?

Log in

No account? Create an account

April 26th, 2014

Засекреченная эпидемия "Свердловск - 1979"

Желтое здание, обнесенное забором и есть "вершина айсберга" под названием Свердловск — 19


В апреле 1979 года в Чкаловском районе Свердловска (ныне Екатеринбурга), который находится в южной части города, произошло странное событие — бешеными темпами начала набирать обороты эпидемия cибирской язвы. Власти молчали. Лишь через несколько недель была придумана «легенда» о том, что причиной гибели десятков, а по неофициальным данным – сотен людей стала инфекция, которая проникла в город вместе с мясом зараженных животных. Но с падением Союза завеса тайны с загадочной эпидемии была сброшена, обнажив правду — причиной гибели свердловчан стал выброс в одном из секретных НИИ микробиологии в ведомстве Министерства обороны СССР, располагающийся в городской черте, известный среди горожан как военный город "Свердловск – 19".

Сибирская язва — острая инфекционная болезнь, протекающая преимущественно в виде кожнойформы, значительно реже — в легочной и кишечной формах с явлениями сепсиса.
Возбудитель заболевания — сибиреязвенная бацилла (Bacillus anthracis), очень неустойчива во внешней среде и быстро погибает при нагревании и использовании обычных дезинфицирующих средств. Однако она способна образовывать спору с мощной капсулой — и вот тогда устойчивость возбудителя увеличивается на порядок. Спора может часами находиться в дезинфицирующих растворах и выдерживает до 20 минут кипячения. В таком виде бацилла может сохраняться в земле несколько десятков лет. Именно эти особенности возбудителя сибирской язвы, а также практически стопроцентная летальность легочной формы заболевания позволили рассматривать сибиреязвенную бациллу в качестве биологического оружия.

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Проникает возбудитель в организм через кожу (95%), что приводит к развитию кожной формы сибирской язвы. При вдыхании спор может развиться легочная форма, при проглатывании — кишечная форма заболевания. Признаки общей интоксикации (лихорадка до 40°С, общая слабость, разбитость, головная боль, тахикардия) появляются к концу первых суток или на 2-й день болезни. Лихорадка держится в течение 5-7 дней, температура тела снижается критически, то есть резко. Местные изменения в области очага постепенно заживают (при соответствующем лечении) и к концу 2-3 недели струп отторгается, образуется язва, которая потом замещается рубцовой тканью. Состояние больных с первых часов болезни становится тяжелым, появляются сильные колющие боли в груди, одышка, цианоз, тахикардия (до 120-140 уд/мин), артериальное давление понижается. В мокроте наблюдается примесь крови. Смерть наступает через 2-3 дня. При любой из описанных форм может развиться сибиреязвенный сепсис (заражение крови) с возникновением вторичных очагов (менингит, поражение печени, почек, селезенки и других жизненно важных органов). Сибирская язва нуждается в оперативных методах лечения и возможности организации карантинных зон на зараженных участках. Администрация Свердловска не была готова к подобному ЧП, ведь никогда ранее (и позже тоже) ничего подобного в городе не случалось…!

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Хронология событий

2 апреля — первая смерть человека от сибирской язвы, работника городка Свердловск-19 Ф.Д.Николаева. Перевод офицерского состава городка № 32 (располагается рядом с городком №19 – прим.) на казарменное положение.
3 апреля – начало массовой гибели домашних животных.
3-4 апреля — сплошная диспансеризация и вакцинация научного персонала военного городка № 19. Жившие на территории городка военные строители вакцинации не подлежали.
4 апреля — прибытие из Москвы начальника 15-го управления Генштаба Вооруженных сил СССР генерал-полковника Е.И.Смирнова, специалистов минздрава СССР — заместителя министра здравоохранения, главного государственного санитарного врача СССР генерала П.Н.Бургасова, а также главного инфекциониста минздрава СССР В.Н.Никифорова. Их командировал министр здравоохранения Б.В.Петровский для борьбы с эпидемией, о которой еще не знали врачи пострадавшего города.
Вечер 4 апреля 1979 г. — появление первых больных и умерших гражданских лиц, прежде всего среди рабочих керамического завода. Они закончили свою жизнь в морге 20-й больницы с диагнозом "пневмония".
5 апреля 1979 г., в течение трех недель в районе катастрофы умирало ежесуточно по 5 и более гражданских жителей города. Они прошли через морги 24-й, 20-й, 40-й и других больниц. Снижение смертности приходится лишь на третью декаду апреля.
10 апреля 1979 г. — первое вскрытие, выполненное гражданскими врачами в городской больнице № 40 (более ранние данные о вскрытиях погибших, проведенных в военном городке Свердловск-19, скрыты от общества и поныне — прим).
10 апреля 1979 г. — придание диагнозу "кожная форма сибирская язвы" официального статуса среди гражданских медицинских кругов города.
12 апреля 1979 г. — выделение в 40-й городской больнице корпуса для организации специального отделения на 500 коек — таково максимальное число больных, которые ожидались в пик эпидемии.
13 апреля 1979 г. — появление в газетах Свердловска скромных публикаций с предостережением жителей против заражения кожной формой "сибирской язвы" в связи с потреблением мяса павших животных.
13 апреля 1979 г. — начало организованных похорон погибших. Они были сосредоточены в 15-м секторе Восточного кладбища. В числе первых похороненных: Ф .Д. Николаев (офицер Свердловска-19, родился в 1912 году, на постаменте написано, что он умер 9 апреля, однако считается, что именно с этого человека начался счет смертям).
21 апреля 1979 г. — начало сплошной вакцинации гражданского населения и обеззараживания территории Чкаловского района и возникновение второй волны смертности среди гражданских лиц.
12 июня 1979 г. — смерть последнего погибшего в районе эпидемии "сибирской язвы".

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Пятнадцатый сектор Восточного кладбища — здесь похоронены жерты эпидемии.

Данные по количеству погибших рознятся так по официальным данным погибших около 100, а не по не официальным – 500 человек. Похоронены жертвы эпидемии на Восточном кладбище г. Екатеринбурга, в специально отведенном секторе погоста — №15, оттуда никто не уносит поблекшие пластиковые венки (их сжигают прямо там же), а помимо родственников частым посетителями могил усопших являются представители СЭС г. Екатеринбурга, проводящих мониторинг эпидемиологической обстановки. Погибших хоронили в гробах заполненных смесью хлора и специальных реагентов, без почестей.

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Один из листов отчета американских исследователей. Обратите внимание на пол и возраст жертв.

Интересная особенность была отмечена в период эпидемии, как оказалось, вырвавшийся из-под контроля вирус уничтожает людей почему-то избирательно: в основном — мужчин зрелого возраста, а вот женщин намного. Важно иметь в виду, что в процессе эпидемии не были затронуты некоторые группы риска. Совсем не погибали дети — ни один ребенок или подросток не только не умер, но даже не заболел. Утверждение генерала В.И.Евстигнеева о существовании в числе погибших детей — это по меньшей мере неправда: в официальном списке, который был подготовлен КГБ, дети не значатся. Смертность же среди стариков была ничтожной, однако по прошествии многих лет и в отсутствие документов ее уже нельзя отличить от естественной. Таким образом, можно сформулировать вполне конкретную особенность бушевавшего штамма вируса, особенность абсолютно не типичную тому что произвела природа – избирательность, вирус «охотился», только на ту категорию граждан, кто в случае вооруженного конфликта, мог взять в руки оружие…

Причины случившегося

Вокруг определения диагноза у людей, пострадавших во время эпидемии, было чрезвычайно много политики. Обозначить степень опасности тяжелой болезни, оформить заказ на необходимые антибиотики можно было бы сразу же после обнаружения утечки, тогда бы город был готов, но время было упущено, в надежде все скрыть и хаотичных действиях на местах – как это обычно происходит, если что-то затрагивает основы стратегических интересов Великой державы, то на «маленьких людей» никто не обращает внимания.

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Согласно официальной версии, эпидемия в Свердловске (как и большинстве других случаев заражения сибирской язвой в мире) была вызвана потреблением мяса заражённого скота. Но как позже выяснилось, что эта версия была ничем иным как результатом операции прикрытия экологической катастрофы, организованной КГБ. По свидетельству генерала КГБ А.Я.Миронюка: "была разработана целая программа по дезинформации общественного мнения в стране и в мире. Под контроль взяли почту, связь. прессу. Работали с иностранной разведкой. Не знаю, в курсе ли был академик Бургасов, но свою часть "программы" он выполнил отлично". Еще бы не выполнить, если ему (академику и знатоку сибирской язвы) подсунули данные об "обнаружении" в "26 населенных пунктах вдоль Челябинского тракта, соединяющего Свердловск и Челябинск,.. 27 случаев заболевания скота сибирской язвой». Впоследствии от легенды пресловутого "Челябинского тракта" открестился самый знающий человек — главный ветеринар Свердловской области, Как оказалось, за 20 лет работы на этом посту сибирская язва не попадала от скота в пищевую сферу. В самом Свердловске операция прикрытия осуществлялась без особых изысков. Через две недели после начала событий в прессу были переданы рекомендации жителям остерегаться заражения сибирской язвой от мяса больных животных. Несколько раньше на стенах домов появились красочные плакаты с нарисованной коровой и подписью "сибирская язва" и все.

О реальной подоплеке событий знал лишь один человек — прибывший 4 апреля в Свердловск генерал Е.И.Смирнов — начальник 15 управления Генштаба, хозяин Свердловска-19. Именно ему руководство провинившегося военно-биологического института доложило о случившейся беде. В последнюю пятницу марта 1979, когда производство спор сибирской язвы было временно приостановлено, один из работников лаборатории снял загрязнённый фильтр, предотвращавший выброс спор в окружающее пространство. Он оставил об этом записку, но не сделал полагающейся записи в журнале. Начальник следующей смены включил оборудование, и только через несколько часов заметил, что фильтр не установлен.

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Облако состоящее из смертельных спор вырвалось наружу и по системе вентиляции оказалось (система в то время была не совершенная и имела выход в окружающую среду – прим) розой ветров было разнесено на юг и юго-восток от места выброса, частично прошло над территорией расположенного рядом военного городка № 32, через район «Вторчермет» и посёлок керамического завода. Сам 19-й городок под облако выброса не попал. По данным журнала «Урал», бывший начальник особого отдела Уральского военного округа Андрей Миронюк рассказал журналисту: «В начале апреля мне стали докладывать, что умерли несколько солдат и офицеров запаса, проходивших сборы в 32-м военном городке. Недели две мы отрабатывали различные версии: скот, питание, сырье для заводов и так далее. Я попросил у начальника 19-го городка, который находится по соседству с 32-м и где имелась военная лаборатория, карту направления ветров, дувших в те дни со стороны этого объекта. Мне ее дали. Я решил перепроверить данные и запросил аналогичные сведения в аэропорту „Кольцово“. Обнаружились существенные расхождения. Тогда мы создали оперативные группы и пошли следующим путем: подробно опросили родственников умерших и буквально по часам и минутам, с конкретной привязкой к местности отметили на карте те места, в которых находились погибшие. Так вот, в определенное время, где-то в 7—8 часов утра, все они оказались в зоне ветров с 19-го городка. Точки местонахождения пациентов протянулись вытянутым овалом с длинной осью примерно в 4 километра — от военного городка до южной окраины Чкаловского района, где плотность населения в 1979 году была 10 тысяч человек на один квадратный километр. Потом люди из КГБ подключили свою технику к служебным кабинетам лаборатории, и мы узнали правду. Первая вспышка язвы произошла в результате халатности обслуживающего персонала: один из сотрудников лаборатории пришел рано утром и, приступив к работе, не включил защитные механизмы. В результате резко повысилось давление на „рубашку“ вентиляционной системы, фильтр лопнул и выпустил на волю смертоносные споры сибирской язвы. Они разлетелись веером по территории, на которой впоследствии начали гибнуть невинные люди. Жертвами стали те, кто рано утром спешил в городок на сборы, на работу, учебу, кто был на балконе, на улице и так далее. Дело ученых решать: было ли то бактериологическое оружие или что-то еще. Мы же знали точно, что источник заразы — военная лаборатория, и ее руководство пыталось скрыть этот факт. Лишь после того, как их приперли к стенке, специалисты сознались. Тогда-то и была разработана целая программа по дезинформации общественного мнения в стране и мире. Под контроль взяли почту, связь, прессу. Работали и с иностранной разведкой…».

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Интересную особенность вируса обнаружили американские исследователи, работавшие с материалами о трагедии уже после развала Союза. Оказалось, что причиной эпидемии стали штаммы возбудителя сибирской язвы под кодовыми обозначениями:VNTR4 и VNTR6, имеющие "западное происхождение" (США и ЮАР соответственно) и нигде более в мире не встречаются, так как являются продуктом биологической инженерии. Как оказалось в эти годы, крайне активно работала разведка, заполучившая штаммы вируса-возбудителя в иностранных НИИ, передавшая образцы на изучение в лабораторию Свердловска – 19.

НИИ военно-биологический центр минобороны СССР был известен как Свердловск-19 (в/ч 47051). Центр был создан в 1946 году на окраине Свердловска для проведения военно-биологических работ. Официальной информации о деятельности центра крайне мало, известно лишь в НИИ велись работы со многими бактериями, "пригодными" в качестве использования в роли биологического оружия (сибирская язва, чума, туляремия, сап, мелиоидоз, эбола, гемарологическая лихорадка и тп). Когда институт только создавался, он был расположен в лесу, вдали от глаз горожан, когда с годами стало ясно, что с развитием города жилые районы неизбежно приблизятся к опасному военно-биологическому объекту, его следовало перенести подальше от жилья и ближе к какому-то мясокомбинату — источнику баранины для приготовления питательного бульона для бактерий. Но военный институт с обширной инфраструктурой переносить не стали, слишком хлопотно, поэтому поступили иначе — рядом с военным городком построили не только мясокомбинат, но и множество других предприятий, в том числе "Химмаш". Там же разместился жилой массив "Вторчермет". Так Свердловск-19 оказался в центре крупного, Чкаловского района в большом индустриальном городе. Свердловск-19 подразделяется на три зоны по мере повышения секретности. Созданием биологического оружия, занимались в самой недоступной – третьей, специальной ("рабочей") зоне. Производственные помещения спецзоны были расположены не на поверхности, а глубоко под землей. В лабораториях искали новые штаммы боевых бактерий. С 1973 года ученые стали использовать достижения генетической инженерии и молекулярной биологии. В цехах в опытных и промышленных реакторах (ферментерах) нарабатывались запасы боевых бактерий. Итак, военно-биологический центр Свердловск-19 занимался по меньшей мере тремя видами работ: 1) выращиванием новых боевых штаммов опасных бактерий; 2) созданием биологических боеприпасов новых типов, в том числе по заказу и при участии других военно-биологических центров; 3) производством биологического оружия. Также известно, что Свердловск-19 входил в строго засекреченную систему «Биопрепарат», занимавшуюся разработкой и производством биологического оружия, запрещенного международной конвенцией, к которой в 1972 г. присоединился и СССР.

35 лет трагедии. Засекреченная эпидемия.

Разумеется, нет никакой конкретики о том, что удалось создать ученым Свердловск – 19. Все работы и полученные результаты были засекречены. Информация в свободном доступе крайне скудна, но позволяет составить общее представление о секретном НИИ, в котором на благо советской Родины трудились поистине инженеры судного дня…

«Биопрепара́т» (предприятие п/я А-1063) — научно-производственное объединение, образованное в Советском Союзе в 1973 году. Основной задачей объединения и его институтов, помимо обычного производства медицинских лекарств и вакцин, была секретная разработка биологического оружия. Вопреки подписанной СССР в 1972 году Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия, подразделения «Биопрепарата» в конце 70-х — начале 80-х годов проводили активные исследования и разработку около 50 болезнетворных агентов. К концу 80-х гг. объединение каждый год выпускало новый вид биологического оружия, в их числе такие опасные заболевания, как сибирская язва, лихорадки Эбола, Марбург, Ласса, оспа, сыпной тиф, чума и др.

Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о переносе промышленного выпуска боеприпасов с сибирской язвой из Свердловска в Степногорск было принято в 1981 году, в том числе из-за эпидемии 1979 года. Фактически обязанности по выпуску этого вида биологического оружия были сняты со Свердловска лишь в 1987 году, после чего поточная линия была остановлена. Запасы оружия на основе сибирской язвы и отходы ее производства весной 1988 года были перевезены на Аральское море и захоронены на острове Возрождения.

Заключение.

События в Свердловске нельзя назвать локальной трагедией. Эпидемия сибирской язвы 1979 года, стала крупнейшей биологической катастрофой века в масштабах всего человечества. Никогда мир не видел ничего подобного, смертельно опасный вирус, предположительно модифицированный человеком, не только оказался на свободе, забрав сотни жизней, но и был «покорен» советскими микробиологами и врачами, ценой собственных жизней обуздавших смерть.
Но некоторые исследователи отсылают политическому аспекту случившегося. После обозначенных событий в Свердловске СССР на практике доказал всему миру, что у нас не только есть бактериологическое оружие (несмотря на все запреты ООН — прим.), но и средства контроля распространения вируса на открытых пространствах в крупнонаселенных центрах, тем самым доказав делом свою готовность к масштабной биологической войне и отражению аналогичной угрозы извне...

Ссылка: http://feldgrau.info/index.php/other/9410-zasekrechennaya-epidemiya-sverdlovsk-1979

Buy for 20 tokens
Узнаю нашу страну, в одной новости может быть катастрофа, чудесное спасение, а ведь это действительно было чудо и как итог мародерство. Фото: Георгий Малец (Мартин) Не смотря на то, что место приземления самолета Airbus A321 Уральских авиалиний отцеплено, находятся люди которые решили…

Как жили наши соотечественники в период оккупации?




Так, всегда принято было считать, что население либо единодушно поддерживало партизанское движение, либо стонало под игом оккупантов, было ими убиваемо, мучимо. Да, прислуживали гитлеровцам немногочисленные предатели — какие-то старосты, полицейские. Однако это были одиночки, чаще из числа пьяниц, лодырей, уголовников…

Почему же на события, связанные с оккупацией, существует столь упрощенный взгляд? Причина заключается в том, что эта война совпала по времени с апогеем сталинской тирании, в результате многие ее негативные моменты, как в сталинские времена, так и в последующие десятилетия, тщательно скрывались или ретушировались, а позитивные — утрировались. В итоге написанная под идеологическим прессом тоталитарного режима история Второй мировой представляет ряд ее событий не такими, какими они были в действительности, а такими, какими их хотелось бы видеть существовавшему в СССР строю.
Все, что не вписывалось в прокрустово ложе официальных догм, было принято считать очернительством истории.

Для читателей будет полной неожиданностью, что советские граждане, оставшиеся за линией фронта, в ряде случаев вели довольно нормальную и сносную жизнь. В частности, сами осуществляли самоуправление своими населенными пунктами, были защищены от уголовников и прочих нарушителей порядка, могли отстаивать свои права в суде. В случае болезни имели возможность обратиться за медицинской помощью, а по выходным — сходить в кино, в театр, в музей. А подрастающее поколение могло продолжать получать не только школьное, но и профессиональное образование. Конечно, права наших сограждан в период оккупации были ограничены, но, тем не менее, с приходом немецкого солдата жизнь на оккупированных территориях не остановилась. Разумеется, жить под пятой нацистов было невозможно без сотрудничества с ними. И каждый, кто вел какую-то разрешенную германскими властями деятельность, по терминологии сталинского правительства считался «изменником», «немецким прихвостнем», «врагом народа».

Общее количество населения СССР, вынужденного прожить под гитлеровской оккупацией два, а то и три года, составило не менее 80 млн человек, из них населения РСФСР — около 30 млн человек. В ходе этого среди части населения РСФСР возникло такое явление, как коллаборационизм (от франц. collaboration — сотрудничество, совместные действия), под которым следует понимать любую форму добровольного сотрудничества с врагом в ущерб интересам своего государства, проявившуюся в период военных действий. Так, если в военных коллаборационистских процессах, то есть вооруженной борьбе против своего правительства, приняло участие, по различным оценкам, от 1 до 1,5 млн советских граждан, то в гражданской сфере с оккупантами сотрудничало около 22 миллионов граждан СССР.
Немалое число гражданского населения, ставшего на путь сотрудничества с врагом, таким образом выразило свое недовольство советской властью. Партийный диктат, всесилие бюрократии, коллективизация, неразумное решение национального и религиозного вопросов, развязанный большевиками кровавый террор и репрессии — все это вызвало у определенной части населения неудовлетворенность и ожесточенность.

После вторжения германских войск в СССР часть гражданского населения была поставлена перед дилеммой: защищать сложившийся государственный строй с его репрессивной системой, затронувшей к тому времени значительную часть населения СССР, или же пойти на сотрудничество с Германией, объявившей крестовый поход против большевизма. При всей преступности нацистской политики она, особенно в первые месяцы войны, не казалась некоторой части населения СССР такой отталкивающей, какой ее преподносила советская пропаганда.
Противоречие между властью и народом, заложенное в самой тоталитарной системе, проявилось в настроениях населения многих оккупированных областей. Часть сельского населения, настроенная враждебно к советской власти в результате политики раскулачивания, длительное время скрывала свои настроения из-за страха перед репрессиями. Лишь в ходе оккупации советских территорий германскими войсками эти антисоветские настроения проявились, демонстрируя неоднородность советского общества.
Причин формирования в сознании людей подобных убеждений, на наш взгляд, несколько.

Во-первых, часть населения, в основном затронутая репрессиями, вряд ли могла допустить, что какой-то иной режим может оказаться хуже большевистского, тем более что информацию по этому поводу ранее приходилось черпать не иначе как из советских источников, потерявших в их глазах всякое доверие.

Во-вторых, восточная политика Германии в отношении славян как представителей низшей расы, особенно в первые месяцы войны, еще не успела во всей полноте проявить свою сущность. Впрочем, даже после того, как национал-социализм уже порядком показал свое лицо, некоторая часть населения оккупированных областей все же предпочла его большевизму.

В-третьих, ряд мероприятий германских оккупационных властей действительно был направлен на поддержание гражданского населения оккупированных областей, что отчасти объясняется более трезвым мышлением военных, не успевших еще как следует проникнуться нацистскими догмами.
То есть в сознании людей произошла переоценка ценностей, вызванная широким спектром причин — от искренних антисоветских убеждений до соображений практической целесообразности, порожденных сложившейся обстановкой.

Страх перед оккупантами, с одной стороны, и давление нацистской пропаганды, внушавшей, что советская власть больше не вернется, — с другой, заставляли гражданское население изыскивать способы существования в новых условиях. Это касалось не только рядовых граждан, но и членов ВКП(б), ВЛКСМ, партийных и советских работников. Так, в каждом райцентре Калининской, Курской, Орловской, Смоленской областей добровольно приходило на регистрацию в немецких комендатурах в среднем от 80 до 150 коммунистов, большинство из которых до войны работало на ответственных должностях. Около 70 % из них в период оккупации добровольно работало на немцев.
После освобождения Воронежской области по 9 районам было учтено 1445 комсомольцев, переживших оккупацию, у 980 из них не оказалось комсомольских билетов.

Согласно их объяснениям, они сами уничтожили свои комсомольские билеты при приближении немцев, будучи абсолютно уверены, что те пришли навсегда. Было выявлено 400 членов ВЛКСМ, прошедших регистрацию в немецких комендатурах и находившихся на легальном положении. По сообщению Воронежского обкома ВКП(б), многие из них работали полицейскими, а девушки-комсомолки сожительствовали с итальянскими и немецкими офицерами.

Вряд ли можно сомневаться в том, что значительное количество жителей оккупированных областей шло на сотрудничество с оккупантами не по политическим, а по чисто бытовым причинам. В точности отделить эту категорию изменников от убежденных противников советского режима сложно, так как социологический опрос никто не проводил, а лица, заявлявшие о своей готовности сотрудничать с немцами, как правило, называли именно политические мотивы — неприятие советской власти, желание бороться против большевизма.
Так, в конце 1942 г. выходившая в городе Пскове коллаборационистская газета «За Родину» опубликовала объявление о наборе мужчин в антипартизанские отряды. В центре стояли не политические призывы, а посулы экономического характера: обещание жалованья, больших земельных наделов. Указывалось также на возможность карьерного роста — отличившимся в боях обещались посты в аппарате самоуправления. В то же время лишение льгот вызывало обратный процесс — отток коллаборационистов и даже, в некоторых случаях, их переход к партизанам.
Как уже отмечалось, оккупированные территории РСФСР относились к зоне военного управления, оккупационные структуры которого с целью завоевания симпатий населения, поддержания коллаборационистских настроений проводили более мягкую политику, нежели гражданская администрация. К этому относятся щадящая налоговая политика, поддержание материального уровня работающих, религиозной активности, создание видимости законности путем запретов разграбления германскими военнослужащими местного населения и многое другое.

В аналитической записке органов ГБ УССР от 24 января 1943 г. значится: «В отличие от грабительской политики, проводимой фашистскими властями в тыловых местностях оккупированной территории, последние, чтобы завоевать симпатии населения, проживающего в непосредственной близости к линии фронта, в так называемой „военной зоне“, проводят более мягкий режим». В этом же документе констатируется, что натуральные и денежные налоги в прифронтовой полосе взимаются в значительно меньших размерах, нежели в глубоком тылу, а ряд налогов, взимаемых в тылу, в «военной зоне» вообще не налагается. В качестве мер поддержки сельского населения указывается практика выдачи сельскохозяйственным труженикам «по 10–16 кг зерна в месяц, чего не делается в тыловых областях», а также разрешение, в отличие от зоны «гражданского управления», праздновать религиозные праздники, на период которых крестьяне освобождаются от работ. Итогом такой политики, по словам составителя аналитической записки, стало то, что «значительная часть населения так называемой „военной зоны“ оказывает активную помощь оккупантам, затрудняя прохождение по этой зоне нашей агентуры, бежавших из плена военнослужащих Красной армии, выходящих из окружения, помогая немцам вылавливать партизан».
В то же время германские властные структуры в зоне военного управления не могли пользоваться абсолютной властью на захваченных территориях. Так, глубина фронта германской армии составляла не более 10 км. Далее, в глубине оккупированной территории, кроме крупных городов, воинские части встречались редко. Охранные части располагались лишь вдоль железных и шоссейных дорог. На расстоянии 30–50 км от снабжающих фронт коммуникаций воинских частей почти не было.

Формально являясь властью на этих территориях, оккупанты далеко не всегда могли оспаривать эту власть у партизан.
Население же, вне зависимости от политических настроений, большей частью оказывалось перед дилеммой, к кому примкнуть и кого поддерживать: оккупантов или партизан. Все зачастую зависело от того, какая из противоборствующих сил имела в той или иной местности больше силы и влияния.
Довольно выразительным на этот счет является сообщение одного из районных бургомистров, рассматривающее положение дел с точки зрения оккупантов: «Когда перед крестьянином встает проблема: помогать ему партизанам или немецким войскам, мы, к сожалению, часто вынуждены наблюдать, что ему невозможно отказать в помощи партизанам. Действительно, он видит партизан почти ежедневно, а немцев очень редко. Даже если он всем сердцем хочет сражаться с партизанами, как он это должен делать? Вступать с ними в открытую борьбу, не имея оружия, — это абсурд. Вступить в отряд самообороны — значит лишить землю, которую он должен обрабатывать, единственного работника и обречь семью на уничтожение партизанами. Когда крестьянин следит за партизанами и сообщает об этом в комендатуру, об этом становится быстро известно, поскольку в деревне ничего нельзя сохранить в тайне, и расплата следует незамедлительно. К тому же уже сложилось убеждение, что их сообщения [немцам] в подавляющем большинстве случаев не ведут ни к каким действиям. Комендатура день за днем получает сообщения о партизанах из разных концов района, но может реагировать на них лишь в редких случаях, поскольку не располагает силами». Следует признать, что страх перед партизанами был реальным фактором, в той или иной мере сдерживающим масштабы коллаборационизма.

С другой стороны, именно аномалии партизанского движения становились и немаловажным условием, способствующим формированию коллаборационистских настроений. Так, в августе 1943 г. командир корпуса охранных войск Центральной административной группы отмечал, что резкое недовольство и противостояние населения вызывает поведение партизан в контролируемых ими районах: «В районах, где господствуют партизаны, они с крестьян берут налог до 165 кг с гектара. Там, где партизанам не удается снять урожай, они стремятся воспрепятствовать уборке или уничтожают его». «Люди разошлись по селам и стали рассказывать, что делают партизаны 10-й Калининской бригады, что не только сжигают немцы, а даже и партизаны».
Среди аномалий партизанского движения наиболее часто указываются случаи сожжения партизанами деревень, мародерство, изнасилования, увод женщин для сожительства, избиения и расстрелы мирных граждан. Причем указывается не на единичные факты, а на их массовость и повсеместность.
Результатом подобной деятельности партизан и лжепартизан стало то, что гражданское население было вынуждено обращаться за помощью к той власти, которая существовала на тот момент, то есть к германским оккупационным инстанциям.

Население оккупированных областей РСФСР оказалось «между двух огней»: «между немецким молотом и партизанской наковальней».
Оказавшееся под оккупацией население разделилось: часть его поддерживала советских партизан, другая часть — немцев.

Весь комплекс указанных причин правомерно связать с самим характером тоталитарной системы СССР. В истории всех предыдущих войн, которые довелось претерпеть нашему государству, добровольное сотрудничество с врагом или не отмечено вовсе, или имело единичные проявления. Несмотря на тяжкое материальное положение некоторой части населения Российской империи в период монархии, российское общество было более монолитным. Будучи спаяно православной религией, верой в монарха как в помазанника Божия, население России было далеко от того, чтобы искать какие-либо иные идеалы. Ввиду всеобъемлющего влияния православия враждебные народы были для населения России прежде всего иноверцами. После 1917 г. в российском обществе произошел идейный раскол. Якобы имевшее место накануне Великой Отечественной войны единство советского народа рухнуло, когда после нападения гитлеровской Германии было поставлено под угрозу само существование государственной системы СССР. Невозможность найти положительный идеал у себя в стране привела к тому, что часть населения СССР идеализировала тех, кто шел войной против советского режима. Как вспоминал участник власовского движения профессор Ф.П. Богатырчук, «большевизм вытравил из нас всякий патриотизм, превратив когда-то столь любимую родину в страну, где возвеличивают чекистов, стреляющих в затылок нашим братьям и сестрам, и где ставят памятники павликам морозовым, выдающим своего отца на расправу кремлевским палачам».


Дима Донсков

Ссылка: http://maxpark.com/community/2226/content/1440291

«Иван, убирайся домой!» К 60-летию июньского восстания 1953 года в ГДР

Протестующие рабочие на улицах Берлина (© AdsD der FES)

После восстания 17 июня
по распоряжению секретаря Союза писателей
на Сталиналлее распространялись листовки,
В которых сообщалось, что народ
Потерял доверие правительства
И мог бы вернуть его только удвоенной работой.
Hе было бы разве проще правительству
Распустить народ
И выбрать новый?

Бертольт Брехт «Решение» (Die Lösung, 1953)

Стихотворение Брехта, написанное летом 1953 года под впечатлением от июньских событий, найденное в бумагах писателя уже после его смерти в 1956 году и впервые опубликованное в западногерманской газете Die Welt в 1959-м, точно выявило и отразило суть трагического противостояния общества и власти в бывшей советской зоне оккупации Германии. Июньское восстание 1953 года стало символом глубокого кризиса легитимности, в котором оказалась правящая верхушка ГДР и запланированное ею «строительство социализма». Жителям бывшей советской оккупационной зоны становилось все очевиднее, что созданное по советскому образцу, самопровозглашённое «государство рабочих и крестьян» правило не вместе с народом, а против него. Протест граждан против нового режима и невыносимых условий жизни и труда в нём был настолько силен, что если бы не вмешательство «советских друзей», восточногерманское руководство оказалось бы вероятно сметено тогда массовым народным протестом.

Демонстранты с немецкими флагами перед Бранденбургскими воротами в Берлине (© dpa)Июньское восстание 1953 года в ГДР было поистине общенародным. В нём приняло участие около миллиона человек в более 700 городах и поселках Восточной Германии. Начавшись как социальный протест на улицах Берлина, восстание за считанные часы переросло в массовые манифестации против коммунистической диктатуры по всей стране. Забастовки и демонстрации сопровождались политическими требованиями свободы, демократии и объединения Германии. Перепуганная партийная верхушка ГДР искала убежища в военной штабквартире советских оккупационных сил в районе Берлина Карлхорст. С помощью введения чрезвычайного положения и привлечения советских танков восстание было в конечном итоге жестоко подавлено. Жертвами применения насилия стали по крайней мере 50 погибших и бессчётное число раненых участников демонстраций (поскольку информация о восстании долгие годы оставалась в ГДР засекреченной, точное число погибших и пострадавших до сих пор установить не удалось). В последующие дни и месяцы было арестовано около 15 000 человек, а до 1955 года было вынесено более 1 800 политических приговоров. Некоторые заключённые предстали перед советским военным трибуналом и были приговорены к расстрелам или заключению в советском ГУЛАГе на основании 58-ой статьи уголовного кодекса СССР (поэтому и ходатайства о реабилитации жертв неправосудных приговоров должны были подаваться после распада Советского Союза в российскую прокуратуру)1.

Восстание июня в ГДР 1953 года стало первым народным протестом против коммунистической диктатуры в Восточном блоке. За ним последовали венгерское восстание 1956 года и «Пражская весна» 1968 года, разделившие во многом судьбу восточногерманского протеста.

Предыстория и хроника протеста

После окончания Второй мировой войны советскую зону оккупации Германии ожидала радикальная перестройка экономической, политической и социальной сфер по советскому образцу. Прежде всего, здесь была проведена массовая национализация, в ходе которой на смену частному сектору пришли «народные предприятия» (Volkseigener Betrieb, VEB). В апреле 1946 года по образцу советской КПСС была создана правящая Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ, Sozialistische Einheitspartei Deutschlands, SED), продолжившая процесс огосударствления частного сектора и строительства плановой экономики уже после образования в октябре 1949 года Германской Демократической Республики. В частности, СЕПГ продолжила коллективизацию, начатую еще в советской оккупационной зоне. В ходе Второй партконференции СЕПГ, проходившей 9-12 июля 1952 года, её генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «ускоренное построение основ социализма», которое должно было осуществляться в репрессивных сталинско-советских традициях. Происходило насильственное раскулачивание крупных крестьянских хозяйств и создание «Сельскохозяйственных производственных кооперативов» (Landwirtschaftliche Produktionsgenossenschaft, LPG) – аналогов советских колхозов. Принимались меры против мелких собственников и частной торговли.

Введённый по советскому образцу первый пятилетний план экономического развития (1951-55) предусматривал ускоренное развитие тяжёлой промышленности, что не могло не отразиться на работе других отраслей и на производстве товаров широкого потребления. В результате многие товары повседневного спроса и продовольствия оказались в Восточной Германии в дефиците: теперь их можно было получить лишь по карточкам. В апреле 1953 года к тому же существенно выросли цены на общественный транспорт, одежду и многие продукты.

В такой ситуации люди всё чаще «голосовали ногами»: происходило массовое бегство жителей ГДР на территорию Западной Германии (так, с июня 1952 по май 1953 из страны уехало около 312 000 человек – вдвое больше, чем годом ранее; только в марте 1953 года ГДР покинуло 50 000 жителей). Прежде всего, на Запад бежали высококвалифицированные кадры, и эта «утечка мозгов» создавала новые экономические сложности.

В условиях плановой экономики партийное руководство серьезно озаботилось проблемой повышения производительности труда. 14 мая 1953 года на пленуме ЦК СЕПГ было принято решение «о повышении норм выработки для рабочих в целях борьбы с экономическими трудностями». Это решение означало повышении норм производства на 10 % (а в некоторых областях – до 30 %) без соответствующего повышения оплаты труда. 28 мая решение ЦК было опубликовано в следующей формулировке:



«Правительство Германской Демократической Республики приветствует инициативу рабочих по повышению норм выработки. Оно благодарит всех работников, которые повысили свои нормы, за их большое патриотическое дело. Одновременно оно отвечает на пожелание рабочих по пересмотру и повышению норм»2.


Это лицемерие партийных боссов стало последней каплей, окончательно развеявшей тайные надежды многих жителей «восточной зоны» на возможность облегчения жизни и труда после смерти Сталина. Критической точки недовольство в рабочей среде, вызванное, главным образом, произвольным увеличением норм выработки, достигло 15 июня 1953 года. Не помог даже принятый Политбюро ЦК СЕПГ 9 июня 1953 года в спешном порядке так называемый «Новый курс». В нём руководство признавало, что в прошлом имели место некоторые ошибки, и впредь намеревалось приостановить темпы развития тяжелой промышленности до улучшения снабжения населения. Однако эта отмена некоторых вызывавших недовольство населения мер не коснулась повышения норм выработки.

15 июня делегация из строителей больницы Фридрихсхайн на Ландсбергераллее в Восточном Берлине приехала к «Дому министерств» на Ляйпцегершрассе и потребовала встречи с председателем Совета министров ГДР Отто Гротеволем. Его не оказалось на месте, и рабочие передали референту Гротеволя петицию от 300 строителей с требованием отмены увеличения объема труда и сокращения заработной платы до полудня 16 июня. Члены делегации пообещали на следующий день вернуться за ответом.

Однако утром следующего дня, 16 июня 1953 года, рабочие обнаружили в профсоюзной газете «Трибуна» статью в защиту курса на повышение норм выработки. Комментарий, содержавшийся в газете, призванной защищать права рабочих, о том, что «решения о повышении норм являются полностью правильными», строители восприняли как ответ на свое письмо, переданное накануне властям. В тот же день забастовку объявили рабочие элитной стройки на Сталиналлее в Восточном Берлине. Прекратив работу, они направились в центр города, приглашая по пути строителей с других строительных участков: «Коллеги, присоединяйтесь! Мы хотим быть свободными людьми!» Демонстрация, численность которой в результате достигла 10 000 человек, направилась к «Дому министерств» на Ляйпцигерштрассе3. Здесь начался стихийный митинг, в ходе которого рабочие, требовавшие главным образом отмены решения о повышении норм выработки, быстро перешли к политическим требованиям – отставки правительства, свободных выборов, освобождения политических заключённых, объединения Германии, и проч.

На площадь к протестующим в тот день вышел министр промышленности Фриц Зельбманн, пообещавший возвращение прежних норм. Хотя соответствующее решение тут же было принято на экстренном заседании правительства, эти уступки уже не могли остановить протеста рабочих. От «Дома министерств» манифестанты направились к стройплощадкам Сталиналлее, призывая к всеобщей забастовке4.

О происходящем 16-го и о планах на 17-е число регулярно сообщала западноберлинская радиостанция «Радио в американском секторе» (РИАС). Передачи РИАС, пользовавшиеся в ГДР большой популярностью (по американским данным, их регулярно слушали 70 % восточных немцев), смогли сыграть важную роль катализатора протеста5. Благодаря им известие о событиях в Берлине и планах на 17 июня распространилось по всей Восточной Германии. В радиоэфире были также озвучены основные требования рабочих: восстановление прежних норм выработки и оплаты труда; немедленное снижение цен на основные продукты; свободные и тайные выборы; амнистия забастовщиков и ораторов6. Вечером 16 июня о всеобщей забастовке в ГДР также сообщила западноберлинская газета Der Abend.

Красным на плакате помечены места, где проходило народное восстание 16-17 июня 1953 года в Восточной Германии (© Haus der Geschichte, Bonn)Утром следующего дня – 17 июня – берлинские рабочие стали собираться на предприятиях, строиться в колонны и направляться в центр города с лозунгами: «Долой правительство!», «Долой Народную Полицию!» «Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть свободными людьми!», «За свободные выборы!», «Русские, убирайтесь вон!» К полудню численность манифестантов в городе достигла более 150 000 человек. Протестные акции быстро распространилось по всей Восточной Германии. В индустриальных центрах – Биттерфельде, Гере, Герлице, Дрездене, Йене, Лейпциге, Магдебурге, Халле и других городах – стихийно возникали забастовочные комитеты и советы рабочих, бравшие в свои руки власть на местных предприятиях. В некоторых населённых пунктах протестующие даже пытались освободить из тюрем заключённых.

Протестующие топчут портрет СталинаУчастники демонстраций повсеместно уничтожали символы коммунистической власти, рвали портреты Сталина. В Берлине были разрушены знаки и сооружения на границах советского и западного секторов, а с Бранденбургских ворот был сорван красный флаг.
К середине дня советская военная администрация ввела чрезвычайное положение в большинстве округов ГДР (в 167-ми из 217-ти), приняв на себя официальное силовое управление в районах. Приказ советского военного коменданта был передан по радио: «В целях наведения порядка с 13.00 вводится чрезвычайное положение. Запрещено проведение любых демонстраций, больше трёх не собираться, ночью на улицу не выходить, нарушители приказа будут наказываться по законам военного времени»7.

Советские танки на улицах Берлина 17 июня 1953 года (© AdsD der Friedrich-Ebert-Stiftung)
Советские танки на улицах Берлина 17 июня 1953 года (© dpa)
Советские танки на улицах Берлина 17 июня 1953 года
Советские танки перед бывшим зданием Музея Георги Димитрова (с 1993 года – Федерального административного суда) в Лейпциге (© Bundesarchiv, Bild 285 Bild-14676)

Для подавления восстания на улицы восточногерманских городов ввели тяжелую бронетехнику. Участники демонстраций встречали советские танки лозунгами типа «Иван, убирайся домой!», кто-то бросал в них камни.
Оказавшийся в тот день в восточной части города студент-геолог Эрих Кулик из Западного Берлина так описывал события того дня в своем дневнике:



«На углу Фридрихштрассе я впервые оглянулся. Мне стало страшно, когда я увидел, как много людей присоединилось к колонне. Вниз по улице, до самых Бранденбургских ворот, было не протолкнуться, толпа все росла и росла...

На углу Шарлоттенштрассе мы вдруг услышали гул надвигающихся танков и сразу же увидели разбегающихся в панике демонстрантов. Голова нашей колонны продвигалась теперь медленно и с опаской. На мосту через Шпрее показались танки. Они прибавили газу и двинулись прямо на нас, три тяжелых танка шли в ряд, а по тротуару бронированные автомобили. Не знаю, как удалось демонстрантам так быстро освободить улицу и где смогло укрыться такое количество людей. Я спрятался за памятником Гумбольдту перед входом в университет. В мгновение ока на высокой металлической изгороди позади меня не осталось ни одного свободного места. Лица русских, сидящих на танках, сияли, они вовсю улыбались, махали нам руками и выглядели очень дружелюбно. За танками, их было 15 штук, следовали грузовики с пехотой, легкая артиллерия, полевая кухня и лазарет. Всё, как на войне.

Минут через шесть, когда всё закончилось, люди все ещё смотрели вслед удаляющейся колонне техники. Я пошёл на площадь перед Берлинским собором. Незадолго до этого русские задавили там старушку. «Ей не хватило сил отбежать в сторону, – рассказывали очевидцы, – автомобиль хоть и затормозил, но было уже поздно. На месте происшествия быстро соорудили небольшое надгробье из кирпича, покрыли его чёрно-красно-золотым флагом, а поверх положили маленький деревянный крест»8.


А вот небольшая зарисовка событий 17 июня 1953 года из воспоминаний другого берлинского очевидца:



«На площади Лустгартен, официальном месте парадов СЕПГ, видны следы танков на развороченной земле и на разбитых тротуарах. Цветочные клумбы раздавлены сотнями ног – и здесь танки вкатывались в толпу, и люди спасались на большой каменной трибуне, где обычно принимали овации Ульбрихт, Пик и Гротеволь. На самом верху трибуны сидят несколько утомленных строительных рабочих с простеньким щитом: «За свободные выборы!»9.


Когда протестующие отказались разойтись, началась стрельба. В тот день только на на улицах Восточного Берлина погибли 29 человек, сотни были ранены. Так с помощью грубой силы было подавлено первое народное восстание в стране, оказавшейся после Второй мировой войны в сфере советского влияния. На очереди были Венгрия и Чехословакия.

Кадры документальной хроники событий 17 июня 1953 года в Восточном Берлине:

В 14.00 по радио Гротеволь зачитал правительственное сообщение:



«Мероприятия правительства ГДР по улучшению положения народа были отмечены фашистскими и другими реакционными элементами в Западном Берлине провокациями и тяжёлыми нарушениями порядка в демократическом «советском» секторе Берлина. […] Беспорядки […] являются делом провокаторов и фашистских агентов зарубежных держав и их пособников из немецких капиталистических монополий. Эти силы недовольны демократической властью в ГДР, организующей улучшение положения населения. Правительство призывает население: поддержать мероприятия по немедленному восстановлению порядка в городе и создать условия для нормальной и спокойной работы на предприятиях. Виновные в беспорядках будут привлечены к ответственности и строго наказаны. Призываем рабочих и всех честных граждан схватить провокаторов и передать их государственным органам...»10.


Последствия восстания

Хотя для Западной Германии июньские протесты оказались такой же неожиданностью, как и для руководства ГДР, волнения в Восточной Германии были объявлены функционерами СЕПГ результатом иностранного вмешательства. Центральный орган печати ЦК СЕПГ газета Neues Deutschland назвала происшедшее «авантюрой иностранных агентов», «преступлением западно-берлинских провокаторов», «контрреволюций», направляемой западногерманскими и американскими политиками из Западного Берлина, а также «попыткой фашистского путча»11.

Испуганная неожиданной массовостью протеста и непреклонностью манифестантов партийная верхушка направила все усилия на предотвращение подобных выступлений в будущем. 15 июля 1953 года за «антипартийное и антигосударственное поведение» был исключен из партии, снят с должности и арестован министр юстиции ГДР Макс Фехтер. Еще через три дня Политбюро ЦК СЕПГ приняло решение о снятии с должности министра государственной безопасности Вильгельма Цайссера. На 15-м пленуме ЦК СЕПГ (24-26 июля 1953 года) Цайссер был исключен из членов Политбюро и Центрального комитета, а в январе 1954 года – из партии.

В сентябре 1953 года Политбюро ЦК СЕПГ потребовало от органов госбезопасности найти «организаторов и зачинщиков попытки фашистского путча». В резолюции от 23 сентября были также объявлены новые задачи Министерства ГБ. Главным образом речь шла о проникновении в стан врага на территории Западной Германии для «раскрытия вражеских планов и намерений», а также об активизации агентурной работы внутри ГДР «в буржуазных политических партиях, социо-политических массовых организациях и церковных организациях, среди интеллигенции и молодежи с целью раскрытия нелегальных, антидемократических организаций и групп и ликвидации их подрывной деятельности». ЦК СЕПГ также привлек внимание органов госбезопасности «к необходимости фундаментального укрепления работы в тех районах и регионах, где может быть обнаружена концентрация бывших социал-демократов, бывших фашистов и буржуазных специалистов, тесно связанных с западногерманскими интересами». Кроме того, ЦК СЕПГ требовал, чтобы спецслужбы «выявили и разоблачили подпольные организации со штабквартирами в Западной Германии и Западном Берлине, действующие в Магдебурге, Халле, Лейпциге, Дрездене, Йене и других городах, где во время провокаций 17 июня 1953 года наблюдалась наибольшая фашистская активность»12.

В ноябре 1953 года спецслужбы начали операцию «Фейерверк», в рамках которой были арестованы сотни предполагаемых «агентов». Кроме того, той же осенью от 600 до 700 человек было похищено в Западном Берлине и доставлено в коммунистическую сферу влияния. 9 декабря 1953 года в ответ на события 17 июня были созданы «боевые дружины» (Kampfgruppen), члены которых дали клятву о «защите достижений государства рабочих и крестьян с оружием в руке». Одним из главных направлений работы спецслужб, помимо усиления шпионажа на территории западного соседа, стала отныне борьба с «внутренними врагами»13.

Главными последствиями восстания, таким образом, оказалось усиление восточногерманских органов государственной безопасности, рост репрессий и борьбы с инакомыслием, а также растущий изоляционизм ГДР, окончательно воплотившийся в укреплении и закрытии государственной границы 13 августа 1961 года.

Память о восстании 17 июня 1953 года

Церемония возложения венков у братской могилы погибших в ходе восстания берлинцев на кладбище Зеештрассе

Уже летом 1953 года день 17 июня был объявлен в ФРГ «Днём немецкого единства» (в 1990 году день в связи с объединением Германии этим днём стало 3 октября). В память о восстании Шарлоттенбургераллее, ведущая к Бранденбургским воротам вдоль парка Тиргартен, была переименована в «Улицу 17 Июня». После объединения страны в июне 1993 года на Ляйпцигерштрассе перед бывшим «Домом министерств» был открыт Мемориал 17 июня 1953 года.

Мемориал 17 июня 1953 года и временная выставка к 60-летию восстания «Мы хотим быть свободными людьми! Народное восстание в ГДР 17 июня 1953 года» на углу Ляйпцигерштрассе и Вильгельмштрассе в Берлине (© Mario Firyn)С каждым годом в Германии растёт число памятных событий и публикаций, связанных с июньскими событиями 1953 года. В федеральных землях постоянно организуются выставки и специальные проекты, систематизирующие информацию о хронике протеста на местах, проводятся тематические общественные дискуссии и встречи со свидетелями событий. В интернете регулярно публикуются видео- и аудиозаписи рассказов очевидцев, фотографии, дидактические материалы для школ, и т.п. Большое значение для расширения коллективной памяти о восстании 17 июня имеют мероприятия, приуроченные к годовщине событий. Так, в Берлине лидеры страны и представители общественных организаций ежегодно возлагают венки на кладбище Зеештрассе, где захоронены погибшие в ходе восстания берлинцы. В Бундестаге проходят специальные памятные мероприятия по случаю годовщины народного восстания в ГДР.

О важности усилий по осмыслению июньских событий 1953 года в публичной сфере свидетельствуют данные соцопросов. Так, в начале 2000-х годов опросы выявили довольно низкую осведомленность немецких граждан об этой памятной дате. В частности, в ходе опроса, проведённого институтом изучения общественного мнения «Эмнид» в июне 2001 года,  выяснилось, что лишь 43 % опрошенных знали о том, что произошло 16-17 июня 1953 года в ГДР (при этом среди опрошенных моложе 29 лет не могли правильно ответить на вопрос 82 %)14. Однако уже три года спустя и сразу после того, как в Германии отмечался 50-летний юбилей восстания в июне 2003 года, опрос Общества социальных исследований и статистического анализа «forsa» показал, что число компетентных граждан возросло до 68 %. Примечательно, что наиболее сильный рост наблюдался в самой молодой аудитории: если до юбилейной даты в начале июня 72 % затруднились ответить на вопрос о том, что случилось 17 июня 1953 года, то в конце месяца – лишь 37 %15.

К 60-ой годовщине восстания в 2013 году немецкий федеральный Фонд осмысления диктатуры СЕПГ подготовил специальную выставку «Мы хотим быть свободными людьми! Народное восстание в ГДР 17 июня 1953 года». 29 января 2013 выставка открылась в Федеральном министерстве финансов ФРГ, расположенном сегодня в том самом бывшем «Доме министерств» на Ляйпцигерштрассе в Берлине. В течение года, проходящего в немецкой столице под темой «Уничтоженное разнообразие», выставка будет также представлена на других городских площадках. Кроме того, она будет показана в этом году в более 260 городах и населенных пунктах по всей стране.

Евгения Лёзина

По теме:


  • 1. См. напрмер: Berger, Siegfried. „Ich nehme das Urteil nicht an". Ein Berliner Streikführer des 17. Juni vor dem sowjetischen Militärtribunal. 5. Aulage. Berlin, 2012.

  • 2. Цит. по: Танки на Сталиналлее. К сороколетию Берлинского восстания // Карта. Независимый исторический журнал, № 2, 1993. С. 23.

  • 3. Wiegrefe, Klaus. Ein deutscher Aufstand // Spiegel Special 1/2006.

  • 4. Танки на Сталиналлее. К сороколетию Берлинского восстания // Карта. Независимый исторический журнал, № 2, 1993. С. 24–25.

  • 5. Ostermann, Christian F. Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Kleßmann, Christoph. Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999. S. 117.

  • 6. Die Vorgeschichte des Volksaufstandes // 17. Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2. Juni 2000.

  • 7. Цит. по: Мигиц, Сергей; Агаев, Виктор. 17 июня 1953: как это было... // Deutsche Welle, 16.06.2003.

  • 8. Мигиц, Сергей; Агаев, Виктор. 17 июня 1953: как это было... // Deutsche Welle, 16.06.2003.

  • 9. Цит. по: Танки на Сталиналлее. К сороколетию Берлинского восстания // Карта. Независимый исторический журнал, № 2, 1993. С. 23.

  • 10. Лаврёнов, С. Я.; Попов, И. М. Глава 7. Берлинский кризис 1953 г. // Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М.: ACT, 2003.

  • 11. 17. Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2. Juni 2000.

  • 12. Gieseke, Jens. Die DDR-Staatssicherheit. Schild und Schwert der Partei. 2. Auflage. Berlin, 2006. S. 25.

  • 13. Там же. С. 25-27.

  • 14. Allgemeine Wissenslücke // Der Spiegel 25/2001.

  • 15. Опрос проводился Обществом социальных исследований и статистического анализа «forsa» 20-23 июня 2003 года по заказу Федерального фонда осмысления диктатуры СЕПГ.


Ссылка: http://www.urokiistorii.ru/current/dates/51769