?

Log in

No account? Create an account

August 10th, 2014

Взгляните на войну с другой стороны. Die Deutsche Wochenschau Nr 566 от 09. 07. 1941 года.

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

«Неприемлемые потери»

У военных есть такой термин - «неприемлемые потери». Они не обязательно должны быть окончательными, фатальными, «под ноль». Потери должны быть такими, при которых вы скажете: ну нет, это слишком, больше не надо. Мы с азартом включились в обмен санкциями. В противниках у нас почти целиком и НАТО, и ЕС, и Большая Семерка. Кто воюет на нашей стороне? Кроме нас – никого. До каких пор мы сможем отвечать ударом на удар? Как сильно и как долго сумеем бить? Такие битвы – это всегда вопрос двух вещей. Вопрос ресурсов и вопрос психологии. Когда-то Советский Союза противостоял Западу и тоже вел гонку. Гонку вооружений, космическую гонку, борьбу за сферы влияния по всему миру. Но Советский Союз был не только больше по территории.

Население СССР было вдвое больше населения России. Мы потеряли не просто половину людей, но и экономические ресурсы наиболее развитой части страны. Значительная часть бывших советских республик не только не является нашими союзниками, а наоборот – враждебна нам. У нас больше нет Варшавского блока, его бывшие члены – тоже наши враги. Вся эта Азия и Африка, которых мы прикармливали и где насаждали свои порядки, послала нас на три буквы, а мы еще и долги им прощаем десятками миллиардов. У нашей страны просто нет материальных и экономических ресурсов, чтобы отвечать ударом на удар длительное время. Это не тот бокс, где поединок может продлиться все 12 раундов. Этот ожесточенный бой должен закончиться гораздо быстрее. Но есть и второй аспект – психологический. И именно здесь идет речь о «неприемлемых потерях». И я в который раз обращаю внимание на то, что запас терпения у нашего народа колоссальный, не сравнимый, боюсь, ни с каким другим.

Мы можем отказаться не только от импортных продуктов, мы вообще можем не жрать. Поколения россиян росли безо всякого детского питания, памперсов, оливок, сыра с плесенью, без автомобилей, без телефонов, с сортиром во дворе, водой из колодца, ходили в одних штанах десять лет, десять лет копили на холодильник или телевизор, никогда не бывали не то, что за границей, но даже в соседней области. Мы можем обойтись без чего угодно. Мы можем обойтись безо всего сразу. Мы можем обходиться без чего угодно и безо всего сразу не просто долго, а всю жизнь. Евросоюз сетует на потерю 12 миллиардов от наших санкций, а норвежские лососеводы в панике от того, что их рыба нам больше не нужна. Для них такие потери могут оказаться неприемлемыми. А нам, простите за грубость, насрать на этот лосось, на этот тухлый сыр, подтереться этими йогуртами и хамоном. Для нас неприемлемых потерь нет. Мы готовы потерять всё. Но есть нюанс. Когда мы теряем абсолютно всё, мы вдруг озираемся по сторонам и устраиваем революцию.
Антон Орехъ

Ссылка

Все, что творилось при «социализме» – абсолютно все был прикрыто, присыпано, завуалировано ложью

Неужели Советская власть действительно была самой кровавой в истории?

Нет, много чего в истории было, от Чингис–хана до Гитлера, но вот более лживой системы, чем советская, не было никогда.

Годами и десятилетиями с утра до вечера народу врали и врали без конца, и большие начальники и мелкие сошки.
Все, что творилось при «социализме» – все, абсолютно все был прикрыто, присыпано, завуалировано ложью, обманом.

Под ложным предлогом, устроив провокацию, Сталин напал на Финляндию в 1939 г.

За неделю до нападения Гитлера обманули и демобилизовали весь народ насквозь лживым «Заявлением ТАСС».

С глубокой скорбью хоронили Михоэлса, убитого по прямому приказу Сталина, а расстрел десятков тысяч польских военнопленных свалили на немцев.

Под ложным « призывом от группы товарищей» вторглись в Чехословакию.

В Афганистане, воспользовавшись тем, что президент Амин пригласил наши войска, высадили в аэропорту элитный отряд, штурмовали дворец президента, убивая своих же « союзников и братьев» из президентской охраны, отравили и расстреляли самого президента, а потом объявили о « пленуме ЦК», снявшем Амина.

Врали, когда разбивались футбольные или хоккейные команды, когда был Чернобыль.

Врали на весь мир, привезя ракеты на Кубу, сбивая южнокорейский авиалайнер, вырезая Хрущева из видеокадра встречи Гагарина.

Врали и при похоронах Хрущева, навесив на ворота Новодевичьего кладбища табличку « Санитарный день».

Врали, что у умирающего Андропова простудное заболевание.

Да что там, я уж и не говорю о том, что все обязаны были зубрить «Краткий курс», этот феноменальный концентрат лжи, энциклопедию фальсификации истории.
Георгий Мирский

Ссылка

0_5eff4_71c37150_L

Неизвестная блокада

001

Этим заглавием объединены две книги, увиденные мною в книжном магазине. Первая содержит рассуждения автора, их вполне можно опустить. Во второй приведены документы, они достаточно интересны для понимания правды о блокаде. К сожалению, главная ложь все же остается. Постараемся отметить, каких документов нет. Например, отсутствуют документы о снабжении армии и флота, сосредоточенных в блокированном городе. Вообще-то говоря, в любом блокированном городе армия обычно берет под свой контроль все запасы продовольствия и из них выделяет питание для мирного населения. В Ленинграде снабжение населения оставалось отделенным от снабжения армии.

Огромные запасы продовольствия, свезенные из Прибалтики, Белоруссии, ряда областей и, наконец, с самой Ленинградской области, были переданы в распоряжение армии.

Не обвиняйте армию в патологической жадности: она щедро делилась с партийными, государственными, хозяйственными работниками определенного уровня, все они были взяты на военное снабжение по нормам командного состава.

А вот с умирающими детьми армия делиться не стала.

Ну, и, конечно, не было приведено документов о таком событии, как прибытие зимой 1941-42гг в город нескольких хлебных обозов (с одним из них приехала сестра Ольги Берггольц). Между прочим, в прокате было два фильма об этом - один «документальный», другой художественный. Как там врут, разбирайтесь сами, если есть желание.

Я разговаривал с реальным участником этих обозов. Он сказал главное: обозы пересекли линию фронта с согласия и разрешения немцев!

Господа! Вы по–прежнему считаете, что это нужно держать в секрете?
Read more...Collapse )
Ссылка


zz77

Идеология и жизнь гамадрилов

001_right


Народ и власть в России, наконец, едины!

О какой морали и ценностях говорят российские политики, по привычке употребляя слово «христианские», если не о евангельских? Ведь для апелляции к морали нужна идеология, которая эту мораль вводит и проповедует.

Идеология у правящей верхушки есть. Эту идеологию разделяет и большая часть населения страны. Я бы назвал ее идеологией «Зоны в кольце Свободных Поселений». Психологи, вероятно, употребили бы вместо «зоны» термин «примитивная группа». Примитивная группа не занимается сложными творческими процессами, не производит сложный продукт. Она может добывать, распределять, потреблять – решать простые, стандартные задачи в рамках неограниченного ресурса. Уровень сотрудничества в таких группах минимален, само сотрудничество механистично (иначе в иерархии ценилась бы способность сотрудничать), результат (объем приобретаемых ресурсов) мало зависит от качества действий членов группы (иначе в иерархии ценились бы эффективные игроки). В условиях, когда личные свойства индивидуума незначительно влияют на изменение общего результата действий, дифференциация происходит только по способности индивидуума присвоить себе большую часть общего дохода. Члены примитивной группы оцениваются исключительно с точки зрения положения в иерархии, которое, в свою очередь, определяется силой (в широком смысле) и корреспондирует с правом на распределение (и в первую очередь отбор в свою пользу) имеющихся у группы ресурсов.
Read more...Collapse )


1000

Дети кухарки на войне. часть 1

Базовый советский миф о Великой Отечественной войне

Как только грянули первые залпы 22 июня, сталинская пропагандистская машина выдала сравнительно стройный миф. Это был миф о внезапном нападении на ничего не ожидавшую мирную страну. Миф объяснял поражение в июне-июле 1941 года именно тем, что СССР к войне не готовился и нападения совсем не ожидал.

Поскольку с 1941 года сложившиеся воюющие блоки были стабильны, довоевали до 1945 в прежнем составе, все последующие мифы, в конечном счете, создавались на его базе.

Основные положения мифа созданы практически мгновенно, они прозвучали по радио 22 июня в 11 часов 36 минут по московскому времени, в знаменитой речи Молотова. Собственно, из нее-то население СССР и узнало о начале войны уже не с Польшей и Финляндией, а с Третьим Рейхом.
Read more...Collapse )

ja_pomnju_2

Дети кухарки на войне. часть 2

Мифы-предшественники

Официальный миф СССР исходил из того, что в СССР у власти находилась самая передовая общественная теория Карла Маркса и В.И. Ленина, марксизм-ленинизм. Она не имеет ничего общего с расовой теорией и человеконенавистническим учением «фашистов». СССР рано или поздно должен был стать «Земшарным». Но с кем именно начнется Вторая мировая война, было совершенно не очевидно.

Мифологично уже представление о реализации в 1941 году единственно возможного «расклада сил» воюющих сторон. Коалиции складывались в какой-то мере и случайно. Реальность союзнических отношений Британии и СССР была неожиданностью для обеих сторон.

3 сентября 1941 года Сталин писал Черчиллю, что без высадки англичан во Франции и без ежемесячных поставок в СССР 400 самолетов и 500 танков «Советский Союз либо потерпит поражение… либо потеряет надолго способность к активным действиям на фронте борьбы с гитлеризмом.

13 сентября 1941 года Сталин даже просил Черчилля «высадить 25–30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР».

Черчилль писал Рузвельту по этому поводу: «мы не могли отделаться от впечатления, что они, возможно, думают о сепаратном мире».
Read more...Collapse )

ja_pomnju_3

Дети кухарки на войне. часть 3

Великая отечественная? Для кого?
Наверное, миф о «политическом единстве советского народа» — самый подлый и самый лживый из тезисов официальной советской пропаганды.

К 1939 году в СССР было множество людей, вовсе не разделявших воззрения коммунистов, а то и враждебных этим идеям. Не будем даже говорить, что в зарубежье жило до миллиона активных врагов советской власти и что они охотно работали на финскую, германскую, американскую, китайскую, японскую разведки и армии.

В самом СССР число только «сосланных кулаков» достигало почти 2 млн человек. С 1929 по 1941 г. число советских перебежчиков в Финляндию, Китай и Персию, Румынию и Польшу исчисляется, по крайней мере, десятками тысяч человек. Во время Великого Голода 1931–1932 годов в Казахстане из СССР откочевало порядка 1 млн казахов.

В 1941 году Красная Армия частично разбежалась, частью сдавалась в плен батальонами, полками и чуть ли не дивизиями. Число сдавшихся называют разное: от 4,5 млн до 5,4 млн.

Приблизительность цифр доказывает одно: толком никто не считал.
Read more...Collapse )

ja_pomnju_4

Дети кухарки на войне. часть 4

Обманутые советские люди
Впрочем, тут может быть различие взглядов людей двух цивилизаций. Глубоко советский человек, Виктор Резун-Суворов искренне разочаровался. В духе: «представьте, живете вы с прекрасной женщиной год, два, десять…….И вдруг узнаете, что у вашей любимой, обожаемой женщины темное грязное прошлое. Настолько темное, что попытка проникнуть в него грозит смертью. Вам попросту отрежут голову, если только рыпнетесь что-то выяснять».

Я не понял только, имеется ли в виду под «прекрасной женщиной» Вторая мировая война, Великая Отечественная война, СССР, Советская армия или, святая сила с нами, революция.

Не будучи советским человеком, автор этих строк и не испытал такого разочарования.
Read more...Collapse )

Жестокость вырожденцев

То, как жестоко, со сладострастным садизмом, заламывали руки Навальному при аресте 6 мая, напомнило мне слова одного из оппозиционных кандидатов в президенты Белоруссии, тоже проведшего в заключении достаточно времени. Но слова эти были сказаны задолго до российских и, тем более, белорусских протестов, во время рядовой правозащитной конференции в одной мирной европейской стране. И вот тогда, выступая и что- то говоря о политике российского государства на Кавказе, будущий кандидат в президенты и сиделец сказал, что русские в Чечне действовали со своей обычной восточной жесткостью.

Я тогда, в соответствии с формулой Пушкина, мол, сам ругаю свое отечество с головы до ног, но мне неприятно, когда то же делает иностранец, устроил своему белорусскому приятелю обструкцию, правда, сделав акцент на эпитете восточный. Как, дескать, можно делать вид, что принадлежишь Западу, если вся страна по-восточному лижет задницу батьке Лукашенко? И мой приятель тут же согласился: да, у нас тоже деспотический Восток, а вот русскую жестокость мы вместе упустили.

И эта жестокость, которую можно называть восточной, можно имперской, действительно у нас в крови, как блуд труда, по мнению поэта. Вряд ли Сталин устраивал специальные инструктажи для следователей-палачей, для жестоковыйных конвоиров, для душегубов-надзирателей — они действовали на свой страх и риск и проявляли чудовищную жестокость, потому что она, эта жестокость и грубость, была мила их натуре.

Точно так же главврачи не настаивают на том, чтобы нянечки и санитарки в больницах были грубее грубого, чтобы гардеробщицы облаивали каждого второго посетителя, чтобы автовладельцы давили пешеходов и стреляли друг в друга из травматики. Жестокость есть косточка, которая сидит в нашей имперской душе. И дело не только в простонародном происхождении.

Я неоднократно видел в Америке, как в ресторане ведут себя вполне интеллигентные во всем остальном и успешные вояжеры из России. С официантами (а точнее, с девочками-официантками, которые подрабатывают здесь на учебу) они ведут себя самым хамским образом — повелевая как ничтожному слуге. Отчего аборигенам приходится предательски краснеть и просить сбавить тон, объясняя, что разыгрывать из себя деспота в кафе, по меньшей мере, неуместно. А ведь это та же самая жестокость к более слабому, в Америке еще более неуместная, так как на месте якобы ленивого и корыстного халдея оказывается обыкновенный студент, работающий на каникулах или в свободное время.

Так или иначе, русские (советские) жестокость и хамство — наиболее отчетливые национальные, культурные отличия, которые вместе с имперским же максимализмом и трусостью перед заведомо сильным и являются искомым национальным характером.

Вот ещё пример: в Берлине однажды была устроена свободная телестудия со свободным микрофоном. На одной заштатной станции метро была оборудована кабинка, в которой каждый вошедший мог сказать речь, тут же транслирующуюся на экраны метрополитена. Я не помню, сколько было экранов, зато помню, как меня удивило то, что говорили разные люди в этом импровизированном Гайд-парке. Люди дельно и спокойно, как разговаривают со старшими и более опытными товарищами, делились впечатлениями об общественной системе Германии, о том, что им нравится или не нравится, но без смехуечков, без ржания и грубых шуток, а ответственно и внятно, как взрослые люди, специально обученные выступать перед незнакомой аудиторией.

Я тут же представил себе этот свободный микрофон в нашем каком-нибудь рабочем районе — кроме стеснительной ржачки, глупых шуточек или мата, вряд ли что можно было бы услышать. Потому что грубостью мы прикрываем стеснительность и неуверенность в правильности собственного поведения. Мы стесняемся вежливости как слабости, тихого голоса как знака презренной интеллигентности, мы грубим и хамим, чтобы себе самим казаться принадлежащими к клану право имеющих, к числу временщиков, правящих нами по принципу кто смел, тот и съел.

Мы действительно жестоки, немилосердны к своим идеологическим противникам, к своим явным и подразумеваемым оппонентам, мы опасны для самих себя — так как самих себя уничтожаем и унижаем с невиданной легкостью, и продолжается это который век.

Мы удивляемся и возмущаемся, что нас особо никто не любит, особенно наши бывшие и настоящие соседи, те, с кем мы воевали или даже дружили, вроде наших соратников по единому социалистическому лагерю. У нас самих короткая память, но чехи, поляки, грузины, литовцы, латыши, западные украинцы и белорусы, эстонцы и румыны помнят нашу ничем не спровоцированную грубость и жестокость, а немцы очень хорошо помнят, как мы насиловали их девушек и женщин в последние годы войны, как вели себя словно варвары, ничем не лучше кинематографических фашистов и оккупантов.

Понятно, что сегодня власть опять делает ставку на эту национальную отрыжку, которая на самом деле никуда не делась, а только словно ждет момента, чтобы выплеснуться со всей яростью и обидой — на жизнь, уходящую бесполезно, на власть, вечно врущую и подло обещающую рай, на себя, не нашедшего в мире достойного применения. В то время как наглые и никак не более умные люди жируют и катаются как сыр в масле, по сути приватизировав страну.

Поэтому милицейскому начальству не нужно даже ничего особенного говорить, настраивая полиционеров и омоновцев на жесткий контакт с митингующими — ненависть и жестокость у нас в крови. И они тем сильнее, чем меньше сдерживаются той культурой, в которой быть грубым и жестоким — стыдно. Но такой оазисной, и даже точечной, культуры на наших просторах мало, как мало примеров умеренных европейских нравов.

Быть жестоким — значит быть крутым, обладать властью, быть среди право имеющих, а не принадлежать к ущербному слою недовольных протестующих интеллигентиков и очкариков. Да, быть жестоким — значит обслуживать начальство по первому рангу, начальство, которое всегда готово спросить за либерализм, но никогда не даст в обиду подчиненного, проявившего жесткость и исполнительность в одном пакете.

Понятно, что жестокость — это своеобразная незрелость характера, инфантильная детскость, неумение поставить себя на чужое место. И уверенность, что дубинка и возможность ломать руки и крушить ребра будет твоя и только твоя привилегия. А в случае чего всегда можно сослаться на полученный приказ. Понятно, что резонатором русской жестокости всегда выступала власть, которой была выгодна эта кровожадность, эта садистская верность, эта не рассуждающая и лишенная сантиментов исполнительность с бонусом физического кровавого насилия. Жестокий слуга — лучший слуга, прошедший школу имперского послушания.

Только себе русские рассказывают, какие они добрые, какие терпимые, как помогают соседу, тем более что порой действительно помогают, с невиданной силой терпят то, что другие давно бы уже терпеть перестали, а примеры доброты — за ними далеко ходить не надо. Но жестокость, непримиримость, садизм и максимализм — качества не столько душевные, сколько социальные, воспитанные обществом и государством, всегда имеющим нужду в тупых и не рассуждающих исполнителях, которых не остановит ни вид, ни запах чужой крови. Да и власть готова всегда петь осанну и льстить своему народу, называя его вослед патриотичному писателю всемирно отзывчивым и по-православному всечеловеческим. Но это то православие и та отзывчивость, от которой почему-то не мягчеют нравы, не появляется стыд за пролитую кровь, за отнятую у других свободу, в том числе гарантированную Конституцией.

Русская жестокость — это по большому счету ненависть и глубочайшее неуважение к себе, выражаемые в кровожадности по отношению к другому. Потому что только на слабом можно выместить ту степень слабости и беззащитности перед грубой властью, которую любой не облеченный ею испытывает каждую минуту, пока не передаст жестокость по эстафете. Это и есть национальное ноу-хау — причинение боли другому, дабы освободить от боли себя. Такое, конечно, есть везде, но только у нас в эту кровавую игру играют с подлинным энтузиазмом.

Ссылка

Папа! Папочка! Не надо!..

Буль-буль
В 1930-е в в СССР так и не смогли достичь уровня потребления алкоголя при царизме. В целом, страна тогда трезвела. Крест на этой тенденции поставила ВОВ, когда Сталин сделал в армии потребление водки каждодневной практикой. Архивы того времени также показывают, как обжиралась и опивалась рать чинуш и карателей в тылу.

В книге «Веселие Руси. ХХ век» (М., изд-во «Пробел-2000», 2007 г., 500 экз.) даётся как экономико-статистический анализ, так и приводится множество архивных данных по проблеме алкоголизма в Российской империи и СССР. Значительная часть книги приведена «перелому» в алкогольной отрасли, когда страну подсадили на водку – 1939-1945 годы.

Начнём с того, что в 1930-е годы страна по сравнению с царским временем была относительно трезвой. Так, в 1936 году душевое потребление водки составляло 3,6 литра против 8,1 литра в 1913 году. В 1935 году выпуск водки в СССР составлял 320 млн. литров год против 432 млн. в 1913 году. Более того, в 1936 году Сталин поставил вопрос о наращивании выпуска виноградных вин и постепенном сокращении выпуска водки. Фактически планировалось на 1941 год увеличить выпуск вина по сравнению с 1913 годом в 4 раза, а выпуск водки сократить в 1,5 раза. В итоге в 1940 году в СССР было переработано 300 тысяч тонн винограда и выпущено 135 млн. литров вин. План был выполнен.
Read more...Collapse )

Москва 2011 … как хорошо в стране советской жить

268

Фантомы ностальгии


Я пожил в Москве около года (после 15 лет жизни в США) и вот мои впечатления.
Позарившись на высокую зарплату я поехал работать в офис одной американской фирмы в Москве. Устоять было трудно - около пяти тысяч зарплата + 90 долларов в день суточных + бесплатное жилье. Приехал.

Pабота была просто не бей лежачего - как говорится синекура. И тем не менее, проработав неполный год, я собрался, разорвал контракт и вернулся в США (как впрочем около 8 других сотрудников).

Вот почему:

1) Жуткая экология. Грязный воздух, грязная вода. Летом дышать просто невозможно из-за того, что московские власти не подумали оснастить машины каталитическими конвекторами, которые убирают большое количество вредных веществ в выхлопах автомобилей. В основном бензин как говорится в Pоссии «паленый» - то есть присутствует и свинец и другие тяжелые металлы. Воздух грязный, загазованный, и по сравнению с московским воздух Нью-Йорка - просто бальзам.

2) Повсеместное воровство. Купил бутылку минеральной воды - она фальшивая. Купил бутылку вина - оно поддельное. Один раз отравился маслом, одни-единственный раз купил маленькую бутылку водки (я ее пью редко, но тут надо было) - дня три лежал с отравлением. Pоссия - это страна воров, где люди плюют на других людей ради денег. Противно до ужаса, даже в советское время было лучше.

3) Везде грязь и полное бескультурье. Я пытался ездить на работу на автомашине, из-за пробок и грязи плюнул и стал ездить на метро. Оно тоже ужасное, но все-же лучше, чем автодороги. Девушка едет на «крутом» джипе и считает, что правила дорожного движения не для нее написаны. Еле увернулся - и таких случаев было много. Такое впечатление, что на автодорогах люди становятся зверьми.

4) Коррупция беспредельная. Каждый видя американский паспорт пытается либо «развести» либо содрать втридорога. Московские гаишники - это отдельная история, я сразу стал следовать принципу - этим гадам - ни копейки.

Сколько раз мне приходилось простаивать по часу, пока гаишник пытался содрать с меня деньги за какое-то «нарушение» и только звонок в консульство США с просьбой прислать консула на место «происшествия» успокаивал мародера. Я понимаю, что государство платит гаишникам очень маленькую зарплату (способствуя коррупции), и они вынуждены снимать дань со всех проезжающих.

... то не то что страна третьего, а скорее всего четвертого мира. Помимо гаишников совершенно антикварная, феодальная система регистрации или прописки. Я снимал квартиру в Подмосковье (там воздух чище) а регистрироваться мне приходилось в Москве - сколько же я натерпелся хождений по всяким бюрократическим инстанциям (у меня была с точки зрения местных властей «липовая» регистрация в Москве).

Все это напоминает мне африканскую страну или в лучшем случае - латиноамериканскую - уровень коррупции у них примерно такой же, ну может чуть ниже.

5) Безопасность. К сожалению уровень безопасности крайне низок, во всяком случае все мои знакомые коллеги-американцы старались вечером без особой нужды на улицу не выходить. В нашей компании была даже специальная «крыша» - охранное агентство, куда надо было звонить, если попадал в беду. Обычно «беда» - это значит милиция.

Я ни разу к ним в лапы не попадал, но пара моих знакомых американцев попали и звониле «крыше» с просьбой по помощи. Крыша работала даже лучше, чем американское посольство - милиционеры после разговора с «крышей» теряли всякий интерес к задержанным и почему-то сразу же их отпускали. За эту крышу компания платила очень хорошие деньги. Оно того стоила - любой вопрос они решали за пару минут.

6) Хамство. Как правило в общественной жизни обслуживающий персонал магазинов, торговых точек просто ведет себя непристойно по мировым понятиям. есть, конечно исключения, я встречался и с вежливым к себе обращением, но как правило хамство - это норма жизни. Хамство, воровство (сколько раз приходилось сталкиваться с обсчетом - вы себе не представляете)

Я могу продолжать и продолжать - многие читатели скажут, что я «лью грязь» на родину - скорее всего мое письмо раскритикуют и скажут, что я неправ. Но посудите сами: из нашего персонала почти каждый месяц кто-то увольнялся и фирме приходилось нанимать новых сотрудников.

После того, как мы нашей американской делегацией слетали в Сибирь, ведущий инженер на следующий же день подал заявление об увольнении - так как самолет, на котором мы летели, вообще не подпадал ни под какие требования безопасности. Скотчем были заклеены панели, крылья черные, такое впечатление, что если он долетит, то попадет в Книгу pекордов Гиннеса.

Он долетел, но главный инженер по прилету сразу же уволился и вернулся в США - ему надо было бы раз в месяц летать этим антиквариатом и он решил своей жизнью не рисковать. Я просто не буду упоминать о безобразно высоких ценах на самые обыденные бытовые товары - пришлось купить кое-какую одежду, она была страшно дорогая и жутко низкого качества.

Обувь - просто позор, стоит сумасшедшие деньги и качество не выше американского « Wall - Mart » - как только я стал собираться, сразу выкинул весь этот ужас. Итог: больше ни за какие деньги туда не поеду, так как качество жизни в столь разрекламированной Москве нулевое и нормальный человек постарается оттуда вырваться любой ценой. Где-то даже хуже, чем в советской Москве - там по крайней мере был хоть какой-то порядок.

Надеюсь, что мою точку зрения опубликуют и она заставит задуматься многих прежде, чем переезжать в этот действительно негостеприимный город.

(Постскриптум. Недавно читал о путешественнике, который объехал более ста стран мира, так вот, Москву он назвал «самым негостеприимным городом на планете» - я думаю, что он прав. Если отбросить все московские «понты» и посмотреть на действительность не через розовые очки, а напрямую, вы сможете убедиться, что так оно и есть.

http://ipvnews.org/hegemon_article20062011.php

Обоссать и бросить в канаву!

Отца моего загребли на войну курсантом прямо из летной школы. Было ему неполных 20 лет...
Умер он от старых ран (три раза сбивали) десяток лет назад. Мужик был необычайной крепости - в своего отца. Рост 198 см, вес 120 кг. В любую дверь мог пройти только нагнувшись и бочком, бочком...
После войны прошло 65 лет. Это с окончания. С начала, соответственно, 70.
К чему это я?
А значить любому фронтовику, пусть он хоть "герой полка", попавший на кровопускание совсем мальцом, должно быть не меньше 85 лет. А считать по-нормальному, то и все 90. Так?
В России за 80 и живой, - уже за это можно Звезду Героя на грудь вешать.
Так о каких ветеранах, говорливые лжедмитрии нам уши протирают? А вернее вам...
Решил я тут небольшую подборочку привести. Про войну. Проветрить ваши мозги заплесневелые.


Попразднуемся...


...Вдруг в непрерывности ритма дорожного движения обнаружились перебои, шоссе расчистилось, машины застыли на обочинах, и мы увидели нечто новое — кавалькаду грузовиков с охраной, вооруженных мотоциклистов и джип, в котором восседал маршал Жуков. Это он силой своей несокрушимой воли посылал вперед, на Берлин, все то, что двигалось по шоссе, все то, что аккумулировала страна, вступившая в смертельную схватку с Германией. Для него расчистили шоссе, и никто не должен был мешать его движению к немецкой столице.

Но что это? По шоссе стремительно движется грузовик со снарядами, обгоняет начальственную кавалькаду. У руля сидит иван, ему приказали скорей, скорей доставить боеприпасы на передовую. Батарея без снарядов, ребята гибнут, и он выполняет свой долг, не обращая внимания на регулировщиков. Джип маршала останавливается, маршал выскакивает на асфальт и бросает:

—...твою мать! Догнать! Остановить! Привести сюда!

Через минуту дрожащий иван предстает перед грозным маршалом.

— Водительские права!

Маршал берет документ, рвет его в клочья и рявкает охране:

— Избить, обоссать и бросить в канаву!

Сколько стоит совесть


В детстве видел своими глазами, как в автозак менты грубо забрасывали двух безногих, которые на таких специальных тележках на колесиках в Анапе выпрашивали милостыню у отдыхающих. А в фургоне уже было несколько таких же бедолаг. Но основные чистки по стране прошли пораньше – в 1950 - 1951 гг. Тогда попались даже те, кто просто выполз из дома подышать. Вечером в свои семьи они уже не вернулись, их увезли на Валаам, запретив даже переписываться с родными...
***

У Лонида Каневского было в документалке про московский бунт инвалидов послевоенный, когда безногие и безрукие на тачках в один день заполонили центр Москвы.. Подробно так рассказано было Подавили за пару часов...
***

«Выйдя на нейтральную полосу, мы вовсе не кричали «За Родину! За Сталина!», как пишут в романах. Над передовой слышен был хриплый вой и густая матерная брань, пока пули и осколки не затыкали орущие глотки. До Сталина ли было, когда смерть рядом. Откуда же сейчас, в шестидесятые годы, опять возник миф, что победили только благодаря Сталину, под знаменем Сталина? У меня на этот счет нет сомнений. Те, кто победили, либо полегли на поле боя, либо спились, подавленные послевоенными тяготами. Ведь не только война, но и восстановление страны прошли за их счет. Те же из них, кто еще жив, молчат, сломленные. Остались у власти и сохранили силы другие — те, кто загонял людей в лагеря, те, кто гнал в бессмысленные кровавые атаки на войне. Они действовали именем Сталина, они и сейчас кричат об этом. Не было на передовой: «За Сталина!». Комиссары пытались вбить это в наши головы, но в атаках комиссаров не было. Все это накипь...», – пишет герой войны и ученый-историк искусств Н. Н. Никулин в «Воспоминаниях о войне».
***

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту! Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!»..... Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат....
***

Фронтовики, увидевшие заграницу, были очень опасны для советского режима. Как писал Симонов: «Контраст между уровнем жизни в Европе и у нас, контраст, с которым столкнулись миллионы воевавших людей, был нравственным и психологическим ударом». Сталин не доверял им, опасаясь прорыва завесы единомыслия.....

В Москву и в Ленинград демобилизованным из других мест въезд был запрещен.

.....за время войны только военными трибуналами были осуждены 994.000 советских военнослужащих, из них свыше 157.000 — к расстрелу, то есть практически 15 дивизий были расстреляны сталинской властью.

....В статистическом исследовании «Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил» говорится, что во время войны демобилизованы по ранению, болезни, возрасту 3.798.200 человек, из них инвалидов 2.576.000 человек. И среди них 450.000 без одной конечности или обеих. Жили они на копеечную пенсию и портили «радостную жизнь» советских мирных городов, где «жить стало лучше, жить стало веселее». Несколько раз по приказу Сталина на них устраивали облавы. Их увозили подальше от людей. Некоторых заключали в «интернаты», где была хоть какая-то пища, но только в 30% таких «интернатов» были врачи и какое-то медицинское обслуживание.

Е. Ю. Зубков «Общество, вышедшее из войны»
***

Из «Валаамской тетради» Евгения Кузнецова:

А в 1950 году, по указу Верховного Совета Карело-Финской ССР, образовали на Валааме и в зданиях монастырских разместили Дом инвалидов войны и труда...

Почему же здесь, на острове, а не где-нибудь на материке? Ведь и снабжать проще и содержать дешевле. Формальное объяснение: тут много жилья, подсобных помещений, хозяйственных (одна ферма чего стоит), пахотные земли для подсобного хозяйства, фруктовые сады, ягодные питомники, а неформальная, истинная причина: уж слишком намозолили глаза советскому народу-победителю сотни тысяч инвалидов: безруких, безногих, неприкаянных, промышлявших нищенством по вокзалам, в поездах, на улицах, да мало ли еще где. Ну посудите сами: грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. Никуда не годится! Избавиться от них, во что бы то ни стало избавиться...
***

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна и разговоры по всем линиям слышались во всех точках, я узнал как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»... Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах... Говоря языком притчи, происходило следующее: в доме зачлись клопы и хозяин велел жителям сжечь дом и гореть самим вместе с клопами. Кто-то останется и все отстроит заново...

Н. Н. Никулин
***

Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна была встреча с немцами, с их пулеметами и танками, огненной мясорубкой бомбежки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы держать в повиновении аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговоров приканчивали несчастных. Эта профилактическая политработа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами — больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернешь назад, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша мудрая партия, руководитель и организатор наших побед. Расстреливали, конечно, и после неудачного боя. А бывало и так, что заградотряды косили из пулеметов отступавшие без приказа полки. Отсюда и боеспособность наших доблестных войск. Многие сдавались в плен, но, как известно, у немцев не кормили сладкими пирогами...
***

Слишком намозолили глаза советскому народу-победителю сотни тысяч инвалидов: безруких, безногих, неприкаянных, промышлявших нищенством по вокзалам, в поездах, на улицах, да мало ли еще где. Ну посудите сами: грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. Никуда не годится! Избавиться от них, во что бы то ни стало избавиться... В течение нескольких месяцев страна-победительница очистила свои улицы от этого “позора”! Вот так возникли эти богадельни в Кирилло-Белозерском, Горицком, Александро-Свирском, Валаамском и других монастырях. Верней сказать, на развалинах монастырских, на сокрушенных советской властью столпах православия. Страна Советов карала своих инвалидов-победителей за их увечья, за потерю ими семей, крова, родных гнезд, разоренных войной. Карала нищетой содержания, одиночеством, безысходностью. Всякий, попадавший на Валаам, мгновенно осознавал: “Вот это все!” Дальше - тупик. “Дальше тишина” в безвестной могиле на заброшенном монастырском кладбище.

Читатель! Любезный мой читатель! Понять ли нам с вами сегодня меру беспредельного отчаяния, горя неодолимого, которое охватывало этих инвалидов в то мгновение, когда они ступали на землю сию. В тюрьме, в страшном гулаговском лагере всегда у заключенного теплится надежда выйти оттуда, обрести свободу, иную, менее горькую жизнь. Отсюда же исхода не было. Отсюда только в могилу, как приговоренному к смерти...

Скажу только, что обворовывали их все, кому не лень, и даже те, кому было лень. Дело доходило до того, что на обед в столовую многие ходили с пол-литровыми стеклянными банками (для супа). Мисок алюминиевых не хватало!.. А с каким упорством, с какой жаждой праздника (всё, что отвлекало от беспросветной повседневности, и было праздником) они “поспешали” к туристическому причалу за шесть километров от посёлка. Посмотреть на красивых, сытых, нарядных людей. Пообщаться иногда хоть одной фразой с ними. Увидеть жизнь. Пусть я повторюсь, но добирались-то, опять же, на костылях, “каталках”, колясках...
***

Войну нельзя представить по сводкам Информбюро. Война, это не душещипательное кино про любовь на "фронте". Это не панорамные романы с их романтизацией и лакировкой войны. Это не сочинения тех прозаиков-"фронтовиков", у которых война только второй план, фон, а на переднем, заслоняя все пространство в кружевах литературных оборотов и бахроме, стоит художественный вымысел. Это не изогнутая стрела, нарисованная красным карандашом и обозначающая на карте острие главного удара дивизии. Это не обведенная кружочком на карте деревня ...

Война - это живая, человеческая поступь - навстречу врагу, навстречу смерти, навстречу вечности. Это человеческая кровь на снегу, пока она яркая и пока еще льется. Это брошенные до весны солдатские трупы. Это шаги во весь рост, с открытыми глазами - навстречу смерти. Это клочья шершавой солдатской шинели со сгустками крови и кишок, висящие на сучках и ветках деревьев. Это розовая пена в дыре около ключицы - у солдата оторвана вся нижняя челюсть и гортань. Это кирзовый сапог, наполненный розовым месивом. Это кровавые брызги в лицо, разорванного снарядом солдата. Это сотни и тысячи других кровавых картин на пути, по которому прошли за нами прифронтовые "фронтовики" и "окопники" батальонных, полковых и дивизионных служб.

Но война, это не только кровавое месиво. Это постоянный голод, когда до солдата в роту доходила вместо пищи подсоленная водица, замешанная на горсти муки, в виде бледной баланды. Это холод на морозе и снегу, в каменных подвалах, когда ото льда и изморози застывает живое вещество в позвонках. Это нечеловеческие условия пребывания в живом состоянии на передовой, под градом осколков и пуль. Это беспардонная матерщина, оскорбления и угрозы со стороны штабных "фронтовиков" и "окопников" (батальонного, полкового и дивизионного начальства).

Война это как раз то, о чем не говорят, потому что не знают. Из стрелковых рот, с передовой, вернулись одиночки, их ни кто не знает, и на телепередачи их не приглашают, а если кто из них решается что-то сказать о войне, то ему вежливо закрывают рот ...

Шумилин. "Ванька-ротный"
***

На Валааме чуть ли не по головам считали “этих инвалидов”. Они мёрли сотнями, но на Валаамском кладбище мы отыскали только два прогнивших столбика с … номерами. Не осталось ничего — они все ушли в землю, не оставив памятника ужасному эксперименту человеческого зоопарка советского острова Доктора Моро» (Заметки об экспедиции Киношколы в деревню “Светлана” и на о. Валаам).

Хотя привезли первых инвалидов в 1950 г., электричество протянули им только в 1952 г.

Помещения не отапливались, и большинство из тех самых «сотен» как раз и умерли в первые два года. Летом же «самовары» или «чемоданы» (так назывались инвалиды без рук и без ног) на весь день подвешивались, иногда по двое, в корзинках на деревья. Бывали случаи, что на ночь забывали снимать… а ночи в Карелии даже летом холодные...

«Забыты и подвешены». Аркадий Бейненсон
***

Министр МВД Круглов 20.2.1954 пишет Маленкову и Хрущеву: «Несмотря на принимаемые меры, в крупных городах и промышленных центрах страны все еще продолжает иметь место такое нетерпимое явление, как нищенство...

Во втором полугодии 1951 г. задержаны 107.766 человек, в 1952 г. – 156.817 человек, а в 1953 г. – 182.342 человека. Среди задержанных нищих инвалиды войны и труда составляют 70%, впавшие во временную нужду - 20%, профессиональные нищие - 10%». Причина: Отсутствие достаточного количества домов для престарелых и инвалидов и интернатов для слепых инвалидов...

Борьба с нищенством затрудняется… тем, что многие нищенствующие отказываются от направления их в дома инвалидов… самовольно оставляют их и продолжают нищенствовать. Предлагаю преобразовать дома инвалидов и престарелых в дома закрытого типа с особым режимом».
***

.... Их были сотни тысяч, потерявших семьи, жильё, никому не нужные, без денег, зато увешанные наградами. Их собирали за одну ночь во всех городах специальными нарядами милиции и госбезопасности, отвозили на железнодорожные станции, грузили в теплушки типа ЗК и отправляли в дома-интернаты – на Валааме, под Харьковом в посёлок Высокий, в Стрелечьем, под Бахчисараем, в Омске, в Барнауле, на Сахалине и в Армении и др. – вся страна, как сетью, была покрыта подобными интернатами. У них отбирали паспорта и солдатские книжки – фактически их переводили в статус ЗК. Да и сами интернаты были в ведомстве милиции...


ПРОЧИТАЛИ?
Ну а теперь празднуйте суки, свой праздник...

http://ipvnews.org/hegemon_article18112010.php


101279673_large_112

Одна ночь в русской деревне.

001_right

Тверская область, октябрь 2003.

...Как-то раз этой осенью потребовалось мне подзарядить аккумуляторы. Так уж сложилось, что проезжал я малознакомые места Тверской области, а время было уж около 11 ночи. Я уже было ехал домой, но дождь закончился, погода налаживалась, и я решил, что можно было еще несколько дней провести в поисках "чешуи". Заодно я подумал найти место и для ночлега. Я бы мог поспать и в машине, но аккумуляторы обоих металлодетекторов, сотового телефона и видеокамеры были полностью исчерпаны.
Для решения этих вопросов требовалось войти в контакт с местным населением.

Выбрав среди жилых домов полувымершей деревни дом поприличнее, в окнах которого был разлит голубой свет телевизора, я постучался. На стук вышел хозяин, по виду отставной военный. Ответив на все расспросы о дороге, он категорически отверг предложение о том, чтобы пустить кого-то в свой дом на ночь. Не позарился он даже на деньги, весьма приличные для тех мест. Поставить батареи на зарядку он также, разумеется, отказался. Покосившись на машину, он испугано сказал:

- Никто тебя тут не пустит, уезжай с богом. Тут одни пенсионеры остались, ночью никто тебе не откроет.
Read more...Collapse )

Что изменилось за 100 лет?

Обнаружил давеча рассказ Куприна 1908 года о путешествии в Финляндию.

Гастрономический финал.

- Помню, лет пять тому назад мне пришлось с писателями Буниным и Федоровым приехать на один день на Иматру. Назад мы возвращались поздно ночью. Около одиннадцати часов поезд остановился на станции Антреа, и мы вышли закусить. Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. И тут же по краям стола возвышались горками маленькие тарелки, лежали грудами ножи и вилки и стояли корзиночки с хлебом. Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.

- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.

А другой подхватил, давясь от смеха:

- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.

- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!


http://ipvnews.org/hegemon_article16102010.php


855

777

2



00102430_n4

Взолкавшие крови

Unbenannt
Предисловие.
Многим из читателей сайта “Свобода слова” хорошо известно по собственному опыту, что все слова русских, в частности относительно Истории, нужно понимать прямо противоположно. Но мало кто из обладателей цивилизованной мысли, даже строя картину русского анти-мира, способен самостоятельно представить факты, ставшие известными вопреки многолетней вакханалии красной пропаганды.

Первый из следующих документов (thanks to GermanCross.com for English original material) представляет события 16-18 января 1945г. в г.Нойштеттин (Шецинек), захваченном I армией Жукова.
Показания даны Леонорой Гайер (Leonora Geier), урожденной Кавоа (р. 1925, Бразилия), перед тем, как вернуться в страну происхождения (составлен 06.10.1955). Свидетели: Bernhard Wassmann, Reiner Halhammer, Manfred Haer, Kyrill Wratilavo.
Документ был опубликован в Deutschland Journal (23.04.1965, выпуск 17), повторно в Der Freiwillige (июнь 1995).
Публикуется в переводе на русский язык впервые.
001

Когда орки заполонили половину Европы...
«Утром 16 февраля [1945] русская дивизия вошла в лагерь RAD Вилмзее в г.Нойштеттин. Комиссар, хорошо говоривший по-Немецки, сообщил о роспуске лагеря и немедленном переводе нас, как расформированные единицы, в сборный лагерь. Поскольку я была из Бразилии, дружественной Союзникам, он доверил мне командование на транспорте, направлявшемся в Нойштеттин, на территорию кажется, литейного завода. Нас было около 500 девушек из RAD.

Комиссар был очень вежлив к нам и разместил нас в бывших бараках иностранцев на фабрике. Но 11 из нас не хватало выделенного места, я пошла доложить об этом. Он ответил, что это, в конце концов, временное размещение и предложил пройти в секретариат, если предыдущее место так тесно для меня, на что я согласилась. Он сразу же предупредил меня, чтобы я избегала любого контакта с другими, как участницами преступной армии. Мои протесты о неправомерности этого были пресечены угрозой расстрела.

Вдруг я услышала громкие крики, два красноармейца загнали пятерых девушек в помещение. Комиссар приказал им раздеться. Когда они отказались из стеснения, он приказал мне раздеть их, и всем нам следовать за ним. Мы прошли через двор к бывшей заводской кухне, которая была пуста, за исключением нескольких столов у окон. Бедные девушки дрожали от ужасного холода.

В большом, выложенным кафелем помещении нас ждали несколько русских, отпускавших должно быть, скабрезные комментарии – судя по тому, как они постоянно ржали. Комиссар приказал мне смотреть и учиться, как превращать расу господ в жалкие останки. Вошли 2 поляка, обнаженные до пояса, девушки закричали при их появлении. Они быстро схватили одну и бросили её спиной на край стола, так, что захрустели суставы. Я была почти в обмороке, увидев, как один из них, достав нож, на глазах остальных отрезал ей правую грудь. Выждав немного, он отрезал левую. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь кричал так исступленно, как эта девушка. После этих действий, он несколько раз воткнул нож в её гениталии, под радостные вопли русских.

Следующая жертва просила о пощаде, но тщетно. Ужасная пытка продолжалась для неё даже дольше, по-видимому, из-за весьма симпатичной внешности. Остальные 3 девушки пали ниц, взывая к своим матерям и моля о быстрой смерти, но их ждала та же участь. Последняя из них была почти ребенком, с едва развитыми грудями. Они буквально срывали мясо с её костей, пока не обнажились белые ребра.

Они рассекли тело одной из них вдоль и влили внутрь банку машинного масла, которое пытались поджечь. Русский выстрелил в гениталии другой из них, перед тем, как отрезали её груди. Раздался громкий вой одобрения, когда кто-то принес пилу из ящика с инструментами. Они отрывали пилой груди остальным, и скоро пол был залит кровью. Русские были в кровавом бешенстве.

Они приводили все новых жертв. Я наблюдала эти кошмарные действия будто через красный туман. Снова и снова я слышала ужасный крик, сопровождавший отрезание грудей, и громкий стон при раздирании гениталий.

Когда мои колени подкосились, меня усадили на стул. Комиссар всегда следил, наблюдаю ли я, если меня рвало, они приостанавливали свои пытки. Одну из девушек, казавшуюся немного старше остальных, которым было около 17, не раздели донага. Они облили её бюстгальтер машинным маслом, подожгли, и вогнали под крик в гениталии металлический прут, вышедший из пупка.

Во дворе снаружи, девушек забивали до смерти дубинками, после того, как самые красивые из них были отобраны для пыток. Воздух наполнился предсмертными женскими криками. Но по сравнению со случившимся здесь, забивание до смерти было почти гуманно.

Бойню прерывали несколько раз, чтобы вытереть кровь с пола и убрать трупы. Этим же вечером, меня охватила нервная лихорадка. Я не помню ничего до момента, когда я пришла в полевой госпиталь.

Немецкие войска временно освободили Нойштеттин, где находились мы. Как я узнала позже, около 2000 девушек из RAD и BDM и других лагерей поблизости были убиты в первые 3 дня русской оккупации.»

Намного позже, один из участников боевых действий в районе г. Нойштеттин дал собственные показания, изданные вместе с отчетом Леоноры Гайер в 1995г.

«Я прочел показания свидетеля, г-жи Леоноры Гайер. Сидетельства о зверствах, пережитых и описанных ей, на 100% верны. Это типичное отражение фантазий и лозунгов советской пропаганды с её главным идеологом Эренбургом. Это зверство было тактическим приемом, с целью принудить Немецкое население к массовому бегству из Восточных регионов, и было скорее правилом, нежели исключением, на всем их пути до Одера.

Я видел следующее.

Я был панцергренадером, обученным на самом современном Немецком танке тех дней «Пантера». Выживших членов экипажей собрали в г.Коттбус в резерве, где они оставались готовы к дальнейшим действиям. В середине января 1945 г., нас перевели во Франкфурт-на-Одере, разместив в здании школы. В одно утро нам выдали оружие пехотинцев: винтовки, фаустпатроны и пистолеты-пулеметы.

На следующий день нам приказали отправиться маршем в Нойштеттин. Мы проделали первые 95 километров или около того на грузовиках, после этого шли форсированным маршем по 140 километров в день. Мы должны были достичь группы танков, подготовленных для нас в лесу к западу от г.Нойштеттин. После двух дней и ночей на марше, около 10 экипажей вошли в лес прямо перед рассветом. Два танка были немедленно подготовлены к бою и охраняли подъездные дороги, в то время как наши утомленные товарищи немного отоспались. К полудню все танки, приблизительно 20, были готовы. Нашими приказами было восстановление линии фронта, и возвращение захваченных русскими городов и деревень. Мой взвод из 3-х танков атаковал предместье с железнодорожной станцией и открытым двором. После того, как мы уничтожили несколько противотанковых пушек, русские сдались.

Все больше и больше их выходило из домов. Их сгоняли на открытый двор и плотно сажали рядом. Затем случилось нечто неожиданное.

Несколько наших женщин, подбежав к русским, стали колоть их кухонными ножами и вилками. Мы отвечали за охрану пленных, я не мог допустить этого. Но никто не останавливался, пока я не выпустил очередь в воздух. Женщины, отступив, стали проклинать нас за защиту этих тварей. Они просили нас пройти в дома и посмотреть, что сделали русские.

Войдя внутрь, мы были совершенно поражены. Мы никогда не видели нечто настолько невообразимо чудовищное. Обнаженные трупы женщин лежали во многих комнатах. На их животах были вырезаны свастики, у некоторых вырваны внутренности, отрезаны груди, лица разбиты в распухшее месиво.

Растерзанные тела были привязаны к мебели за руки и ноги. У одной между ног торчала метла, у другой - щетка и т.д. Для меня, тогда молодого парня 24 лет, это было сокрушающее зрелище, за пределами понимания.

Женщины рассказали нам о произошедшем. Матери были вынуждены смотреть, как их дочерей, ещё детей и подростков, насиловали по 20 раз каждую, дочери же видели, как насилуют их матерей и даже бабушек. Пытавшиеся сопротивляться были замучены пытками. Пощады не было. Многие из женщин оказались не из местных, бежавшие сюда из дугих городов, спасаясь от русских.

Они также рассказали об участи девушек из RAD, лагерь которых был захвачен русскими. Когда началась бойня, несколько из них спрятались под бараками, бежали ночью и поведали нам все, что было им известно. Их было трое. Эти женщины и девушки частично видели то, о чем говорила Леонора Гайер.

Почти невозможно описать состояние женщин, освобожденных нами. Истощенные, с безумными, ничего не выражающими лицами. Некоторые уже не говорили, а повторяли одни и те же слова, беспорядочно бегая вокруг.

Увидев последствия этих чудовищных зверств, мы были страшно потрясены и решительно настроены сражаться. Мы знали, что война уже проиграна, но нашей обязанностью и священным долгом было сражаться до последнего патрона...»

002
Неммерсдорф, Нойштеттин, Берлин или Будапешт – разницы в 44-45 гг. не было. С одинаковой вероятностью, такое можно было увидеть на всем пути следования красного сброда насильников, убийц и мародеров от оккупированной ими повторно Украины. По мере продвижения большевистских орд на Запад, росла степень их красного бешенства, вызванная лишь одной причиной. Вырвавшись из своего загаженного стойла, русский скот увидел, что есть цивилизованный мир, отличный от привычной им вечной мерзости и не желающий добровольно уподобиться скоту. Коммунячьи вожди напрасно опасались за идеологическую защищенность своих рабов, питавших первородную ненависть ко всему человеческому. Антиселекция вечного совка оказалась саморегулирующимся процессом, пережившим его создателей.

Находились лишь единицы исключений, которых уже давно нет в живых и которые потом никогда не были рядом с ордой пьяных, раздирающих гармони и глотки каждое 9 мая ублюдков, потрясающих рабскими побрякушками, с нестройно подпевающей им интеллигенцией – шестерками (Рабичевым, Солженицыным и т.п. «стеснительными» подельниками красных). В то время, как с подачи кучки жалких прихвостней нео-большевиков на Западе появляются поползновения внедрить культ самоунижения и возвеличивания красного отребья, сами русские отродья убийц, насильников и грабителей заходятся восторженным брехом о собственной гордости за преступления своих предков-рабов, воспевая нео-советского диктатора, бахвалящегося стремлением к образу кровавого тирана Сталина. Впрочем, не менее, нежели простой русский емелька, вернувшийся с любой войны – своими «подвигами» и «трофеями» за бутылкой во дворе.

Ошибка многих, особенно современных деятелей от политики - разделение понятий «русский» и «большевик» en masse. Реальность добровольного воссоздания советского стойла 140 миллионами его населения, а также современных войн в Чечне и Грузии, где не было ни ненавистных многим «жидовских комиссаров», ни красных тряпок, показала обратное. Все тот же россиянский раб, пришедший на смену советскому, находит неизменное удовольствие в грабежах, мародерстве, пытках и убийстве мирных жителей. В изнасиловании девочек-подростков толпой пьяных ублюдков с автоматами. В уничтожении ВСЕГО, что отличается от русской грязи – естественной среды обитания результата большевистской антиселекции, der untermensch.

Мы принесем Правосудие на оружейной стали в проклятую землю большевистских выродков. Безнаказанность и торжество отбросов человечества продолжались десятилетиями, но История не знает преступлений, длившихся вечно. Чем дольше праздновал свою лже-победу совковый сброд, тем сильнее будет карающее Возмездие мира потомков цивилизованных наций - благородная миссия, вдохновляемая памятью каждого из нас.
Article, all English-Russian translations and compilation are made by Nicolas von Schatz, a.k.a Einsamer Krieger, for Free Speech of MFF.

003

Die Rußlanddeutschen. Teil 01

Im Zarenreich

         Unter Rußlanddeutschen verstehen wir hauptsächlich Nachkommen der handwerklich-bäuerlichen Einwanderer aus Westeuropa, in erster Linie aus den deutschen Kleinstaaten, die im 18. und 19. Jahrhundert zur Urbarmachung im unteren Wolga- und im Schwarzmeergebiet angesiedelt wurden. Zu diesen wichtigsten Ansiedlungsgebieten zählten noch weitere zerstreut angelegte Siedlungen in Wolhynien, im Transkaukasus oder in der Umgebung von St. Petersburg sowie auch vereinzelte Handwerkerkolonien in den Städten.

         Sie kamen in ein Land, daß im Laufe der territorialen Expansion seit dem 15. Jahrhundert sein Staatsgebiet um das 52fache vergrößerte und letztendlich ein Sechstel der Landfläche der Erde umfaßte. Im Zuge von zahlreichen Eroberungs- und Annexionskriegen, aber auch durch friedliche Eingliederungen mehrerer Grenzgebiete wurden in das Russische Reich zahlreiche Hochkulturen und „primitive“ Völker einverleibt. In den meisten Fällen blieb jedoch ihre Sozialstruktur, Sprache, Wirtschafts- und Lebensweise unangetastet. Das Ziel war dabei nicht die Assimilation an die staatsbildenden Russen; als oberstes Gebot für die Unterworfenen galten der Reichspatriotismus und die Loyalität dem herrschenden Haus gegenüber.

Territor_Expans_1
Karte der territorialen Expansion Rußlands zwischen 1462-1914.

Eine weitere Besonderheit der russischen Geschichte ist als Folge dieser Entwicklung anzusehen: die Binnenkolonisation. Etwas überspitzt sagte der berühmte Historiker Wassili Kljutschewski: „Die Geschichte Rußlands ist die Geschichte eines der Kolonisation unterliegenden Landes.“ Die Besiedlung der eroberten und zum Teil fast vollständig unbewohnten Territorien durch Russen und in geringerem Maße auch durch Ukrainer mit dem Ziel einer festen Anbindung an das Reich dauerte jahrhundertelang an und konnte noch Mitte des 20. Jahrhunderts (Neuland-Aktion in Kasachstan) beobachtet werden.

         In diese Tradition der Urbarmachung und der Besiedlung des eroberten Landes mit zuverlässigen Bevölkerungselementen reiht sich auch die Anwerbung von ausländischen Kolonisten ein. Die kaiserlichen Beamten bestimmten für sie menschenleere Gebiete zur Ansiedlung und legten geschlossene Dorfgruppen und ganze Bezirke an. Von Anfang an wurde die im Einladungsmanifest aus dem Jahre 1763 versprochene freie Ortswahl unterlaufen, vor allem das Seßhaftwerden in den Städten verhindert. Zahlreiche Handwerker und Freiberufler sahen sich dadurch zum Ackerbau gezwungen, was vor allem die Siedler an der Wolga betraf. Durch einen neu geschaffenen „Kolonisten-Stand“ wurden sie von der übrigen Bauernbevölkerung abgegrenzt und einer Vormundschaftskanzlei in St. Petersburg mit (Fürsorge)Kontoren in Saratow und Odessa unterstellt. Die Einführung des Deutschen als Amtssprache hemmte jahrzehntelang das Erlernen der russischen Sprache – um in erster Linie den befürchteten Einfluß des Protestantismus und Katholizismus auf orthodoxe Bauern zu vermeiden. Überhaupt spielten ständische Schranken und konfessionelle Unterschiede im Zarenreich eine stark trennende Rolle. Konfessionsverschiedene Ehen waren eine Ausnahme; Kinder aus Mischehen mit Russen mußten orthodox getauft und erzogen werden.

         Unter solchen im Vergleich zur alten Heimat Deutschland völlig anderen politischen, sozialen, geographischen und klimatischen Bedingungen begann sich ein neues ethnisches Selbstverständnis herauszubilden: man sah sich als stolzer russischer Kolonist und wurde auch so von den Nachbarvölkern wahrgenommen. Das kennzeichnete vor allem die in einem kompakten Siedlungsgebiet lebenden Wolgadeutschen mit ihrem starken Zusammengehörigkeitsgefühl, die sich unübersehbar zu einer neuen Ethnie des Übersiedlungstyps – ähnlich den Frankokanadiern – entwickelten.

Deutsch_Ostsiedl_2
Karte der deutschen Siedlungsgebiete im Russischen Reich vor 1917.

Die Aufhebung der staatlichen Sonderverwaltung für die ausländischen Kolonisten im Jahre 1871 und ihre Eingliederung in die allgemeine Verwaltung - eine logische Konsequenz der Großen Reformen der 1860er Jahre (darunter die Abschaffung der Leibeigenschaft und die Einführung der allgemeinen Wehrpflicht) - hat an diesen Gegebenheiten wenig geändert. Historisch gewachsene Landkreise mit mehreren Siedlungen besaßen nach wie vor einen hohen Grad an lokaler Selbstverwaltung, der Unterricht in der Grundschule verlief – trotz einiger Änderungen – weiterhin auf Deutsch und konfessionelle Schranken wirkten auch künftig trennend. Durch all diese Umstände erklären sich die im wesentlichen erhalten gebliebenen sprachlichen und kulturellen Merkmale der Ansiedler bis zum Ende der Monarchie.

         Die deutschen Bauern nahmen an der rasanten wirtschaftlichen Entwicklung des Russischen Reiches regen Anteil: bis zum Vorabend des Ersten Weltkrieges vervierfachte sich ihr Landbesitz und betrug um die 8 Mil. Ha. Fast die Hälfte der landwirtschaftlichen Maschinen und Geräte im Schwarzmeergebiet – dem Hauptstandort dieses industriellen Zweiges in Rußland – wurde von Betrieben in den ehemaligen Kolonien oder derjenigen mit rußlanddeutschen Inhabern hergestellt. In ihren Händen lagen auch an der Wolga wichtige Industriezweige wie die Mühlen- oder Textilindustrie (Sarpinkaproduktion). In der Wein- und Kognakproduktion spielten die schwäbischen Kolonien im Transkaukasus eine bedeutende Rolle.

         Die Russischkenntnisse nahmen allmählich u.a. durch den Armeedienst zu und waren nach der Volkszählung von 1897 höher als die der meisten anderen nichtrussischen Ethnien des Imperiums. Immer mehr drängte die Jugend in die Städte, besuchte russische Realschulen und Gymnasien, ließ sich in die höheren Schulen und Universitäten des Landes immatrikulieren. Nach der Einberufung des ersten russischen Parlaments, der Reichsduma im Jahre 1906, vertraten dort Abgeordnete wie Ludwig Lutz oder Jakob Dietz die Interessen der Schwarzmeer- bzw. der Wolgadeutschen. Vor allem die naheliegenden Großstädte Odessa und Saratow waren für die intellektuelle und geistige Entwicklung der deutschen Minderheit von eminenter Bedeutung.

Dinges_Student_1

Dinges_Student_2
Der erste Professor wolgadeutscher Herkunft an der Universität Saratow,
der Sprachwissenschaftler Georg Dinges (1891-1932).

Schon zu Beginn des 20. Jahrhunderts zählte man allein in den Gouvernements Saratow und Samara ungefähr 600.000 russische Bürger - ehemalige Kolonisten, die einen Raum vergleichbar der Größe nach mit Rheinland-Pfalz (ca. 20. Tsd. km²) ober- und unterhalb der Regionalmetropole Saratow bevölkerten. Die intellektuelle Schicht der Wolgadeutschen nutzte im Jahre 1914 das hundertfünfzigjährige Jubiläum der Gründung der ersten Kolonien für eine eindrucksvolle Demonstration des gewachsenen Selbstbehauptungswillens in verschiedenen publizistischen Auftritten, Festschriften und historischen Darstellungen. Leider vereitelte der ausgebrochene Krieg den Großteil dieser Vorhaben. Auch die kurz vorher begangenen Festivitäten im Schwarzmeergebiet zum 100. Jahrestag der Gründung einzelner Siedlungsbezirke legten ein beredtes Zeugnis eindeutiger Verbundenheit der Mehrheit der Deutschen mit ihrem russischen Vaterland ab. Allerdings hatte sich im Zarenreich noch kein übergreifendes nationales Bewußtsein herausgebildet; man nannte sich nach den geographischen Siedlungsräumen Wolgadeutsche, Schwarzmeerdeutsche (oder südrussische Kolonisten), auch Krimdeutsche, südrussische Mennoniten, Kaukasusdeutsche, Wolhyniendeutsche usw.

Überbevölkerung und Landknappheit trieben in den zweiten Hälfte des 19. Jahrhunderts den räumlichen und sozialen Wandel voran: der landlose Bauer sah sich gezwungen, entweder in Handwerker- oder industrielle Berufe zu wechseln oder auswärts zusätzliches Land zu erwerben. Durch beträchtliche Wegzüge aus den alten Siedlungen (sog. Mutterkolonien) entstanden zahlreiche Tochtersiedlungen – vorerst in der Umgebung, später dann im Nordkaukasus und im Ural, in der kasachischen Steppe und in Sibirien. Neben wirtschaftlichen und demographischen Faktoren führten die gesetzlichen Restriktionen beim Kauf von Land dazu, daß ein nicht geringer Teil der ehemaligen Kolonisten auswanderte, bezeichnenderweise nicht in die „Urheimat“ Deutschland, sondern in die Vereinigten Staaten, nach Kanada und in lateinamerikanische Staaten.

          Insgesamt zeichneten sich die Rußlanddeutschen im Zarenreich durch ausgeprägte Kaisertreue und Loyalität zu der vorherrschenden sozialen und politischen Ordnung aus und wurden von der Führungsschicht des Staates als systemstabilisierend betrachtet. Doch ihre rasante wirtschaftliche Entwicklung, vor allem im Schwarzmeergebiet, der expandierende Landbesitz sowie die schnelle Verbreitung des protestantischen Glaubens (Stundismus) – der in den Kolonien entstanden ist – unter der russischen und ukrainischen Landbevölkerung, gekoppelt mit der Angst vor militärischer und wirtschaftlicher Potenz des gerade gegründeten Deutschen Reiches, provozierte erbitterte Pressekampagnen gegen russische Staatsbürger deutscher Herkunft, verleitete zu hastigen Russifizierungsmaßnahmen und anderen einschränkenden Bestimmungen. Ungeachtet dieser deutschfeindlichen Stimmung führte das sich herausgebildete nationale Selbstbewußtsein der ehemaligen Kolonisten neben ihrer traditionellen Gesetzestreue und Pflichterfüllung zu einer eindeutigen Parteinahme zugunsten des Russischen Reiches im Ersten Weltkrieg: Zehntausende Schwarzmeer- und Wolgadeutsche kämpften als russische Soldaten an der Front gegen Deutschland und seine Verbündeten.

Mennoniten_im_Sanitaerdienst_1915

Deutscher_Pogrom_Moskau_1915




Im Verlaufe des Krieges nahmen jedoch die diskriminierenden Maßnahmen, zunehmends von Behörden und Militärverwaltung ausgehend, existenzbedrohliche Ausmaße an. Es folgten Zwangsaussiedlungen von etwa 200.000 Wolhynien- und anderen Gruppen der Deutschen aus den frontnahen Gebieten, schwere antideutsche Pogrome im Mai 1915 und gesetzliche Regelungen zu Enteignung ihres Landbesitzes, eine sog. Liquidationsgesetzgebung. Aber die Zivilgesellschaft war in Rußland noch weitgehend intakt, und so regte sich der politische und gesellschaftliche Widerstand und Protest von Seiten der linken Duma-Abgeordneten, der lokalen Verwaltung in Ortschaften mit deutscher Bevölkerung und auch seitens einiger Kulturgrößen, die sich nicht in den Dienst antideutscher Propaganda stellen ließen. Zu diesen Menschen gehörte der berühmte russische Schriftsteller Wladimir Korolenko, auch Rußlands Gewissen genannt. In einem Aufsatz „Über den Kapitän Kühnen“ für die liberale Zeitung „Russkie Wedomosti“ im November 1916 zeigte er teilnahmsvoll und mitfühlend, was in jener Zeit einem Rußlanddeutschen widerfahren konnte:

„… Er ist kein Untertan Deutschlands, sondern einfach ein russischer Deutscher, ein urwüchsiger Untertan des russischen Staates, der sein Leben lang am großen russischen Strom ehrlich gearbeitet hat. Nun ist er, vielleicht zusammen mit seiner Familie, von diesem Strom getrennt worden und muß neben Marktweibern mit Wassermelonen handeln… Auf diese Weise bekundet unsere liebe Wolga ihren Patriotismus. Nieder mit den Deutschen! Gemeint sind aber nicht die Deutschen, die unsere Gefechtsstellungen bei Dwinsk bestürmen oder an unsere südliche Tür über Rumänien hinweg klopfen. Gemeint ist unser Kapitän Kühnen, d.h. der Mann, der sich keiner Schuld bewußt ist... Dies ist eine, wie die breite Wolgaer Frühlingsflut, unnötige Ungerechtigkeit, derentwegen das gutmütige Rußland wohl Mitleid und Scham empfinden wird, wenn diese trübe Welle abgeflaut ist.“

http://wolgadeutsche.ru/krieger/vortrag.htm

Die Rußlanddeutschen. Teil 02

Von der Machtergreifung der Bolschewiki bis zum deutsch-sowjetischen Krieg

          Aufgrund ihrer historisch bedingten wirtschaftlich-sozialen und geistig-religiösen Entwicklung waren die Nachkommen der deutschen Einwanderer als überwiegend ländliche und fast vollständig schriftkundige Bevölkerung, mit einer breiten Schicht wohlhabender Bauern für sozialistische Utopien schwer zu gewinnen. Den politischen und gesellschaftlichen Zielen der an die Macht gekommenen Bolschewiki stand die Mehrheit der Siedler skeptisch bis ablehnend gegenüber, was sich u.a. in zahlreichen Bauernaufständen der Jahre 1918-1921 und in anhaltender Protesthaltung der darauffolgenden Jahre äußerte. Die radikalen gesellschaftlichen Maßnahmen trafen vor allem die marktorientierten, größere Ländereien besitzenden Schwarzmeerdeutschen. Die administrativ-territoriale Reform von 1921-23 in der Ukraine ignorierte die Interessen der deutschen Bauern: geschichtlich und wirtschaftlich verwachsene nationale Landkreise und Kolonien wurden auseinandergerissen und an Dorfräte anderer Nationalitäten angegliedert, ungeachtet all den daraus resultierenden sozialen und wirtschaftlichen Nachteilen und erheblichen Verständigungsproblemen. Im Zuge der durch das „Dekret über das Land“ verordneten Enteignungen mußte der Großteil des deutschen Grundbesitzes an ukrainische Bauern abgetreten werden. Diese Benachteiligungen, zusammen mit der religiösen Unterdrückung, führten noch in den 1920er Jahren zu einer stark ansteigenden Emigration nach Kanada, vornehmlich der gut organisierten Mennoniten.

          Andererseits profitierten die Wolgadeutschen von der Nationalitätenpolitik der neuen Machthaber. Sie wurden ausdrücklich als ein selbständiges Volk anerkannt, ähnlich wie andere zahlreiche russische Ethnien, so etwa die Tataren, Tschuwaschen oder die Anfang des 17. Jahrhunderts an die Untere Wolga eingewanderten Kalmücken. Die Ausrufung der Arbeitskommune (autonomes Gebiet) im Oktober 1918, die sechs Jahre später zu der Autonomen Republik der Wolgadeutschen (ASSRdWD) aufgewertet wurde, vollzog sich auf der Grundlage eines formal zugestandenen Selbstbestimmungsrechtes der Völker Rußlands. Obwohl im Rahmen des zentralistisch ausgerichteten Sowjetstaates die nationalen Republiken in Wirklichkeit jeglicher Selbständigkeit beraubt waren, wäre es doch ein großer Fehler gewesen eine territoriale Autonomie sowjetischer Prägung als reine Fiktion zu betrachten. In diesem Zusammenhang gilt festzustellen, daß in der UdSSR politische, sprachlich-kulturelle und sozioökonomische Entwicklungsmöglichkeiten einzelner Nationalitäten an das Vorhandensein einer territorialen Autonomie gebunden waren. Es handelte sich hier z.B. um einen ungehinderten Zugang zu höheren Bildungsanstalten, berufliche Aufstiegsmöglichkeiten, muttersprachlichen Schulunterricht, Erforschung und Pflege – wenn auch im sowjetischen Sinne – der nationalen Geschichte und Kultur (Eröffnung und Finanzierung von höheren Lehranstalten, wissenschaftlichen Forschungsinstituten, Theatern, Bibliotheken, Verlagen usw.). Bei Vertretern vor allem der jüngeren Generation, die von den neu geschaffenen Bildungs- und Aufstiegschancen profitieren konnten, stieß deshalb die sozialistische Gesellschaftsordnung auf gewisse Unterstützung.

Literaturlesebuch_1938
Literaturlesebuch für deutschsprachige allgemeinbildende
Schulen in der Wolgadeutschen Republik.
Deutscher Staasverlag, Engels, 1938.

Bereits Ende der 1920er Jahre schlug die sowjetische Führung mit Stalin an der Spitze den Kurs einer radikalen Umgestaltung der sowjetischen Gesellschaft ein. Diese Wende zwischen 1928 und 1932 markierte den Übergang von einer Gesellschaft, geprägt von gewissen Zugeständnissen an die Privatwirtschaft, begrenzter politischer Meinungsfreiheit und kultureller Offenheit zu einer Mobilisierungsdiktatur unter Stalins Alleinherrschaft. Das Ergebnis dieser Politik war eine entscheidende Transformation der Sozialstruktur der ländlichen Bevölkerung: im Zuge der Kollektivierung verwandelte sich der selbständige Bauer in einen besitzlosen Lohnarbeiter, der vollständig vom Staat abhängig war, sei es durch die Mitgliedschaft in einer Sowchose (Sowjetwirtschaft) oder solch einer pseudogenossenschaftlichen Organisation wie die Kolchose (Kollektivwirtschaft). In den Städten verschwand ebenfalls jegliche Spur einer selbständigen Tätigkeit: Kleinunternehmer, Freiberufler, private Verleger u.ä.m. waren nicht mehr vorzufinden.
Dinges_Haftfoto

Bei der deutschen Minderheit entlud sich der Protest gegen die Enteignungen und religiösen Verfolgungen Ende 1929 u.a. in einer massenhaften Auswanderungsbewegung. Zu dieser Zeit versammelten sich in Moskau um 14.000 Bauern und forderten eine freie Ausreise aus dem Land. Sie kamen in Kontakt mit der deutschen Botschaft und ausländischen Journalisten. Die sogenannte „Kolonistenaffäre“ bedeutete für die Sowjetunion einen enormen Prestigeverlust und führte zu einer merklichen Verschlechterung der deutsch-sowjetischen Beziehungen. Die bereits vorhandene Tendenz zur Unterbindung jeglicher, nicht direkt von Moskau genehmigter Beziehungen mit dem Ausland, verstärkte sich um so mehr, als sich erschütternde Zeugnisse und Hilferufe der bedrängten Bauern in den Meldungen der reichsdeutschen und ausländischen Presseorgane niederschlugen.
Deutsch_Botsch_Anklage_1929
Mitteilung des Botschafters Herbert von Dirksen
aus Moskau über die Verfolgung der Gläubigen
unter der deutschen Minderheit, Mai 1929.

Während der schrecklichen Hungersnot der Jahre 1932-33 wandten sich viele in ihrer lebensbedrohlichen Lage an die Landsleute in Europa und Amerika, an die kirchlichen und gesellschaftlichen Organisationen in Deutschland, der Schweiz und anderen europäischen Ländern. Der Reichsausschuß „Brüder in Not“ (er wurde schon 1921 für die humanitäre Unterstützung der notleidenden deutschstämmigen Einwohner in Rußland konstituiert) organisierte mit viel propagandistischem Aufwand Hilfe für die hungernden Wolga- und Schwarzmeerdeutschen. Diese Hilferufe und sämtliche Kontakte mit Ausländern wertete die sowjetische Führung – anders als während der Hungerkatastrophe Anfang der zwanziger Jahre – fortan als eindeutige Verletzung der Treue zur „sozialistischen Heimat“. Eine Welle der Verfolgung löste ein Telegramm des ZK der Kommunistischen Partei vom 5. November 1934 aus, das die regionalen und lokalen Partei- und Regierungsorgane zum Kampf „gegen die Faschisten und ihre Helfershelfer“ aufforderte.
Bruder_Not

Der Politik der Berücksichtigung und Unterstützung zahlreicher nichtrussischer Völker folgte etwa ab Mitte der dreißiger Jahre ein massives Zurückdrängen ihrer berechtigten Anliegen und eine weitgehende Aushöhlung der verbrieften Autonomierechte. Als eine der Konsequenzen dieses Politikumschwungs ist die Erklärung einiger Minderheiten zu „Feindnationalitäten“ zu nennen. Dem offenen und unterschwelligen Vorwurf der potentiellen Schädlings- und Spionagetätigkeit waren in erster Linie solche „westliche“ Minderheiten wie Polen, Finnen und Ingermanländer, Esten, Letten, Griechen und andere Diasporagruppen ausgesetzt; sie fielen dem „Großen Terror“ von 1937-38 überdurchschnittlich hoch zum Opfer:

Vom 1. Januar 1936 bis zum 1. Juli 1938 in der UdSSR verhaftete
Personen, nach Nationalitäten gelistet

01

Als eine der ersten sowjetischen Minderheit mußten die Deutschen massenhafte Verschickungen aufgrund ihrer nationalen Zugehörigkeit erleiden. Am 28. April 1936 faßte der Rat der Volkskommissare der UdSSR den Beschluß Nr. 776-120 ss „Über die Aussiedlung von 15.000 polnischen und deutschen Haushalten aus der Ukrainischen Sowjetrepublik und ihre wirtschaftliche Einrichtung im Gebiet Karaganda der Kasachischen SSR“, davon waren offiziellen Angaben zufolge 69.283 Personen aus den Grenzgebieten der Ukraine betroffen.

           Allein in der Ukraine kam es im Zuge der „deutschen Operation“ des Volkskommissariats (Ministeriums) für Innere Angelegenheiten (NKWD) in den Jahren des „Großen Terrors“ 1937-38 zur Verurteilung von 21.229 Personen, davon wurden allein 18.005 erschossen. Obwohl der Anteil der Deutschen an der Republikbevölkerung nur 1,4% betrug, gehörten sie mit 14,7% (!) der Liquidierten zu den am meisten verfolgten nationalen Gruppen. Eine grausame Statistik ergibt sich ferner aus der Tatsache, daß im Alter von 20 bis 59 Jahren fast ein fünftel (18%) und im Alter von 30 bis 49 fast ein Viertel (22%) der deutschen Männer erschossen wurde! Diese Verfolgungswelle erzeugte in großen Teilen der deutschen Minderheit panische Angst, apokalyptische Vorstellungen, Demoralisierung, innere Ablösung vom Sowjetstaat, aber auch Haß und Rachegefühle. Ohne Berücksichtigung der jahrzehntelangen Unterdrückungs- und Terrormaßnahmen des Sowjetsystems bzw. seiner Träger kann das Verhalten der Schwarzmeerdeutschen unter rumänischer und reichsdeutscher Besatzung nicht angemessen beurteilt werden.

02

Die Nachkommen der einstigen Kolonisten galten im sozialistischen Staat stalinistischer Prägung also zunehmend als Belastungsfaktor: durch ihren Widerstand, der sich u.a. in einer Emigrationsbewegen ausdrückte, durch vielfältige verwandtschaftliche, landsmannschaftliche und kirchliche Kontakte mit dem Ausland, durch verzweifelte Hilferufe an reichsdeutsche Personen und Organisationen erfuhr die Weltöffentlichkeit von dem wahren Ausmaß der Hungerskatastrophe 1932-33, der ausnahmslosen Enteignung, strafrechtlichen Verfolgung und religiösen Unterdrückung in der Sowjetunion. Noch lange vor dem Krieg, im Klima der Klassenfeind-, Sabotage-, Schädlings- und Spionagehysterie, galten die Nachfahren der Kolonisten aufgrund ihrer sprachlichen Verwandtschaft mit dem „kapitalistischen“ und später auch „faschistischen“ Deutschland zunehmend als verdächtig. Zahlreiche Strafprozesse in der Wolgadeutschen Republik, in der Ukraine, in Sibirien, Leningrad oder Moskau gegen die „Agentur des Klassenfeindes“, „reaktionäre“ katholische und evangelische Geistliche oder „bürgerlich-nationalistische Gruppen“, gegen „Mitglieder der faschistischen antisowjetischen Organisationen“ bzw. „Gestapo-Agenten“, (nicht selten mit deutschen oder österreichischen Emigranten „vermengt“), lieferten seit Ende der 1920er Jahre einen Vorgeschmack darauf, worauf sich die deutschstämmigen Sowjetbürger im Falle eines Krieges wohl einstellen mußten, unabhängig von ihren politischen Ansichten oder ihrer Klassenzugehörigkeit. Der 1941 ausgebrochene Krieg bot schließlich den willkommenen Anlaß, sich über deren Rechte gänzlich hinwegzusetzen.

http://wolgadeutsche.ru/krieger/vortrag.htm

Die Rußlanddeutschen. Teil 03

Der Krieg und seine Folgen

Der ausgebrochene deutsch-sowjetische Krieg führte zweifelsohne zu einer Radikalisierung der sowjetischen Vorgehensweise in Bezug auf ethnische Fragen. Zum ersten Mal in der Geschichte der Sowjetunion wagte die sowjetische Führung die gewaltsame Auflösung eines etablierten und von der Verfassung geschützten nationalen Territoriums - eine qualitative Steigerung in der Praxis des bolschewistischen Terrors. Wie sich zeigen sollte, diente die Vorgehensweise den Rußlanddeutschen gegenüber als Vorlage zu späteren ethnischen Säuberungen im In- und Ausland.

          Die Liquidation der ASSR der Wolgadeutschen im August 1941 und die totale Verbannung aus dem europäischen Teil der Sowjetunion markierten den Übergang zu einer breitangelegten Verfolgung und Diskriminierung der gesamten Minderheit. Ob der in seinem dörflichen Milieu tief verwurzelte Kolchosbauer oder rücksichtslose stalinistische Funktionär, ob weitgehend russifizierte Stadtintellektuelle oder alter Bolschewik, Mitglied der Gottlosenbewegung oder tiefgläubiger Katholik, kommunistischer Vorzeigearbeiter oder bereits enteigneter Großbauer, ob Hochschulprofessor oder Offizier - niemand wurde vor der totalen Entrechtung verschont; ausschlaggebend war allein die ethnische Zugehörigkeit.

          Die seit Januar 1942 praktizierte umfassende Aushebung von Jugendlichen, Männern und Frauen in Zwangsarbeitslager, von den Politoffizieren in den Einsatzorten und später von den Behörden verschleiernd trudovaja armija bzw. trudarmija – Arbeitsarmee genannt, schloß die deutsche Minderheit endgültig aus dem Kreis der „gleichberechtigten“ sowjetischen Völker aus. Der rechtliche Status dieser Mobilisierten kann als eine Art Mischung aus Lagerhäftling, Bauarbeiter und Militärangehöriger bezeichnet werden, wobei die Lagermerkmale dominierten. Ähnlich wie die GULAG-Häftlinge wurden sie für Schwerst- und unqualifizierte Arbeiten eingesetzt: beim Bau von Eisenbahnlinien und Industriebetrieben, für die Öl- bzw. Kohleförderung oder beim Holzeinschlag. In den Einsatzorten vornehmlich auf dem Ural und in Sibirien kam es zu geballten Repressionen und Einschüchterungen der rußlanddeutschen Zwangsarbeiter seitens des Innenministeriums und der Organe der Staatssicherheit NKWD-NKGB.

Eingangstor

Pioniere

Komarov3

Eine weitere Stufe der bürgerlichen Entrechtung stellte der Beschluß des Staatlichen Verteidigungskomitees vom 7. Oktober 1942 dar, der eine Mobilisierung der deutschen Frauen im Alter von 16 bis 45 Jahren anordnete. Nur Schwangere und Mütter von Kindern unter 3 Jahren durften freigestellt werden. Diese massenhafte Rekrutierung von Frauen durch die Sammelstellen des Volkskommissariats für Verteidigung, ihre Unterstellung unter die Militärgerichtsbarkeit und die jahrelange Trennung von ihren Kindern und Familienangehörigen stellte ein weitgehend einmaliger Vorgang nicht nur in der sowjetischen, sondern in der ganzen europäischen Militärgeschichte dar.

          Darüber hinaus wurden im Arbeitslager jegliche Beziehungen mit rekrutierten Deutschen, die außerhalb der notwendigen beruflichen Kontakte standen, strikt untersagt. Vor allem Verhältnisse mit russischen Frauen unterlagen repressiven Maßnahmen: Wegen „intimer Kontakte mit einem mobilisierten Deutschen und nachlassender Wachsamkeit“ verlor die Komsomolzensekretärin einer Grundorganisation im Straf- und Arbeitslager Iwdel im Gebiet Swerdlowsk ihren Posten und wurde aus dem Kommunistischen Jugendverband ausgeschlossen. Eine Ärztin auf der Baustelle des Tscheljabinsker Hüttenkombinats mußte öffentliche Anprangerungen hinnehmen, weil sie sich in ihrer Wohnung mit einem Zwangsarbeiter einige Male traf, und das „entgegen den strengen Vorschriften der Bauverwaltung, die dem vertragsfreien Personal Beziehungen jeglicher Art zu arbeitsmobilisierten Deutschen untersagen“.

          Keine andere Ethnie in der Sowjetunion hat solch eine tiefgreifende physische Ausbeutung erlebt: von den 1,1 Mio. Rußlanddeutschen, die sich während des Krieges im sowjetischen Machtbereich befanden, mußten etwa 350.000 Jugendliche, Männer und Frauen Zwangsarbeit leisten. Eine verläßliche Zahl der Opfer läßt sich bislang nicht quantifizieren; die Sterblichkeitsrate soll Hochrechnungen einzelner Lager zufolge nicht weniger als 20% betragen haben.

Besonders litten sie unter der fast ins Unermeßliche gestiegenen germanophoben Propaganda, unter der gesellschaftlichen Ächtung und den Anfeindungen aus der Bevölkerung. Nach dem Scheitern anfänglicher Versuche, den anrückenden Gegner mit klassenkämpferischen Parolen der internationalen Solidarität der Arbeiter und Bauern zu beeinflussen, überschritten die sowjetischen Massenmedien rasch die Schwelle zu ungehemmten Haß- und Greueltiraden. „Deutscher“ und „Faschist“ galten so immer mehr als Synonyme, was für die Rußlanddeutschen fatale Folgen haben sollte. Unzählige Beiträge in Flugblättern und Zeitungen, Büchern und Zeitschriften, Radiosendungen und Filmen, wo in erster Linie gegen Deutsche heftig Stimmung gemacht wurde, vergifteten das Verhältnis der anderen Nationalitäten zu den Deportierten merklich. Zumal die Behörden zwischen den „eigenen deutschen Bürgern“ und der Angreifernation keinen Unterschied machen wollten. Die weitgehende Entrechtung und Diffamierung dieser nationalen Minderheit löste eine Signalwirkung aus, die der Bevölkerung verdeutlichte, daß die Propagierung eines nationalen Hasses, chauvinistische Äußerungen und jegliche Art von Benachteiligungen erlaubt und straffrei sind. „Zu viel Humanismus lassen wir gegenüber diesen faschistischen Halunken walten“ – mit solchen und ähnlichen Äußerungen über die zwangsausgesiedelten Mitbürger stand ein Rayonparteisekretär aus dem Gebiet Nordkasachstan nicht alleine da.

Der stalinsche Propagandaauftrag lief in letzter Konsequenz auf den Aufruf: „Töte den Deutschen“ und nicht etwa „Töte den Feind“ oder „Töte den Faschisten“ hinaus. Es ist eigentlich zweitrangig, wer diesen extrem haßerfüllten Appell am wirkungsvollsten verlautbart hatte. Aus visueller Sicht sei hierzu besonders das Plakat der Malerin Maria Nesterowa „Papa, töte den Deutschen“ zu erwähnen, das in Hunderttausenden Exemplaren im ganzen Land ausgehängt wurde. Wie tief einige sowjetische Kulturschaffende moralisch gefallen waren, läßt sich aus solchen niederträchtigen Aussagen ableiten, wie etwa: „Der Krieg hat in uns nicht nur den Haß gegen die Deutschen gezüchtet, sondern auch die Verachtung für sie... – das sind keine Menschen, sondern Fritze.“

          Nicht die Sprache oder der Glauben, nicht die Herkunft oder die kulturellen Überlieferungen, sondern in erster Linie die kollektiven Erfahrungen der gesellschaftlichen Ächtung und alltäglichen Anfeindungen, der Erniedrigung und Entrechtung, der Einweisung in Zwangsarbeitslager und das Leben als Sondersiedler unter der Kommandanturaufsicht schufen letztendlich ein übergreifendes Gemeinsamkeitsgefühl und prägen bis heute das nationale und historische Bewußtsein der rußlanddeutschen Minderheit.

Tote_den_Deutschen

Reaktion

Sondersiedler_Ausweis_1954

Der gnadenlose Einsatz in den Arbeitslagern beeinflußte nachhaltig ihre räumliche Verteilung, soziale Struktur, ethnodemographische Entwicklung und gesellschaftliche Aktivität. Die Konzentration auf den Baustellen und in den Industriebetrieben zog einen gewaltigen Urbanisierungsschub nach sich; fortan entstand in der vornehmlich bäuerlich geprägten Ethnie eine verhältnismäßig große Gruppe von Arbeitern und technischer Intelligenz. Die langjährige Trennung der deutschen Frauen und Männer, das Leben in einer andersethnischen Umgebung führte zu einer starken Zunahme von Mischehen, was eng mit zunehmenden Akkulturations- und Assimilationsprozessen verbunden war. Die hartnäckige Weigerung der post-stalinistischen Partei- und Staatsführung, substantielle Wiedergutmachung zu leisten, verhinderte die erhoffte Gleichstellung der Rußlanddeutschen mit anderen sowjetischen Völkern, blockierte die Fortentwicklung der eigenständigen Identität und untergrub weitgehend ihre Loyalität zum Sowjetstaat. Der Ausschluß von den Kriegserfahrungen der Sowjetvölker, v.a. das totale Verschweigen ihres opferungsvollen Einsatzes im Rahmen der sog. Trudarmija führten zu weiteren Entfremdungen. Angesichts der verhängten Informationsblockade mußten sie stellvertretend für die tatsächlichen oder erfundenen Verbrechen des Dritten Reiches büßen, sich antideutsche Ressentiments ihrer Nachbarn, Kollegen oder Vorgesetzten gefallen lassen und mit staatlicher Diskriminierungspolitik im sozialen, politischen und kulturellen Bereichen rechnen.
Russisch_Weihnachtslied

Dies löste bei den Betroffenen eine Protesthaltung aus, die sich in unterschiedlicher Weise ausdrückte: zahlreiche Bittschriften an die zentralen Medien und obersten Partei- und Staatsorgane der Sowjetunion wurden verfaßt, kommunistische Aktivisten bildeten Delegationen, die in den 1960er und Anfang der 1970er Jahre von dem ZK der KPdSU und dem Obersten Sowjet der UdSSR die Wiederherstellung der Wolgadeutschen Republik forderten. Dazu kam eine beachtliche Zahl von Deutschen, die als Mitglieder der nichtregistrierten baptistischen, lutherischen, katholischen oder mennonitischen Gemeinden in der kirchlichen Opposition standen. Auch die zunehmende Bereitschaft zur Emigration in die Bundesrepublik und kollektive Aktionen, wie die öffentliche Absage an die sowjetische Staatsbürgerschaft, waren sichtbarer Ausdruck der verbreiteten Unzufriedenheit. Ausreisewillige waren in erster Linie jene Schwarzmeerdeutschen und ihre Nachkommen, die unter die reichsdeutsche bzw. rumänische Besatzung geraten waren und 1943-44 nach Warthegau oder in das Altreich umgesiedelt wurden. Fast alle hatten zu dieser Zeit die deutsche Staatsbürgerschaft verliehen bekommen (sog. „Administrativumsiedler“). Der Großteil von ihnen wurde jedoch am Ende des Krieges in die UdSSR zwangsrepatriiert und in den östlichen Gebieten unter Sonderregime gestellt. So entstand das Problem der Familienzusammenführung, das jahrzehntelang die (bundes)deutsch-sowjetischen Beziehungen belastete. Der Entschluß zur Auswanderung fiel den Betroffenen um so leichter, zumal die seit Ende der 1920er Jahre, aber vor allem seit 1941 betriebene Enteignungs- und Unterdrückungspolitik den einst fest verwurzelten deutschen Landwirt oder Handwerker systematisch zu einem besitz- und heimatlosen Proletarier herabsetzte, der buchstäblich (frei nach Karl Marx) „nichts zu verlieren hatte“.
Abel_osuzhd_1974deleg_bild2
Protestbewegungen der deutschen Minderheit.

http://wolgadeutsche.ru/krieger/vortrag.htm

Die Rußlanddeutschen. Teil 04

Mit dem beharrlichen Einfordern einer Wiedergutmachung und der Wiederherstellung ihrer religiösen, bürgerlichen und nationalen Rechte trugen die Deutschen zur Delegitimierung und letztendlich zum Zusammenbruch des sowjetischen Unrechtsstaates nicht unwesentlich bei.

           Der kurz nach der Perestrojka zum wiederholten Male unternommene Versuch, die Rußlanddeutschen ein gleichberechtigtes sowjetisches bzw. rußländisches Volk mit einer territorialen Autonomie werden zu lassen, scheiterte erneut. Angesichts der ungesühnten Verbrechen und der fortdauernden Diskriminierung waren die meisten Vertreter dieser leidgeprüften Minderheit schließlich nicht mehr bereit, ihren minderen Status widerspruchslos hinzunehmen und entschlossen sich, in Deutschland den Neuanfang zu wagen. Der Spruch „Als Deutsche unter den Deutschen zu leben“, den viele Zugewanderte als Ausreisegrund angeben und der bei einigen wachsamen Bundesbürgern das Befremden auslöst, bedeutet in Wirklichkeit „Als Gleiche unter den Gleichen zu leben“. Er bleibt nach wie vor aktuell, weil auch in der heutigen Russischen (eigentlich: Russländischen) Föderation nationale Minderheiten ohne eigenes nationales Territorium im Vergleich zu den Titularvölkern weiterhin im politischen und kulturellen Bereich stark benachteiligt sind.


Gegen_Autonomie
Proteste der Einwohner der Stadt Marx
gegen die Wiederherstellung der deutschen autonomen Republik, 1989.

In der Bundesrepublik

           Im vereinigten Deutschland leben heute mehr als zweieinhalb Millionen Bundesbürger rußlanddeutscher Herkunft; somit stellen sie einen bedeutenden demographischen, wirtschaftlichen und soziokulturellen Faktor in diesem Land dar. Für ihr Selbstverständnis spielt die Erinnerung an die Unterdrückung und Verfolgung eine prägende Rolle. Dabei waren die Deutschen aus Rußland nicht nur Objekte staatlicher Politik, sondern traten auch als handelnde und bestimmende Personen auf, die Widerstand, Protest und Verweigerung leisteten.

           Auf den ersten Blick ist es erstaunlich, daß die deutsche Minderheit in der Sowjetunion und in der Bundesrepublik vornehmlich als Problem aufgefaßt wurde bzw. wird. In der Sowjetunion äußerte sich dies durch unzählige Beiträge in den Massenmedien, in Propagandabroschüren und wissenschaftlich verbrämten Schriften über das religiöse „Sektenunwesen“, dem eine große Zahl der „Sowjetbürger deutscher Nationalität“ verfallen seien. Auch warf man ihnen eine geringe gesellschaftliche Aktivität und mangelnde sowjetpatriotische Gesinnung vor. Vor allem die Emigrationsbewegung galt als Vorwand für die Beschuldigungen. Somit wurden geschickt Ursache und Wirkung vertauscht. Gleichzeitig mangelte es jedoch nicht an Beiträgen und Berichten über erfolgreiche Kolchosvorsitzenden, Traktoristen und Schweinezüchterinnen, die beispielhafte Arbeitsleistungen vorwiesen. In Nachschlagewerken, historischen Darstellungen und vor allem in Schulbüchern, im Gesellschaftskundeunterricht wurde die Existenz dieses Volkes indes mit keinem einzigen Wort erwähnt.

           In den bundesdeutschen Medien werden die übergesiedelten Rußlanddeutschen ebenfalls überwiegend als Problemfaktor hervorgehoben: eine angeblich hohe Kriminalität, Gewaltbereitschaft, Arbeitslosigkeit, Gettoisierung, schlechte Deutschkenntnisse und mangelnde Integration sind dabei Begriffe, die am häufigsten fallen. Solche infantile Urteile erlauben sich manche Politiker und Wissenschaftler: „Ethnisch privilegierte Zuwanderer“, „die am schwierigsten integrierbare Gruppe“, „selbstgewählte Abschottung“, „religiöse Segregation“, „kaum vorhandene kulturelle Nähe zur Aufnahmegesellschaft“, „autoritäre bzw. rechtslastige Vorstellungen“, „soziokulturelle Fremdheit in Deutschland“ und ähnliches mehr.

           Selbstverständlich gibt es in Deutschland in Bezug auf die Aufarbeitung ihrer Vergangenheit gewaltige Unterschiede gegenüber dem einstigen Sowjetstaat: so dürfen die Betroffenen über ihre persönliche Erlebnisse ungehindert berichten und schreiben, auch werden regelmäßig Monographien, soziologische Untersuchungen über historische und kulturelle Fragen und über die gegenwärtige Stellung der Volksgruppe in der Bundesrepublik publiziert. Aber es erfolgt eine geringe gesellschaftliche Teilnahme an ihrem Schicksal. Gesamt- und übergreifende Werke wie etwa die Reihe „Deutsche Erinnerungsorte“ berücksichtigen nicht ihre historischen Erfahrungen. Auch hierzulande wird im Schulunterricht auf ihr Schicksal sehr selten eingegangen. Das 65. „Jubiläum“ des Regierungserlasses über die Auflösung der Wolgadeutschen Republik am 28. August 1941, der die bürgerliche Entrechtung und ökonomische Ausplünderung der deutschen Minderheit einleitete und schlechthin als unser nationaler Trauertag gilt, wurde in den hiesigen Medien kaum erwähnt und in der breiten Öffentlichkeit kaum wahrgenommen. Das ist um so mehr bedauerlich, da die Bundesbürger rußlanddeutscher Herkunft inzwischen zu einem integralen Teil der deutschen Nation geworden sind. Dies läßt sich vor allem am Verhalten der zweiten (dritten…) Generation der Einwanderer feststellen: sie haben einerseits die rechtsstaatlichen Grundwerte der Aufnahmegesellschaft verinnerlicht und andererseits den Freiheitsdrang ihrer Eltern und Großeltern bewahrt.

           Vor allem das Thema Zwangsarbeit verdient umfassendere Beleuchtung. In Deutschland ist sie unzertrennbar mit der Leidensgeschichte von Millionen jüdischer und osteuropäischer Opfer verbunden. In den Schulen werden Begegnungen mit Zeitzeugen organisiert, die ihr Wissen über die schrecklichen Jahre der nationalsozialistischen Diktatur an die jüngere Generation weitergeben und somit einen wichtigen Beitrag zu demokratischen und freiheitlichen Erziehung leisten. Die vergleichbaren Erlebnisse der rußlanddeutschen Zwangsarbeiter sind dagegen noch nicht in den Schulunterricht einbezogen worden, obwohl sich hier im Lande bereits Zehntausende Überlebende der sowjetischen Straf- und Zwangsarbeitslager befinden. Vor allem beim Thema „Geschichte der UdSSR“ würden ihre Lebenserinnerungen zum besseren Verständnis der stalinistischen Diktatur, der menschenverachtenden Praxis des Terrors, der Zwangarbeit, Verfolgung und Diskriminierung im sowjetischen Staat beitragen. Die Aktualität dieser Problematik ergibt sich auch aus der Tatsache, daß in vielen Ortschaften und Städten der Anteil der Schüler aus Familien mit rußlanddeutschem Hintergrund bereits im zweistelligen Bereich liegt.

           Schließlich möchte ich daran erinnern, daß sich im Juli 2013 zum 250ten Mal die Verkündigung des berühmten Einladungsmanifests der russischen Zarin Katharina II. jährt, welche die eigentliche Geburtsstunde der rußlanddeutschen Volksgruppe markiert. Gleichzeitig hoffe ich, daß sich die deutsche Gesellschaft auch für diesen Teil ihrer Geschichte öffnet und anläßlich dieses Jubiläums ein sichtbares Zeichen der Erinnerung an das kollektive Schicksal der Bundesbürger rußlanddeutscher Herkunft in Form eines ihnen gewidmeten zentralen Dokumentationszentrums und Museums setzt.


http://wolgadeutsche.ru/krieger/vortrag.htm

Настоящие причины советско-германской войны.

Оригинал взят у kamerad_791 в Настоящие причины советско-германской войны.

Экспансия России на Балканах вызвала территориальные проблемы в этом районе. Летом 1940 года Румыния и Венгрия обратились к Германии с целью урегулирования их спорных территориальных вопросов, после того как в конце августа из-за этих разногласий, разжигаемых английскими агентами, возник острый кризис. Румыния и Венгрия находились на грани войны между собой. Германия, которую Венгрия и Румыния неоднократно просили о посредничестве в их споре с целью сохранения мира на Балканах, совместно с Италией пригласила оба государства на конференцию в Вену, и по их просьбе 30 августа 1940 года состоялось решение Венского арбитража. В результате этого была установлена новая венгерско-румынская граница, а Германия и Италия, стремясь помочь румынскому правительству разъяснить своему народу причины понесенных им территориальных жертв и исключить в будущем любые столкновения в этом районе, приняли на себя обязательства гарантов Румынского государства в теперешних его границах. Так как русские претензии в этом районе были удовлетворены, эти гарантии никак не могли быть направлены против России. Несмотря на это, Советский Союз обжаловал это решение и вопреки своим прежним заявлениям о том, что с присоединением Бессарабии и Северной Буковины его претензии на Балканах удовлетворены, заявил о своих дальнейших интересах на Балканах, не определив их пока конкретно. С этого момента все четче вырисовывается направленная против Германии политика Советской России. Правительство Рейха получает теперь все более конкретные сообщения о том, что переговоры английского посла Криппса в Москве, тянущиеся уже очень.долго, развиваются в благоприятной атмосфере. Одновременно правительство Рейха овладело документами, свидетельствующими об интенсивных военных приготовлениях Советского Союза во всех областях. Эти документы подтверждаются и найденным недавно в Белграде отчетом югославского военного атташе в Москве от 17 декабря 1940 года, в котором, между прочим, дословно говорится: «По данным, полученным из советских кругов, полным ходом идет перевооружение ВВС, танковых войск и артиллерии с учетом опыта современной войны, которое в основном будет закончено к августу 1941 года. Этот срок, очевидно, является и крайним (временным) пунктом, до которого не следует ожидать ощутимых изменений в советской внешней политике».

Несмотря на недружественную позицию Советского Союза в балканском вопросе, Германия прилагает новые усилия к улучшению взаимопонимания с СССР, и министр иностранных дел Рейха в письме к господину Сталину дает широкое изложение политики правительства Рейха после московских переговоров. В письме особенно подчеркивается следующее: при заключении Тройственного пакта Германия, Италия и Япония единодушно исходили из того, что этот пакт никоим образом не направлен против Советского Союза, а дружественные отношения трех государств и их договоры с СССР вообще не должны затрагиваться этим соглашением. В Тройственном пакте, подписанном в Берлине, это зафиксировано и документально. Одновременно в письме выражается желание и надежда государств Тройственного пакта на дальнейшее улучшение дружественных отношений с Советским Союзом и придание им конкретной формы. С целью дальнейшего обсуждения этих вопросов министр иностранных дел рейха приглашает господина Молотова в Берлин.
Во время визита господина Молотова в Берлин правительство Рейха вынуждено было установить, что Россия готова к действительно дружественному сотрудничеству с государствами Тройственного пакта, и в особенности с Германией, лишь в том случае, если она готова выполнить поставленные Советским Союзом условия. Эти условия заключаются в дальнейшем проникновении Советского Союза на Север и Юго-Восток Европы. В Берлине и на последующих дипломатических переговорах с германским послом в Москве господин Молотов выдвинул следующие требования:

1. Советский Союз хочет предоставить Болгарии гарантии и в добавление к этому заключить с этим государством договор о взаимопомощи по образцу договоров о взаимопомощи в Прибалтике, т. е. с военными базами, в то время как господин Молотов заявляет, что это не коснется внутреннего режима Болгарии. С этой целью русский комиссар Соболев посетил в это время Софию.
2. Советский Союз требует заключения договора с Турцией с целью создания базы для сухопутных и военно-морских сил на Босфоре и Дарданеллах на основе долгосрочной аренды. В случае, если Турция не согласится с этим, Германия и Италия должны присоединиться к русским дипломатическим мероприятиям по принуждению ее к выполнению этих требований. Эти требования сводятся к господству СССР на Балканах.
3. Советский Союз заявляет, что он вновь ощущает угрозу со стороны Финляндии, и поэтому требует полного отказа Германии от Финляндии, что практически означает оккупацию этого государства и истребление финского народа.

Естественно, Германия не могла принять эти русские требования, выполнение которых Советское правительство считало предварительным условием присоединения к государствам Тройственного пакта. Этим самым усилия государств Тройственного пакта по достижении взаимопонимания с Советским Союзом потерпели фиаско. В результате этой германской позиции Россия усилила уже более открыто направленную против Германии политику, а ее все более тесное сотрудничество с Англией становилось очевидным. В январе 1941 года эта отрицательная русская позиция впервые проявилась и в дипломатической сфере. Когда в этом месяце Германия предприняла в Болгарии определенные контрмеры против высадки британских войск в Греции, русский посол в Берлине в официальном демарше указал на то, что Советский Союз считает территорию Болгарии и зону обоих проливов зоной безопасности СССР и что он не может равнодушно относиться к событиям в этих районах, угрожающим его безопасности. Поэтому Советское правительство предостерегает от появления германских войск на территории Болгарии и в зоне обоих проливов.

Итак, в то время, когда германские войска были сосредоточены на территории Румынии и Болгарии против массированной высадки английских войск в Греции, Советский Союз, теперь уже в явном сговоре с Англией, пытается нанести Германии удар в спину, а именно:
1) открыто поддерживает Югославию, политически и тайно оказывает ей военную помощь;
2) заверяя Турцию в поддержке, пытается побудить ее к занятию агрессивной позиции по отношению к Болгарии и Германии и к вводу турецких войск во Фракию в весьма неблагоприятной военной обстановке;
3) сам сконцентрировал крупные военные силы на румынской границе, в Бессарабии и у Молдовы;
4) внезапно в начале апреля заместитель народного комиссара иностранных дел Вышинский в беседах с румынским посланником Гафеску в Москве предпринимает попытку начать политику быстрого сближения с Румынией с целью побудить ее к отходу от Германии. Английская дипломатия при посредничестве американцев в Бухаресте предпринимает усилия в этом же направлении.

Согласно англо-русскому плану по германским войскам в Румынии и Болгарии планировалось нанесение удара с трех сторон, а именно: из Бессарабии, Фракии и Сербии—Греции. Лишь благодаря лояльности генерала Антонеску, реалистической позиции турецкого правительства и прежде всего оперативному вмешательству Германии и решающим победам германской армии этот англо-русский план был сорван. Как стало известно правительству Рейха из сообщений, почти 200 югославских самолетов с советскими и английскими агентами, а также с сербскими путчистами под руководством господина Зимина частично отправлены в Россию, где эти офицеры служат сегодня в русской армии, а частично — в Египте. Уже один этот факт представляет в особом свете тесное сотрудничество Англии и России с Югославией. Советское правительство напрасно пыталось всячески замаскировать истинные цели своей политики. Советское правительство, поддерживая в последнее время экономические сношения с Германией и предприняв ряд отдельных мер, хотело продемонстрировать всему миру якобы нормальные или "даже дружественные отношения с Германией. Сюда следует отнести высылку им несколько недель тому назад норвежского, бельгийского, греческого и югославского посланников, обход молчанием британской прессой германо-русских отношений, организованный британским послом Криппсом по согласованию с Советским правительством, и, наконец, опубликованное недавно опровержение ТАСС, изображавшее отношения между Германией и Советской Россией вполне корректными. Эти отвлекающие маневры, находящиеся в вопиющем противоречии с действительной политикой Советского правительства, не смогли ввести в заблуждение правительство Рейха.

Враждебная по отношению к Германии политика Советского правительства в военной области сопровождалась постоянно усиливающейся концентрацией всех располагаемых Россией вооруженных сил на широком фронте от Балтийского до Черного моря. Уже в то время, когда Германия основное внимание уделяла французской кампании на Западе и когда на Востоке находилось лишь незначительное количество германских войск, русское верховное командование начало систематическую переброску крупных контингентов войск к восточной границе Рейха, причем сосредоточение основных сил было установлено у границ Восточной Пруссии и генерал-губернаторства, а также на границе с Румынией в Бессарабии и Буковине. Постоянно усиливались и русские гарнизоны на  границе с Финляндией. Дальнейшими мероприятиями в этом направлении была переброска все новых русских дивизий из Восточной Азии и с Кавказа на территорию европейской части России. После того как Советское правительство в свое время заявило, что, к примеру, в Прибалтику оно введет лишь небольшое количество войск, только в этом районе после его оккупации оно постоянно увеличивало там концентрацию своих войск, насчитывающих сегодня 22 дивизии. Этим самым складывается впечатление, что русские войска все ближе подходили к германской границе, хотя с германской стороны не предпринимались никакие военные меры, которыми можно было бы мотивировать такие действия русских. И лишь эти действия русских вынудили германские вооруженные силы к принятию контрмер. Кроме этого, отдельные части русских сухопутных сил и ВВС выдвинулись вперед, а на аэродромах вдоль германской границы сконцентрированы крупные части ВВС. Следует также отметить неоднократные нарушения в начале апреля границы и участившиеся случаи пролета русских самолетов над территорией германского Рейха. По сообщениям румынского правительства, такие же случаи имели место и в румынских приграничных районах Буковины, Молдовы и Дуная.

Верховное главнокомандование Вермахта с начала года неоднократно указывало внешнеполитическому руководству Рейха на возрастающую угрозу территории Рейха со стороны русской армии и при этом подчеркивало, что причиной этого стратегического сосредоточения и развертывания войск могут быть только агрессивные планы. Эти сообщения Верховного главнокомандования Вермахта со всеми подробностями будут доведены до общественности. Если и было малейшее сомнение в агрессивности стратегического сосредоточения и развертывания русских войск, то оно было полностью развеяно сообщениями, полученными Верховным главнокомандованием Вермахта в последние дни. После проведения всеобщей мобилизации в России против Германии развернуто не менее 160 дивизий. Результаты наблюдения за последние дни свидетельствуют о том, что созданная группировка русских войск, в особенности моторизованных и танковых соединений, позволяет Верховному Главнокомандованию России в любое время начать агрессию на различных участках германской границы. Донесения об усилившейся разведывательной деятельности, а также ежедневные сообщения о происшествиях на границе и стычках между сторожевыми охранениями обеих армий дополняют картину крайне напряженной, взрывоопасной военной обстановки. Поступающая из Англии информация о переговорах английского посла Криппса с целью дальнейшего укрепления сотрудничества между политическим и военным руководством Англии и Советской России, а также воззвание бывшего всегда врагом Советов лорда Бивербрука о всемерной поддержке России в будущей борьбе и призыв к Соединенным Штатам сделать то же самое неопровержимо свидетельствуют о том, какую судьбу уготовили немецкому народу.

ОСНОВЫВАЯСЬ НА ИЗЛОЖЕННЫХ ФАКТАХ, ПРАВИТЕЛЬСТВО РЕЙХА ВЫНУЖДЕНО ЗАЯВИТЬ:
Советское правительство вопреки своим обязательствам и в явном противоречии со своими торжественными заявлениями действовало против Германии, а именно:
1. Подрывная работа против Германии и Европы была не просто продолжена, а с началом войны еще и усилена.
2. Внешняя политика становилась все более враждебной по отношению к Германии.
3. Все вооруженные силы на германской границе были сосредоточены и развернуты в готовности к нападению.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРЕДАЛО И НАРУШИЛО ДОГОВОРЫ И СОГЛАШЕНИЯ С ГЕРМАНИЕЙ. НЕНАВИСТЬ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ МОСКВЫ К НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМУ ОКАЗАЛАСЬ СИЛЬНЕЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗУМА. БОЛЬШЕВИЗМ — СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВРАГ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА.
БОЛЬШЕВИСТСКАЯ МОСКВА ГОТОВА НАНЕСТИ УДАР В СПИНУ НАЦИОНАЛ- СОЦИАЛИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ, ВЕДУЩЕЙ БОРЬБУ ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ.
ПРАВИТЕЛЬСТВО ГЕРМАНИИ НЕ МОЖЕТ БЕЗУЧАСТНО ОТНОСИТЬСЯ К СЕРЬЕЗНОЙ УГРОЗЕ НА ВОСТОЧНОЙ ГРАНИЦЕ. ПОЭТОМУ ФЮРЕР ОТДАЛ ПРИКАЗ ГЕРМАНСКИМ ВООРУЖЕННЫМ СИЛАМ ВСЕМИ СИЛАМИ И СРЕДСТВАМИ ОТВЕСТИ ЭТУ УГРОЗУ. НЕМЕЦКИЙ НАРОД ОСОЗНАЕТ, ЧТО В ПРЕДСТОЯЩЕЙ БОРЬБЕ ОН ПРИЗВАН НЕ ТОЛЬКО ЗАЩИТИТЬ РОДИНУ, НО И СПАСТИ МИРОВУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ ОТ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ БОЛЬШЕВИЗМА И РАСЧИСТИТЬ ДОРОГУ К ПОДЛИННОМУ РАСЦВЕТУ В ЕВРОПЕ.

Берлин, 21 июня 1941 года

За что евреи ненавидят немцев?

Да вот за это!:


3955_350.70vgizcsx8o44cssgcswo8s4o.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th

За то, что руками работать заставляли.