террора. Как фабриковались "массовый героизм" и "советский патриотизм". часть 2

Ужасная судьба ожидала кавказские народы - калмыков, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкар, часть кабардинского народа, а также крымских татар за их сотрудничество с германской оккупационной властью.[38] После первых, уже глубоких и кровавых волн чистки эти народы по решениям Сталина, Политбюро ЦК ВКП(б) и Государственного Комитета Обороны (ГКО) в 1943-44 гг. вырвали из их исконных мест проживания и депортировали либо в концлагеря в суровых районах Сибири и к северу от Полярного круга, либо в Среднюю Азию, там рассеяли, тем самым лишили их национальной индивидуальности и впредь обращались с ними практически как с заключенными. Десятки тысяч стали жертвами этого, по словам Хрущева в 1956 г., "массового беззакония", в котором он сам принимал участие, преступления, которое осуществлялось с использованием столь же коварных, как и жестоких методов, с обычными сопутствующими явлениями в виде расстрелов и систематического рассоединения семей. Здесь налицо однозначный факт геноцида, согласно определению Конвенции о предупреждении геноцида и наказании за него, принятой ООН в 1948 г., а в 1954 г. ратифицированной и руководством СССР.

Кто действовал так безжалостно даже против своего гражданского населения, тот, естественно, не мог знать жалости и в отношении собственных солдат. Это можно показать по многим характерным действиям. Например, распространенным явлением в Красной Армии было, что солдаты перед серьезными наступлениями сами причиняли себе увечья, чтобы избежать боевых действий. Самострелы, встречавшиеся во всех частях, как вновь и вновь вытекает из документов, как правило, расстреливались, по приговору военных трибуналов или без него - это в советских условиях было несущественно. Число осужденных за самострелы, значительное уже в 1941 г., скачкообразно возросло в 1942 г.: на Калининском, Юго-Западном и Северном фронтах с января по май 1942 г. - почти вдвое, на Северо-Западном фронте за тот же период - в 9 раз. Главный военный прокурор Красной Армии корпусной юрист Носов 18 июля 1942 г. избрал поводом для вмешательства не то, например, обстоятельство, что на "этапах", то есть в полевых лазаретах и военных госпиталях тыла, находились "иногда сотни самострелов", а то, что лишь немногие из подобных случаев вскрывались на передовой, в пунктах первой медицинской помощи (ППМ) и медсанбатах (МСБ). Его приказом № 0110 военным прокурорам фронтов и армий предписывалось действовать не задним числом, как было всегда до сих пор, но уже в период подготовки или непосредственно после начала активных боевых действий изобличить нескольких самострелов, осудить их и затем, чтобы достичь максимальной меры устрашения, немедленно расстрелять "перед строем".[39] Запугивание - таков был и в этой сфере принцип, чтобы вызвать среди солдат Красной Армии "массовый героизм" и "советский патриотизм". В отличие от условий в германском Вермахте, где солдат лишь в исключительных случаях подозревали в совершении так называемых самострелов,[40] в Красной Армии в принципе заведомо подвергалась подозрению широкая масса солдат. Даже в раненом или больном состоянии их, согласно подписанному генерал-лейтенантом Хрулевым приказу наркома обороны № 111 от 12 апреля 1942 г., должны были подозревать и преследовать как самострелов вплоть до санитарных учреждений.

Система пренебрежения человеческой жизнью, свойственная советскому рабовладельческому обществу, ясно проявляется в практиковавшемся Красной Армией методе наступления, тактике "человеческого парового катка", которая, согласно генерал-майору Григоренко, руководствовалась "бесчеловечным девизом": "Человеческих жизней не жалеть".[41] Генерал-полковник Волкогонов просмотрел тысячи оперативных документов Верховного Главнокомандующего Сталина и ни в одном из них не нашел указания на то, что следует щадить человеческие жизни, добиваться поставленных целей минимумом жертв, не бросать солдат в неподготовленные наступления. Напротив, Сталин требовал успехов "ценой любых жертв" и, например, в одном приказе обязал "как генерал-полковника Еременко, так и генерал-лейтенанта Гордова, не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами". "Жертвы, массовые жертвы" были ему безразличны и попросту не шли в счет, если только достигался намеченный успех.[42] И таким способом он, согласно Волкогонову, вел вооруженные силы к победе "ценой невыразимых потерь". Чем объяснить, спрашивал Волкогонов, "что наши потери были в два-три раза больше, чем у противника?"[43] - еще заниженные данные, поскольку, судя по опыту финской армии, советские потери уже в зимней войне, "по осторожным оценкам", превосходили финские впятеро: "Безо всякой оглядки на потери пехоту массами гнали на финские позиции".[44] Это соотношение подтвердили авторы позднего советского периода, когда они, к большому неудовольствию сталинистского "Военно-исторического журнала" (1991, № 4), прояснили, "что наша армия в минувшей войне понесла потери, которые в пять и более раз превосходили потери гитлеровской армии".[45]

Примененный Красной Армией уже в зимней войне метод наступления, отличавшийся от такового всех других армий, повторился в более грубой форме во время советско-германской войны, согласно девизу, который приписывается начальнику Главного Политуправления армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису: "Всех не убьют!" "Если не удается первая атака, то тупое следование приказу зачастую приводит к тому, что русская пехота истекает кровью под оборонительным огнем", - говорится в одном немецком обобщении опыта в 1941 г. А майоры Аникин и Горячев из 10-го стрелкового корпуса описали этот метод наступления на Кубанском плацдарме 10 марта 1943 г. следующим образом: "Если однажды дан приказ об исполнении и исполнение этого приказа оказывается невозможным, то красноармейцев, невзирая на самые большие потери, вновь и вновь гонят в бой в том же месте".[46] Да и как могло быть иначе в армии, в которой под личной угрозой находились даже командующие? В последнюю декаду июля 1941 г. Сталин был крайне раздражен, что немцы заняли Смоленск, ведь он видел, что на Москву надвигается угроза стратегического прорыва. По поручению Ставки Верховного Главнокомандования начальник штаба главнокомандования Западного направления генерал Маландин и член Военного совета Булганин приказали командующему 16-й армией генерал-лейтенанту Лукину, чьи войска находились в окружении, 20 июля 1941 г. вновь занять город Смоленск любой ценой: "Приказ Ставки не выполнен Вами... Отвечайте!.. Приказ должен быть выполнен до конца в любом случае. За невыполнение Вы будете арестованы и отданы под суд".[47] Аналогичный приказ получил и командующий 20-й армией, также окруженной под Смоленском, генерал-полковник Курочкин.[48] Тяжелораненый генерал-лейтенант Лукин дал немцам представление о том, в какой форме протекали тогда атаки. Деморализованных солдат "гнали вперед" и при тщетных попытках "вновь и вновь" жертвовали десятками тысяч из них. "Войска наступают только под сильнейшим принуждением со стороны политорганов", - таков был опыт и уже упомянутого командира полка майора Кононова.

Приведем картину таких наступлений по нескольким соответствующим показаниям из необозримой массы подобных.[49] "Среди задействованных сил примерно в 700 человек из первой атаки вернулись лишь 70-80, - говорил, например, 24 июля 1941 г. один полковник, начальник штаба 46-й стрелковой дивизии. - Вторая атака с вновь прибывшим батальоном... была столь же кровопролитной."[50] Немецкий 9-й армейский корпус доложил 2 августа 1941 г., что вражеские атаки, "несмотря на сильнейшие потери, ведутся чрезвычайно упорно... По собственным наблюдениям и по показаниям пленных было установлено, что русскую пехоту гонят в бой пулеметным огнем с тыла и пистолетами комиссаров".[51] "5 дней мы пытаемся наступать, - доверил своему дневнику 17 апреля 1943 г. погибший впоследствии старший лейтенант Сергеев из 2-го батальона 5-й гвардейской стрелковой бригады. - В ротах осталось 6-8 человек." И 1 мая 1943 г.: "Мы наступаем с прежним успехом, только потеряли много людей".[52] Что означала такая аномальная наступательная тактика для солдат Красной Армии, видно по показаниям нескольких пленных из выживших солдат 105-й стрелковой бригады от 11 июля 1942 г.[53] "7.7. бригада в первый раз была использована при наступлении на Башкино, - гласит протокол допроса. - В этом первом наступлении был почти полностью перемолот 1-й батальон... Участок наступления был уже усеян трупами после предыдущих атак 12-й гвардейской дивизии. Когда батальон вновь собрался после первого наступления, появились командир бригады (полковник) и комиссар бригады. Они велели выйти вперед всем комсомольцам и членам партии и сформировали из них 1-ю роту, которая при следующем наступлении должна была идти вперед во второй линии и расстреливать всех тех, кто отступил или залег. По приказу комиссара были расстреляны 3 красноармейца... При следующем наступлении 9.7. вновь наблюдались очень сильные потери, так что остатки бригады были к обеду сведены в батальон, который опять же использовался для нового наступления на Башкино. Из этого наступления вечером 9.7. при сборе батальона вернулись всего лишь 60 человек. Участок наступления представлял собой ужасную картину из-за большого числа трупов, везде были разбросаны части человеческих тел, особенно в воронках от прямых попаданий, так что ни один красноармеец не мог избежать этого жуткого зрелища."

Следует упомянуть еще несколько моментов из практики ведения боев Красной Армией, например, то, что перед наступлениями, когда только было возможно, раздавалась водка.[54] В результате этого красноармейцы шли вперед тесно сосредоточенными и несли большие потери. В отличие от немецкой, советская пехота зачастую не была оснащена даже стальными касками и тем самым беззащитно подвергалась риску тяжелых повреждений головы. Уже в боях с японцами у озера Хасан и с финнами в зимней войне танковые экипажи подчас запирали в их боевых машинах.[55] В 1941 г. с немецкой стороны отмечалось, что советских солдат запирали и в бункерах.[56] В ВВС было запрещено прыгать с парашютом над немецкой территорией.[57] Как гласил приказ 322-й стрелковой дивизии командиру 1087-го стрелкового полка майору Романенко от 16 января 1942 г., здания нужно было продолжать оборонять даже в горящем состоянии.[58] То, что красноармейцы погибали в пламени, не играло роли. Наконец, к этой тематике относится и то, о чем известил маршал Советского Союза Жуков после войны онемевшего при этом американского генерала Эйзенхауэра, а именно, что "когда мы подходим к минному полю, то наша пехота наступает точно так же, как если бы его там не было".[59] Возникающие человеческие потери воспринимались как нечто само собою разумеющееся.

Вся система пренебрежения человеческой жизнью нашла выражение и в тех методах, которыми с 1943 г. обращались с пополнением, насильственно призванным на вновь занятых территориях. При этом необходимо иметь в виду, что население Кавказа, казачьих областей на Тереке, Кубани и Дону, как и юга Украины, в целом поддерживало особенно хорошие отношения с немецкими войсками,[60] с советской точки зрения - позиция измены и враждебности. Насильственная мобилизация всех мужчин призывного возраста непосредственно после нового овладения этими территориями являлась тем самым частью актов наказания и возмездия, обычно предпринимавшихся в отношении населения. Как видно из приказа № 052 3-й гвардейской армии от 23 февраля 1943 г.[61] и как показал также майор Генштаба Жилов из штаба 58-й армии,[62] после первых неорганизованных наборов фронтовыми частями мобилизация мужского населения была предоставлена командирам корпусов и дивизий, которые должны были получить возможность спокойно восполнить высокие потери личного состава в своих соединениях. На практике были назначены местные коменданты, которые обратились к мужскому населению, пригрозив серьезными карами, и затем, с помощью особых отделов и прочих органов НКВД, начали систематично прочесывать города и населенные пункты в поисках "годных к военной службе" рядовых[63] и бесцеремонно призывать схваченных "в ту же ночь".[64] Военнообязанными и годными к военной службе считались все мужчины до 50, отчасти и до 60 лет[65] и, как правило, все юноши, включая 1927-й, подчас и 1928-й год рождения, то есть 16-летние и иногда 15-летние, во многих дивизиях - с фальсификацией даты рождения.[66] Согласно словам Сталина, что в этой войне не должно быть негодных, отставлялись только "явные больные и калеки", а во многих случаях привлекались как "годные к военной службе" даже лица с физическими недостатками. Молодые люди, в соответствии с оценкой, либо тотчас направлялись во фронтовые части, либо доставлялись в штрафные подразделения, так что, как говорится в одном месте, "штрафные роты большей частью состоят из солдат молодых и младших возрастов".[67]

В большинстве своем имеющих лишь скудное образование или вообще без такового, частично одетых в гражданскую одежду, плохо вооруженных и недостаточно обеспеченных довольствием, этих людей на линии фронта тотчас бросали в бой и гнали на немецкие пулеметы. Немецкие командные органы вновь и вновь регистрировали, например, на Таманском полуострове и в других местах, как противник заставлял свои части без обучения и подготовки, волна за волной, при "чрезвычайно высоких потерях" атаковать оборудованные и полностью подготовленные к обороне немецкие позиции. Неназванный советский политработник в ранге капитана очень точно отметил в своем дневнике 4 марта 1943 г.: "В окрэге молодых людей... мобилизуют и сразу же посылают в бой в качестве пушечного мяса".[68] "Высокие кровопролитные потери, - таково было единое мнение советских перебежчиков и военнопленных, - которые, естественно, несет это пополнение, не обученное и не заинтересованное сражаться за Советский Союз, воюющее между фронтом и заградительной командой, несутся сознательно, так как Советский Союз больше не заинтересован в сохранении этих элементов, зараженных фашизмом и, тем самым, представляющих угрозу для морального духа Красной Армии." Немецкие войска принимали во внимание эти бесчеловечные и противоречащие международному праву методы хотя бы в том отношении, что рассматривали вооруженных гражданских лиц не как партизан, а как военнопленных и соответственно обращались с ними, если те находились в боевых порядках и рядом с регулярными солдатами Красной Армии.

Отвечая на известную речь Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 г., Сталин в зарубежном интервью, опубликованном в партийном органе "Правда" 14 марта 1946 г., разъяснил, что "Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами и, кроме того, в результате немецкой оккупации и отправки советских людей на немецкие каторжные работы около семи миллионов человек", включая, стало быть, и военных, и гражданских лиц.[69] В последующем эта цифра не раз еще резко повышалась по пропагандистским мотивам. Так, общее число погибших военных и гражданских лиц в СССР, увеличенное в 1965 г. членом Политбюро [Президиума ЦК] и сталинским партийным доктринером Сусловым уже до 20 миллионов[70] и официально закрепленное в брежневскую эпоху, было повышено советским президентом Горбачевым 9 мая 1990 г. до 27 миллионов. 8668000 из них принадлежали к вооруженным силам, включая военнослужащих внутренних войск, пограничных войск и органов госбезопасности.[71] Год спустя, в преддверии юбилейных торжеств, 21 июня 1991 г. советский историк, профессор д-р Козлов даже решился утверждать: "СССР расплатился 54 миллионами погибших в годы войны".[72] Дискуссия с использованием явных спекуляций едва ли приведет к надежному результату. И, кроме того, как верно заметил австрийский военный историк, университетский доцент д-р Магенгеймер, "можно предположить, что основную часть погибших среди гражданских лиц следует приписать репрессиям, ликвидациям и депортациям сталинской системы, не в последнюю очередь - насильственным репатриациям в конце войны и после ее завершения в 1945 г., которые последовали по настоятельному желанию Сталина".[73]

Лично Сталин и потребовал после завершения войны, в приказе командующим войсками 1-го, 2-го Белорусских, 1-го, 2, 3, 4-го Украинских фронтов, а также "тов. Берия, тов. Меркулову, тов. Абакумову, тов. Голикову, тов. Хрулеву, тов. Голубеву" сформировать гигантские лагеря НКВД-НКГБ на миллион человек для "бывших военнопленных и репатриируемых советских граждан". Что же касается конкретно числа погибших среди военных, то следует напомнить, что Советский Союз воевал не только с Германским рейхом, но с 1939 по 1945 гг. также находился в состоянии войны со следующими государствами (или напал на них силой оружия): Польша, Финляндия, Италия, Румыния, Венгрия, Словакия, Хорватия, Иран, Болгария и Япония. Если уже генерал-полковник Волкогонов оценивает советские потери вдвое-втрое выше, чем у противника, но они в действительности только в зимней войне с Финляндией, "по осторожной оценке", впятеро превосходили потери противника и это соотношение с 1941 по 1945 гг., видимо, еще более ухудшилось, то причины этого следует искать прежде всего на советской стороне.

Советский Союз не признал Гаагские конвенции о законах и обычаях войны и не ратифицировал Женевскую конвенцию о военнопленных, желая воспрепятствовать, чтобы советские солдаты искали спасения в плену противника. Военнопленные принципиально считались "изменниками родины" и "дезертирами", которых надлежало уничтожать всеми средствами на земле и с воздуха, и в лагерях они подвергались советской авиацией целенаправленным бомбовым атакам. Итак, ответственность за потери среди военнопленных - таково было и мнение Международного комитета Красного Креста - изначально несло само советское руководство, что, однако, может снять вину с немцев лишь в той мере, в которой их обращение с ними диктовалось не бездушием и злой волей, а властью обстоятельств. Далее, обычные в Красной Армии на протяжении всей войны отдельные и массовые расстрелы вызвали среди солдат потери, которые трудно определить, но которые в целом должны были быть огромны. И, наконец, варварство советских методов наступления обошлось во множество человеческих жизней. Этими наступательными бойнями, которые бездушно включались в расчет советским руководством, Красная Армия отличалась от армий всех других стран, включая и немецкую. Стоит напомнить лишь о том, насколько серьезно, например, еще до Первой мировой войны в германской императорской армии шла борьба вокруг теории ведения по возможности бескровных пехотных наступлений и что слепые атаки напропалую на готового к обороне противника уже тогда считались фактически запретными.

Вопреки всем контрмерам к концу 1941 г. сдались немцам более 3,8 миллионов, а в целом за время войны - 5,245 миллионов советских солдат, согласно официальному определению - "изменников родины" и "дезертиров". Два миллиона из них погибли от голода и эпидемий, преимущественно - в первую военную зиму. Большое количество было расстреляно в полном ослеплении и органами охранной полиции и СД.[74] Однако миллион советских солдат добровольно перешли на военную службу к немцам и были вооружены немецкой стороной для борьбы против советского режима. При таких обстоятельствах возникает и вопрос о том, как можно всерьез говорить о "Великой Отечественной войне Советского Союза". Кроме того, какое оправдание имеют стереотипные фразы о мнимом "массовом героизме" и "советском патриотизме" советских солдат, если требовалось использовать самые недостойные насильственные средства, чтобы погнать красноармейцев в бой? "Повторяю, что военное поражение явилось результатом нежелания армии воевать", - писал в отношении 1941 года бывший лейтенант Олег Красовский из 16-й стрелковой дивизии имени Киквидзе, позднее - адъютант генерал-майора РОА Благовещенского и вплоть до своей смерти в 1993 г. главный редактор альманаха "Вече", издаваемого Русским национальным объединением.[75] Согласно генерал-лейтенанту профессору Павленко, вопросы советско-германской войны "беззастенчиво фальсифицировались" советской историографией. И представляется, что к этим фальсификациям в первую очередь принадлежали именно те раздутые пропагандистские формулы, которые наполняют историческую литературу о советско-германской войне вплоть до наших дней.

Примечания

[38]. Hoffmann, Kaukasien 1942/43, S. 456 ff.

[39]. BA-MA, H 20/290, 18.7.1942; Methodik für die Untersuchungsführung bei einzelnen Arten von Vergehen während der Kriegszeit, 1. Untersuchung bei vorsätzlichen Selbstverstümmelungen, ebenda.

[40]. BA-MA, H 20/290, o. D.

[41]. Hoffmann, Die Kriegführung aus der Sicht der Sowjetunion, S. 780 f.

[42]. Volkogonov, Stalin als Oberster Befehlshaber, S. 491 f.

[43]. Волкогонов, Верховный Главнокомандующий, с. 3, Архив авт.

[44]. BA-MA, RH 19111/381, 1940.

[45]. Гареев, О мифах старых и новых, с. 46.

[46]. BA-MA, 34691/2, 10.3.1943.

[47]. BA-MA, RH 21-2/649, 20.7.1941.

[48]. BA-MA, RH 24-5/110, 30.7.1941.

[49]. См. также текст немецких листовок: BA-MA, RH 21-3/v. 782.

[50]. BA-MA, RH 21-3/437, 24.7.1941.

[51]. BA-MA, RH 21-2/650, 2.8.1941.

[52]. BA-MA, RH 20-17/487, 26.7.1943.

[53]. BA-MA, RH 21-2/707, 11.7.1942.

[54]. BA-MA, RW 4/v. 329, 3.8.1941; BA-MA 27759/15, 21.12.1942.

[55]. BA-MA, RH 19III/380, 15.1.1940.

[56]. BA-MA, RH 24-3/134, 23.6.1941; BA-MA, RH 24-17/152, Juni 1941.

[57]. BA-MA, RH 24-3/134, 16.7.1941.

[58]. BA-MA, RH 24-24/336, 16.1.1942.

[59]. Eisenhower, Crusade in Europe, S. 467.

[60]. Hoffmann, Kaukasien 1942/43, S. 430 ff.

[61]. BA-MA, RH 24-3/146, 5.3.1943.

[62]. BA-MA, RH 20-17/457, 12.2.1943.

[63]. Ebenda, 19.6.1943.

[64]. BA-MA, RH 24-3/146, 2.2.1943.

[65]. BA-MA, RH 24-3/147, 12.3.1943.

[66]. BA-MA, RH 21-3/v. 496, 19.10., 29.10., 22.12.1943.

[67]. Ebenda, 14.10.1943.

[68]. BA-MA, RH 24-3/147, 21.3.1943.

[69]. Интервью тов. И.В. Сталина.

[70]. Magenheimer, Massenrepressalien, Bevölkerungsverluste und Deportationen, S. 540.

[71]. Гриф секретности снят, с. 129.

[72]. Kozlov.

[73]. Тепляков, Трагедия плена.

[74]. Hoffmann, Die Kriegführung aus der Sicht der Sowjetunion, S. 730; derselbe, Die Geschichte der Wlassow-Armee, S. 140 f.

[75]. Красовский, 22 июня 1941 года, с. 7.

Сталинская истребительная война

Иоахим Гофман


  Иоахим Гофман. Сталинская истребительная война (1941-1945 годы).
   Планирование, осуществление, документы.


   Joachim Hoffmann. Stalins Vernichtungskrieg 1941-1945.
   F.A. Verlagsbuchhandlung GmbH, München, 1998.
   Москва, 2006.

   Скачать DOC-файл

http://hedrook.vho.org/hoffmann/


Tags: "неудобная" история
Subscribe
promo nemihail 19:00, yesterday 222
Buy for 20 tokens
На днях Ирине Волк, помощнику министра внутренних дел, официальному представителю МВД РФ присвоили очередное звание генерал-майора полиции. И началось, мол не достойна, мол обесценивают звание генерала и т.д. (фото: Яндекс Картинки, Ирина Волк) Больше других отличилась Мария Кожевникова,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments