?

Log in

No account? Create an account

April 19th, 2014

Материалы для русского трибунала. О преступлениях большевизма.

Массовые убийства в 1941-ом. Львов и другие города.

ТРАГЕДИЯ УЗНИКОВ ЛУЦКОЙ ТЮРЬМЫ В ИЮНЕ 1941 ГОДА

Еще один материал на тему расстрелов узников тюрем НКВД на Западе УССР и Белоруссии в первые дни войны с нацистской Германией: автор: Бальбуза Г.М.Статья "Трагедия узников Луцкой тюрьмы в июне 1941 г."
Цитата:"Я, видя, как убегают через ограду, и сам устремляюсь за одним крепкого телосложения юношей, но его скашивает очередь, и он мертвый падает на меня и мы оба летим вниз. Его труп прикрыл мою голову, его же кровь залила мое лицо... На меня еще стали падать трупы. Ощутил их непосильное бремя
Еще долго стреляли энкаведисты по людям, которые бежали сюда, искать избавления от смерти. В конце концов, стрельба поутихла, вповалку лежали на дворе живые и мертвые. Только раненные стонали: одни просили помощи у Бога, другие просили добить их, а кое-кто призвал к мести палачам. Лежа под трупами, я слышал беспрерывные глухие выстрелы на западном дворе. Это из пистолетов добивали раненых. Когда там закончили достреливать, перешли на восточный двор. Ловко каждый из них подбегал к раненому и пускал пулю в лоб. Раненых было очень много, были и такие, что имели лишь незначительные царапины, но стоило палачам увидеть на ком-то свежую кровь, стреляли, ничего не спрашивая. И снова слышу громкий вопль: "Внимание! Кто живой поднимайтесь, стрелять больше не будем." Такой призыв был повторен несколько раз. Приложив немало усилий, мне удалось немного освободиться от горы трупов, и я поднял голову. Увидев немало людей, которые пятерками стояли возле входных дверей тюрьмы, поднимаюсь и я. Возле меня энкаведист с нацеленным на меня пистолетом. "Ранен?" - кричит. "Нет, - говорю, - я не ранен, только измазанный чужой кровью".
Счастье, которое на мне не было свежей крови, а то бы он, не спрашивая, нажал бы на спуск пистолета. Вытерся я так и становлюсь в заднюю пятерку. Снова вопль: "Работать будете?" "Будем, будем, гражданин начальник. Все, что только скажете, будем делать", - послышались голоса. Разводят нас по камерам нижнего этажа. В скором времени вопль: "Выходи на работу!" Выхожу на западный двор. Боже мой, что я здесь увидел! Человеческий ум не в силе всего этого передать: огромный двор было усеян трупами, фрагментами тел. Подпорная стена двухэтажного крыла - вся доверху забрызгана кровью, облеплена кусочками мяса... Эту резню учинили гранаты, брошенные энкаведистами на головы сбитой массы узников из окон.. В глубокие ямы от немецких бомб, которые были еще немного углубленные и удлиненные, мы сносили трупы и шматы тел, посыпая все это заранее приготовленной негашенной известью. Выносились трупы и из конюшни, которая находилась рядом на дворе. Там было свыше 70 трупов со скрученными назад руками. Их не стреляли, а покололи штыками"

http://www.nbuv.gov.ua/portal/natural/Vnulp/Armia/2008_612/26.pdf

Роберт Конквест о расстрелах узников тюрем НКВД в начале войны:
В минувшем году, работая над очерком «Обратная сторона победы» (о репрессиях в Крыму в годы ВОВ), просматривал различные материалы. Что-то впоследствии было использовано в тексте, что-то отсеялось. Один из таких «отсеявшихся» источников - маэстро Р.Конквест и его легендарное творение «Большой террор». Честно скажу, заказывал в читальном зале эту книгу скорее из чистого интереса - был наслышан, но ранее не приходилось читать. Книга (двухтомник) была в чудовищном состоянии, причем, если первый том еще более-менее сохранился, то второй реально было страшно листать. Тем не менее, несмотря на то, что в данной работе не встретил никаких материалов по Крыму в рассматриваемый период, кое-какие выписки оттуда, касающиеся событий ВОВ, я себе все-таки сделал.
Одну из них, затрагивающую вынесенную в заголовок тему расстрелов узников тюрем НКВД в первые военные месяцы, воспроизвожу здесь:

«Когда советские войска начали отступать, были предприняты попытки эвакуировать заключенных НКВД. Во-первых, требовалась их рабочая сила, а во-вторых, считалось, что они, конечно, с радостью встретят своих освободителей, даже освободителей-нацистов. Но отступление было настолько беспорядочным, в особенности, на Украине, что на практике эвакуация зачастую оказывалась невозможной. Тогда заключенных стали в массовом порядке ликвидировать. Есть сведения о массовых убийствах в Минске, Смоленске, Киеве, Харькове, Днепропетровске, Закарпатье и во всех прибалтийских республиках. Недалеко от Нальчика находился молибденовый комбинат, на котором работали зеки. По приказу наркома внутренних дел Кабардино-Балкарской республики всех их расстреляли из пулеметов.
Есть сведения, что однажды при отступлении была собрана большая группа из заключенных в 29000 человек. Когда появилась опасность дальнейшего продвижения немцев, в результате чего пришлось бы бросить лагерь в Ольчинской, НКВД отпустил на свободу всех, чей срок не превышал пяти лет, а остальных расстреляли 31 октября 1941 года».
Цит.: Конквест Р. Указ. соч. - т.2/пер. с англ. Л.Владимирова - Рига: «Ракстниекс», 1991. - с.319-320

Немного о расстрелах узников тюрем НКВД летом 1941 г.
Без преувеличения можно сказать, одна из наиболее замалчиваемых российской официозной историографией тем. Кое-какие сведения по ней есть, однако по ряду причин этого вопроса стараются не касаться. А в настоящее время заниматься этим вопросом в РФ, очевидно, станет и вовсе небезопасно - не ровен час, обвинят в "пересмотре итогов". Как бы там ни было, факты - упрямая штука.
Ранее, в комментарии к посту man with dogs высказывал свои соображения по этому поводу. Изложу их и здесь:
- эти бессудные расстрелы - еще одно наглядное свидетельство преступности большевистской (сталинской) системы, т.к. под прикрытием военной необходимости нарушались даже советские нормы - как еще называть расстрел осужденных к тюремному заключению, просто чтобы ЗК не попали в руки немцам?
- нацисты в полной мере использовали это преступление в своей пропаганде: произвели раскопки, торжественные похороны жертв, а потом еще и пропагандистские фильмы сняли. (фрагмент из одного такого фильма был воспроизведен в документалке Россиия в войне. Кровь на снегу - кадры эксгумаций и опознания тел расстрелянных во Львове).
- эти и довоенные советские преступления на Западной Украине способствовали росту антисоветских и антирусских настроений, и отчасти и в этом следует искать корни неприязни тамошних жителей к "московитам". Можно с уверенностью сказать, что сталинский режим своей "мудрой" политикой сам создал почву для массового повстанческого движения - не будь этих злодеяний, разрушения храмов и уничтожения местной национальной элиты - едва ли движение ОУН-УПА смогло бы продержаться столь долго.
То есть в данном случае сталинский режим сам, своей "мудрой" политикой на Западе Украины, в 1939-1941 гг. способствовал тому, что местные жители радостно встречали гитлеровцев, и потом, на протяжении долгого времени, оказывали поддержку столь любимой нынешними киевскими идеологами с майдана ОУН-УПА.
Весьма интересное обсуждение по этому поводу нашел на форуме сайта Reibert.info. Там приведены директивы, выдержки из воспоминаний и другие документы по этой весьма малоизученной теме.

Некоторые материалы считаю необходимым воспроизвести здесь : "Из тюрьмы в г. Чертково заключенные в числе 954 чел. 2-ого июля с.г. были выведены пешком в направлении г.Умани.
В пути следования группа заключенных ОУНовцов пыталась учинить бунт и бежать, в связи с чем 123 заключенных - членов ОУН были расстреляны.
20-ого июля по прибытии этапа в г. Умань в связи с создавшейся обстановкой на фронте (прорвавшиеся немцы находились в 20-30 клм. от Умани), по распоряжению военного прокурора и руководства НКГБ УССР заключенные следственные и осужденные за контрреволюционную деятельность в числе 767 были расстреляны, трупы их зарыты.
Остальные 64 заключенных, осужденных за бытовые преступления, освобождены."

А вот еще материал о расстрелах в г.Чортков (цифры немного разнятся): "Студент педучилища Богдан Джумага решил проверить распространявшиеся страшные слухи. Он незаметно подобрался к тюрьме со стороны расположенного рядом здания суда и услыхал крики «Спасите, убивают! Я не виновата! Что вы делаете? Бог вас накажет! Спасите!». Второй раз он взял с собой для маскировки мяч и бросил его в строну ворот. Забирая мяч под злые окрики охранника, он сквозь рокот моторов услышал крики и стоны одновремённо многих людей. Можно было различить «Господи! Убивают! Палачи!».

Приказ об эвакуации особо важных подследственных, как и везде, выполнялся плохо. В специальных эшелонах, которых не хватало, из Чорткова через Тернополь были отправлены 94 з/к, из них 65 прибыли в Верхнеуральск. Еще 470 чортковских узников, из 500 отправленных Киевским эшелоном, прибыли 16.07 41 в Чкалов. Остальные «убыли по 1 категории» (расстрел).
2 июля, перед отступлением, из-за отсутствия вагонов, из Чорткова в Умань был отправлен пешеходный этап 954 з/к. Охрана - 56 надзирателей и полурота бойцов стройбатальона. Мешки с хлебом и мукой узники несли на плечах. Жители придорожных сёл пытались передавать воду, продукты, некоторые за это были на месте расстреляны охраной. Во время бомбёжки, по пути в Каменец-Подольский, группа заключённых пыталась бежать, и также была расстреляна. Добивали упавших на дороге, обессилевших от голода и пыток. По отчёту НКВД, в пути расстреляны 123 чел. 20 июля этап прибыл в Умань. Из 64 з/к, осуждённых по бытовым статьям, были освобождены, согласно приказу, только 33, остальных - 31 поляка - оставили в тюрьме. По распоряжению Военного прокурора фронта майора ГБ Ткаченко, в связи наступлением немцев, 767 этапированных из Чорткова 27.07.41 были расстреляны и зарыты во дворе Уманской тюрьмы. В том же отчёте, датированном 31.07.41, есть фраза: «Весь надзирательский состав прибыл в Харьков. Ценности заключённых сданы в Харьковский Финотдел НКВД СССР».
После прихода немцев было проведено перезахоронение жертв Уманской тюрьмы. При этом были полностью или частично опознаны по имеющимся в одежде документам около 70 тел узников из Чорткова. Их список был опубликован тогда в газете «Краковские вести». Теперь, на основании исследований архивных документов, прессы, свидетельств очевидцев, Львовское общество «Пошук» воссоздало список 798 жертв Чортковского этапа в Умань".

Нужно отметить, что массовые расстрелы происходили не только в ЗУ, но и в Прибалтике, Белоруссии. Данные по Белоруссии: "по состоянию на 22 января 1942 г. из оккупированной территории было вывезено 9573 заключенных, не удалось эвакуировать - 16 048 заключенных, из них: остались в тюрьмах - 13 953 заключенных, бежало в пути при бомбежках - 530, незаконно расстреляно конвоем в пути - 714 заключенных".
Неплохо, конечно, в перспективе собрать еще свидетельств и документов по этой теме...

Расстрелы в Белоруссии в начале войны


Строго для коллекции - как источник информации для последующего сопоставления и анализа - что из приведенного фрагмента соотносится с реальностью, что нет. Вокруг темы расстрелов в первые военные месяцы действительно много спорных моментов, которые рассматривать нужно и должно. А чтобы это делать, надо иметь перед глазами оригинальный текст.

(глава из книги Юзефа Мацкевича "Катынь", 1988 г.)Глава 7 ИЮНЬ 1941 ГОДА
Поражение Красной армии. Кровавая расправа советских властей с заключенными.

На рассвете 22 июня 1941 года вдоль всей границы, отделявшей на востоке Европы сферу немецкой оккупации от сферы советской оккупации, загрохотали орудия. Гитлер напал на Советский Союз неожиданно. СССР судорожно вооружался, но к этому дню еще не был готов к войне. Удар немецкого стального кулака был так мощен, что советская армия прямо рассыпалась. Первое слабое сопротивление на границе вскоре превратилось в массовое поражение. Немцы окружали целые армии. Число пленных росло с головокружительной быстротой. Немцы брали город за городом, сминали линии обороны, продвигались вглубь, захватывали заводы, шахты, запасы зерна и бесценного сырья.

Военное поражение Советского Союза, тяжеловесность его аппарата, беспомощность командования, выведенный из строя транспорт, перерезанная связь, потеря авиации - все это вместе приняло размеры доселе неслыханные в истории войн.

Военные события этого периода относятся совсем к другой области и даже косвенно не затрагивали бы интересующий нас вопрос, если бы не некоторые обстоятельства, связанные с отступлением Красной армии. Речь идет о советских методах в отношении заключенных. Знаменательный факт: в стадии предельной дезорганизации, перед лицом поражения, когда целые армии попадали в плен или разбегались по лесам, когда советские власти бросали во многих местах огромные запасы сырья и продовольствия, не успевали вывезти архивы, не забирали документы, они проявили величайшую активность и предусмотрительность при ликвидации тюрем.

Что их к этому принуждало? Какой патологический комплекс террора или просто какие обстоятельства привели к тому, что единственной организацией на территории СССР, действующей четко и исправно, были НКВД-НКГБ? Трудно на это ответить. Во всяком случае, бросалось в глаза стремление властей не допустить, чтобы немцы захватили хоть одного заключенного. Эвакуировали все тюрьмы и концлагеря. Там же, где из-за слишком быстрого продвижения немцев эвакуация была невозможна, совершались массовые казни, массовое кровавое уничтожение заключенных.

Правило это не знало исключений и потому самым убедительным образом опровергает позднейшую советскую версию о лагерях польских военнопленных, якобы оставленных под Смоленском. Поэтому нижеприведенные факты, хотя и могут показаться не имеющими отношения к катынскому преступлению, в действительности тесно связаны с ним.

Одна и та же судьба выпала на долю всех тюрем и лагерей, вне зависимости от того, были ли они разбросаны на оккупированных территориях от Эстонии до Бессарабии или на собственной территории Советского Союза. Многие из тех заключенных, что пережили этот леденящий кровь мартиролог эвакуации и расправ, а потом так или иначе попали на свободу, дали за границами Советского Союза подробные свидетельства. Их показания, отличаясь по конкретным обстоятельствам, точно совпадают в одном - в том, что касается методов расправы с заключенными. Показания большого числа польских граждан, которые пережили советскую оккупацию и советские тюрьмы, составили огромный архив, хранящийся польским правительством в эмиграции. Пользуясь этими материалами, польский исследователь Зверняк написал книгу "В большевистских тюрьмах 1939-1942". Документы, вошедшие в одну из глав этой книги, "Эвакуация тюрем после начала немецко-советской войны", снабжены картотечными номерами. Они содержат свидетельства об эвакуации тюрем в Киеве, Тернополе, Ровно, потрясающее описание пешего этапа в Москву, рассказы об эвакуации в Латвии и на границе с Финляндией, о страшных переживаниях заключенных в Бердичеве, которых пытались сжечь живьем. Эта работа Зверняка до сих пор не обнародована, не нашлось издателя...

Среди многих свидетельств и показаний особенного внимания заслуживает рассказ подполковника Януша Правдица-Шляского. Здесь представлен классический образец вышеупомянутых советских методов.

Дорога смерти

Меня арестовали 21 февраля 1941 года в Гродно и вывезли в Минск. После допросов и следствия в Москве и в Минске меня держали в качестве политзаключенного в тюрьме НКВД в Минске.

Когда началась немецко-советская война, Минск подвергался сильной бомбежке. Весь город горел. Мы испытывали недостаток воды и питания.

Вечером 24 июня я услышал отголоски расправы с заключенными. Я отчетливо слышал поочередное открывание камер, стоны, борьбу и время от времени выстрелы. Потом говорили, что в рот заключенным насильно вливали яд. Мне трудно сказать, скольких убили таким способом. Шум приближающихся шагов, грохот открываемых дверей подвигались все ближе и ближе к моей камере...

В последнюю минуту произошел один из самых крупных немецких налетов на Минск. Расправу прервали. После налета открыли все двери и приказали выходить на тюремный двор. Затем нас окружили сильной охраной и погнали бегом через пылающий Минск. В нашей группе было около 200 человек. В 5 км за городом нас остановили в лесу на отдых. Тут собрали всех арестованных из минских тюрем. Всех насчитывалось около 20000 человек. Группу, в которой я находился, как самую опасную, держали в стороне. Среди нас было 7 советских летчиков, у которых руки за спиной были связаны проволокой. Они были арестованы в последнюю минуту по подозрению в шпионаже. Я сообразил, что будет нехорошо дальше оставаться в этой группе. Своим мнением я поделился с ближайшими сотоварищами, и мы поодиночке начали удирать, смешиваясь с раньше выгнанными из Минска заключенными. Мое предчувствие оказалось верным. После того, как всех погнали дальше, группу, в которую я входил раньше, расстреляли на месте.

Нас гнали на восток, деля на новые группы. Опасаясь, чтобы нас не узнали, некоторые начали менять свой внешний вид. Так например, я выменял свой костюм на худший у другого незнакомого мне заключенного. Благодаря тому, что у уголовников нашлись лезвия для бритья, товарищи сбрили мне бороду и усы. Группа, к которой мы присоединились, насчитывала около 3000 человек. В ее состав входили люди разного возраста - от стариков до детей обоего пола. Так мы шли. Увидев около себя девочку лет 12-ти, я спросил ее, за что ее арестовали. Она очень серьезно и удивленно ответила: "За контрреволюцию и шпионаж". Она была из Польши, из-под Несвижа.

Нас гнали форсированным маршем. Кто не мог идти дальше, того убивали на месте, будь то ребенок, старик или женщина.На фоне этого кошмара происходили также чудеса... Когда некая госпожа Борковская из Лиды, старушка, без сил упала на дорогу, к ней подошел энкаведист и, пнув ее ногой, сказал: "И так подыхаешь, жаль на тебя пули". Случилось, однако, иначе. Борковская выжила. Я встретил ее позже в Лиде, в 1942 году.

С одним товарищем по несчастью мы помогали председателю окружного суда в Луцке, Гедройцу, которого мучила астма. Он не мог идти. Видя, что подвергает нас опасности из-за постоянного отставания, он просил оставить его. Отдавая себе отчет в том, что его силы на исходе, а у нас не хватало сил его нести, мы вынуждены были его оставить. Его застрелили на наших глазах. Наши ряды редели все больше и больше. Идти становилось все труднее и труднее.

Повсюду сновали энкаведисты и, опознав некоторых, отводили их в сторону и расстреливали. Остановки были короткие. Есть не давали. Мучала страшная жажда. Энкаведисты опознали одного из моих близких сотрудников по польской подпольной организации, скрывавшегося под псевдонимом "Оскар", бывшего председателя студенческой организации "Братская помощь" при Высшем коммерческом училище. У нас на глазах его отвели в сторону и выстрелили в него три раза. После первого выстрела несчастный подпрыгнул, раскинул руки и упал на кусты. Энка-ведист выстрелил в лежачего еще два раза и ушел, не обращая на него никакого внимания. Мы были уверены, что он погиб. Каково же было мое изумление, когда, вернувшись на родину, я увидел его живым-здоровым! Оказалось, что первая пуля попала в челюсть. Два следующие выстрела были сделаны небрежно и не попали в цель.

Нас пригнали в город Игумень и там загнали в тюремный двор, где уже находилась другая группа. Нас дошло около двух тысяч, остальные погибли по дороге. Многих из моих знакомых расстреляли, среди них Казимежа Гумовского, Александра Полянко и ряд других. Местные жители назвали эту дорогу ДОРОГОЙ СМЕРТИ.

На тюремном дворе после трехдневного голодания нам выдали по 100 граммов хлеба. Во время отдыха явились энкаведисты и начали вызывать некоторых по фамилиям. Вызвали и меня. Двое наивных отозвалось. Их сразу отвели в баню и там расстреляли. Под вечер прилетели немецкие самолеты. После этого налета нас сразу начали делить на группы по "преступлениям". Одних направляли направо, других - налево. С несколькими моими товарищами я попал в левую группу. В ней насчитывалось около 700 заключенных. Ночью нас вывели из тюрьмы и под сильной охраной погнали в восточном направлении. Пройдя 3≈4 км, мы вошли в лес и сзади услышали выстрелы. Оказалось, что начали стрелять в задние ряды колонны. Каждого брали за шиворот и убитого отбрасывали в сторону. Все прибавили шагу. Тогда шедшие сбоку энкаведисты открыли огонь. Мы бросились на землю. Как раз в это время подъехали машины с солдатами Красной армии, которые в панике бежали от немцев. Услышав стрельбу впереди, они решили, что это немецкая диверсия в тылу, и тоже открыли огонь - как по нам, так и нашему конвою. Только через некоторое время недоразумение выяснилось.

Конвой НКВД пропустил машины, которые буквально проехали по лежащим на дороге заключенным.

Когда красноармейцы уехали, наши конвоиры закричали:"Бегите в лес! Будем стрелять!" Я лежал на дороге рядом с Витольдом Дашкевичем из Лиды и держал его за руку. Когда он после этого приказа, захотел вскочить, я удержал его. Однако большинство вскочило и тогда конвой начал стрелять из автоматов и бросать гранаты. Грохот выстрелов и взрывов заглушал стоны раненых и умирающих. Мы поползли к придорожной канаве, в которой переждали стрельбу. Потом мы выползли из нее и убежали в лес.

Таким образом нам удалось ускользнуть из рук наших палачей. Это происходило в ночь с 27 на 28 июня 1941 г. Отбежав примерно на километр, мы остановились отдохнуть на краю какой-то поляны. Вскоре прибыли другие уцелевшие. Нас собралось 37 человек. Группа, направленная в Игумени направо, была отведена на поляну в лесу, окружена и перестреляна из автоматов. Из этой группы спасся только один тяжело раненый. Немцы взяли его в госпиталь. Через некоторое время он вернулся домой. Людей, остававшихся в игуменской тюрьме, спасли местные жители, когда энкаведисты бежали. Одна из групп, которая не дошла до Игумени, была уничтожена вблизи города. Из нее выделили 11 уголовников, к которым обратился с речью капитан НКВД: "Сталин дарует вам жизнь и приказывает защищать родину!"

Среди тех, кому удалось притвориться уголовником, был поручик Санковский, позднее попавший в лагерь для военнопленных в Германии, в Лангвассере. Пережитое им он описал в своих записках. Не знаю, что случилось с другими группами, этапированными из Минска.

После трехдневных блужданий по лесам и болотам мы решили зайти в какую-нибудь деревню, сориентироваться в положении и поесть. Мы удачно попали в ничейную зону. Потом нас окружили немецкие патрули и направили в лагерь в Минск.

Полковник Шляский упоминает, что дорогу, которую он прошел, местные жители назвали "дорогой смерти". Это название, надо признать, столь же банально, сколь точно. Подобную дорогу прошли в те времена десятки тысяч других заключенных. Никого не хотели оставить, никого - выпустить живым.

* * *

Ныне почти вся мировая общественность, постоянно знакомясь с описаниями немецких массовых убийств и немецких концлагерей, ничего не знает или не хочет знать о злодеяниях, совершенных большевиками во время их отступления летом 1941 года. Вдоль всей пограничной полосы были разбросаны многочисленные тюрьмы. Когда их открыли после отступления Красной армии, там были обнаружены груды трупов.

Вот что говорит в показаниях за № 15741 свидетель-очевидец из села Васьковиче Дзисненского уезда Виленского воеводства:

...Когда в 1941 г. большевики отступали от немцев, они пытались убить всех приходских священников. Наш ксендз бежал из местечка и скрывался в деревне. В приходе в Язно большевики его схватили.

А вот из картотеки свидетельство за № 15744 жителя местечка Вязынь Вилейского уезда того же воеводства:

Когда после бегства большевиков открыли тюрьму в Вилейке, глазам местных жителей представилась страшная картина убитых энкаведистами заключенных. В одной камере висел на колючей проволоке труп человека, повешенного за челюсти; в другой - несколько голых мужчин и женщин без ушей, с выколотыми глазами. В саду, по соседству с тюрьмой привлекла внимание свежевзрыхленная земля. Ее раскопали и нашли сотни человеческих трупов. Это были жертвы массового истребления людей органами НКВД.

Более широкую известность приобрело массовое убийство в большой тюрьме в Березвече Виленского воеводства. В ней сидели, главным образом, местные крестьяне, обвиненные во враждебном отношении к советской власти. Когда началась война, их не успели эвакуировать и просто всех убили. Через несколько часов после прихода немцев ворота тюрьмы были открыты и в ней насчитали около 4000 трупов.

Характерным было массовое убийство в советском концлагере в Провенишках. На основании позднее собранных сведений, документов и рассказов двух единственных свидетелей, которым удалось избежать кровавой расправы, дело выглядело следующим образом.

Провенишки находятся на территории Литовской республики. Во время советской оккупации 1940-1941 годов и создания так называемой Литовской ССР там был устроен концлагерь для уголовных и политических преступников. В начале войны с немцами часть заключенных вывезли. Осталось около 500 человек, которых охраняла литовская милиция, организованная большевиками. В момент, когда казалось, что Красная армия уже ушла, милиционеры сорвали красный флаг и вывесили национальный литовский. Через некоторое время к концлагерю подъехали танки, которые лагерная охрана приняла вначале за немецкие. Танки, однако, оказались советскими...

Большевики окружили лагерь, сначала перебили тюремную охрану, обвинив ее в измене, а потом приказали заключенным собраться на дворе. Тогда въехали танки и открыли огонь из пулеметов. Толпа заключенных, видя, что она окружена, охваченная ужасом, все плотнее и плотнее сбивалась в кучу. Каждый искал спасения и прикрытия под телами товарищей, еще живых или сраженных пулями.

Вскоре 500 человек лежали вповалку на земле. Тогда подошли солдаты и штыками принялись добивать раненых или подающих хоть какие-нибудь признаки жизни. Из общего числа выжило двое. Один раненый, но недобитый, а другой вообще невредимый, который, упав и вымазав свою голову кровью и мозгами убитого, лежал неподвижно, притворяясь мертвым. Эти двое выживших подробно рассказали о том, как проходила бойня.

Однако самым нашумевшим массовым убийством в Польше, совершенным советской властью, была кровавая расправа с заключенными во львовских тюрьмах при приближении немцев в 1941 году.

Этот факт, как и другие подобные ему, широко использовала немецкая пропаганда: в прессе публиковались обширные репортажи и фотографии, во Львов приглашали иностранных корреспондентов. Во Львове было убито свыше 1200 человек, которых не успели вывезти в глубь СССР.

Из польских источников по этому делу еще до сих пор не собраны исчерпывающие материалы. Только профессор Владислав Студницкий, который во время немецкой оккупации собирал во Львове материалы о советской оккупации, издал впоследствии брошюру "Советское господство в Восточной Польше 1939-1941", пишет коротко на стр. 45:

Накануне отступления советской власти и армии из Львова начались расстрелы. Жертвами стали прежде всего те, оставить которых живыми советские власти считали наиболее нежелательным. Расстрелы происходили следующим образом: заключенного вызывали, вели в погреб и по дороге, совсем для него неожиданно, убивали выстрелом в затылок. Так были расстреляны 600 украинцев, 400 поляков и 220 евреев.

Подобные кровавые расправы, как уже упоминалось, проходили на огромной территории от Финского залива до Черного моря. Несколько позже была открыта, пожалуй, самая большая массовая могила в Виннице, на Украине. Там советские власти убили всех украинцев, которые были арестованы за проявление политических самостийных тенденций.

* * *

На фоне новой войны и всех кровавых событий, потрясших основы мира, судьба 15 тысяч интернированных (а в СССР считавшихся военнопленными) польских военных, уже полтора года пропавших без вести, казалось, начала блекнуть, и вопрос о них ≈ затихать. Но именно этот новый водоворот военных событий, советские поражения и их влияние на соотношение международных сил, выбросили на поверхность загадку чудовищного преступления, как волны, взъяренные вихрем, вздымают какой-нибудь предмет, уже давно погребенный на дне моря, и являют его глазам изумленных моряков.

Взято отсюда:

http://community.livejournal.com/belarus_ww2/39077.html?view=218789#t218789

Список постов на тему расстрелов узников тюрем НКВД в первые военные месяцы:

http://d-v-sokolov.livejournal.com/45489.html

http://d-v-sokolov.livejournal.com/33776.html

http://d-v-sokolov.livejournal.com/24321.html


Ссылка: http://rpczmoskva.org.ru/sovetsko-germanskaya-vojna/materialy-dlya-russkogo-tribunala-o-prestupleniyax-bolshevizma.html

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Сталин войну проиграл

0_5eff4_71c37150_L



Вот это, пожалуй, есть самое страшное, что не хочется признавать любителям Сталина. Сталин - в его, Сталина, понимании - войну не выиграл. Сталин войну проиграл.

Сталин с момента прихода к власти готовился к войне за мировое господство. «Большевистскую миссию Красная Армия будет считать выполненной, когда мы будем владеть Земным Шаром» - это комиссар Гамарник на активе Наркомата обороны 15 марта 1937 года. Гамарника, кстати, вскоре расстреляли.

Чтобы создать базу для этой войны, Сталин уничтожил не миллионы, а десятки миллионов. Чтобы создать международные условия для этой войны, Сталин выпестовал Гитлера. Сталин пытался разжечь войну между Гитлером и западными демократиями в Испании, в Чехословакии и наконец разжег ее в Польше. Сталин совместно с Гитлером оккупировал территории с население в 23 млн человек и при этом повел дело так, что ведущие мировые демократии на коленях умоляли Сталина вступить в войну против Гитлера.

И вот эту войну Сталин проиграл. За три месяца после 22 июня 1941 года огромная военная машина потеряла 15 500 танков, 66 900 орудий и минометов, 3,8 млн единиц стрелкового оружия. Сталинской военной машине был нанесен такой смертельный удар, что, наступая в 1945 году, она захватила только половину Европы.

И тогда же выяснилась еще одна страшная для Сталина вещь. Сталин был, без преувеличения, гениальным военным конструктором. По сути, он был Главным конструктором СССР. Именно Сталин решал, какие самолеты и какие танки ему нужны. Он досконально разбирался в чертежах. Он лично звонил Илюшину с требованием снять стрелка с задней полусферы на Ил-2 - или, наоборот, поставить.

Но Сталин, как Главный конструктор и Главнокомандующий, был поразительным воплощением той мысли, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Та война, к которой готовился Сталин, была Первой мировой. Позиционной войной, в которой танки и артиллерия взламывали оборону противника. И все решения Сталина были связаны с созданием более совершенных танков и самолетов и более совершенных способов эту оборону взломать.

Парадоксальным образом Сталин проигнорировал все новейшие технические разработки - реактивные двигатели, ракеты, ядерное оружие.

Все работы над ними были начаты только после того, как НКВД доложил, что такие работы ведутся за рубежом. Это было тем более обидно, что советские ученые подавали пионерные идеи практически во всех этих сферах.

И вот в конце Второй мировой войны США взорвали над Хиросимой и Нагасаки атомную бомбу, а у Сталина атомной бомбы еще не было. В таких условиях продолжать войну было бессмысленно.

И Сталин это знал. Именно поэтому он не принял парад Победы и при его жизни не было написано истории войны с Германией.

А это означало, что СССР обречен. СССР в начале 40-х мог вполне реально рассчитывать на покорение Европы. Когда военное превосходство СССР было подавляющим, когда демократические лидеры Европы, как им и подобает в период мирного времени, были слишком трусливы и ограниченны, чтобы готовиться к войне, а общественное мнение в Европе во многом определялось агентами Сталина.

Когда у США появилось ядерное оружие, когда Черчилль в Фултоне заявил о недопустимости военной слабости демократий, ведущей к «соблазну» Советов, и о необходимости стратегического союза между США и Великобританией с целью недопущения новой политики умиротворения агрессора - это означало, что СССР обречен.

Именно поэтому все, что мы имеем сейчас, было заложено при Сталине. Мы имеем демографическую катастрофу. Мы имеем экономическую катастрофу, когда промышленность, создававшаяся только для войны, оказалось заведомо неконкурентоспособной, а люди, выучившиеся делать лопатки для двигателей и броню для танков, не умеют ничего больше. И мы имеем экологическую катастрофу в городах, воздух которых отравлен, а вид в точности напоминает концлагерь: бараки в жилой зоне и промзона-заводы.

Нам говорят: Сталин принял Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой.

Так вот. У меня был прадед, которого звали Яков. Он был крестьянин из села Алексенки близ Бородино (да-да, того самого), и к тому времени, как его раскулачили, у него была конная сеялка и конная веялка. И когда мы с отцом в конце 80-х приехали в Алексенки, мы увидели три покосившиеся избы и старую бабку, которая показала нам эту сеялку и эту веялку и сказала: «До конца 60-х наш колхоз сеял яковой сеялкой и веял яковой веялкой».

Мне трудно представить себе развитие событий, при котором Россия Столыпина, Россия, в которой за несколько лет в Сибири появилось 3 млн процветающих крестьянских хозяйств, Россия, которая строила КВЖД, Россия, которая обладала огромным генофондом работящих крестьян и огромными природными богатствами, - не обзавелась бы к середине ХХ века ядерной энергией и без Сталина.

Но мне очень легко себе представить, что без Сталина под Бородино не сеяли бы в 60-х годах сохранявшейся полвека яковой сеялкой и не веяли бы яковой веялкой.

Если о чем и свидетельствует история Сталина, так это о том, что зло не окупается. Заметьте, за все предыдущие страницы я не разу не употребила слов «негуманно», «аморально» и так далее. Будем проще: зло - стратегически невыгодно.

Сталин сжег Россию, чтобы завоевать мир. Мир не завоевал, а Россию спалил до тла.

Сталин - как вирус. Вирус встраивается в клетку, переключает все ее ресурсы на себя, вычерпывает ее дотла, заставляеет ее производить вместо других клеток - себя. Ему неважно, что хозяин умрет, за это время вирус настолько размножится, что заразит других хозяев. Такова же была и стратегия Сталина: переключить все ресурсы России на себя, выпить ее народ до дна, истребить, но в процессе заразить полмира и получить новые заводы и новые народы для размножения. И вот не сработало.

Часто говорят, что в истории не бывает сослагательного наклонения. Мы, мол, не знаем, что да если бы. А вдруг Бронштейн, если бы его Сталин не расстрелял, все равно бы ничего не открыл? А вдруг Лангемак больше не построил бы ни одной ракеты? А вдруг все 20 млн кулаков, если бы они не были высланы, все равно бы прекратили работать? А вдруг из всех 28 млн, что погибли под Ельней, подо Ржевом, под Берлином, - ни один, выжив, не сделал бы в жизни ничего? Не сочинил бы ни одной симфонии? Не написал бы ни одной великой книги? Не родил бы ни одного сына, который сделал бы гениальное открытие?

И вообще, мол, в 1913 году Россия развивалась, а вдруг бы она сама собой прекратила развиваться? Без Сталина? Была в 1913 году с сохой, и в 1953-м тоже с сохой бы и осталась? Чего, мол, сравнивать Россию с США? Или с Европой?

Тогда возьмем для сравнения ту часть Российской Империи, которую Сталину не удалось завоевать: я имею в виду Финляндию. Вряд ли кто в начале ХХ века стал бы называть чухонцев самой развитой частью империи. История Финляндии в ХХ веке - не сахар. Финляндия перенесла две советско-финских войны, в обоих под ружья были поставлены все, кто умел сражаться, а потери войск, дравшихся до последнего вздоха, составляли по 30-40%. В феврале 1944 года Хельсинки стал объектом крупнейшей за все время Второй мировой войны операции советских ВВС: на город было сброшено 2,5 килотонн. В 1945 году от Финляндии были отрезаны лучшие куски территории; у нее забрали никелевые месторождения в Печенге, заставили выплатить 300 млн долл. товарами по довоенным ценам и еще 6,5 млрд финских марок.

Переедьте финскую границу в Выборге. Посмотрите на асфальт, который вдруг перестал трескаться. На аккуратные домики вдоль шоссе. На города, похожие на города, а не на бараки. И представьте себе, какой бы была эта страна, если бы в ней жили не 5,5 млн, а 600 млн человек.

azovman75

Ссылка: http://rpczmoskva.org.ru/sovetsko-germanskaya-vojna/stalin-proigral.html

ТАК ВОТ ОНА, ВАША «ПОБЕДА»...

eftqi82qayhn


И снова приближается он, этот изуверский, людоедский коммунистический праздничек - «день победы»...

То, что русские со все большей и большей помпезностью из года в год празднуют 9 мая - это не день «победы над фашизмом». Это день победы одного фашизма над другим. Красный фашизм, который был в 100 раз хуже и убивал без всякой жалости собственный народ, победил гитлеровский нацизм, непоправимо запятнавший себя Холокостом...

Советы создали, вырастили, выпестовали гитлеровский режим, дали ему, что называется, «путевку в жизнь». Именно раскол социал-демократии и коммунистов Германии, организованный Сталиным, дал вообще возможность гитлеровской партии победить на выборах в 33-м. Сталин сознательно готовил и создавал агрессивную нацистскую Германию, чтобы она, согласно аппетитам ее фюрера, захватила бы сперва Европу - а сталинская Россия потом выступила бы «освободителем» Европы от Гитлера и захватила бы ее уже под свой контроль. За многие месяцы до 22.6.1941 Сталин готовил собственное нападение на Германию - «освободительный поход в Европу» в июле 1941-го - и бывший друг и союзник просто вынужден был нанести упреждающий удар...

Как Советы между двумя мировыми войнами вооружали и обучали у себя Вермахт, запрещенный Версальским договором, - это вообще отдельная песня. Название сборника документов на эту тему, изданного стотысячным тиражом в 1992 году в Москве, говорит само за себя : «Фашистский меч ковался в СССР».

То есть, Сталин, СССР и большевизм не только делят с гитлеровским рейхом полную ответственность за развязывание II Мировой войны - но красная сталинская Москва несет еще и всю ответственность за само возникновение в Германии гитлеровского режима, за его приход к власти и все последующее - Холокост, концлагеря, оккупацию и т.д. На Сталине, большевистском руководстве, на СССР и его сегодняшней правопреемнице - РФ - лежит, таким образом, вся полнота ответственности за трагедии народов Европы и СССР, пережитые в ХХ веке - голод, войны, геноцид, немецкие и советские концлагеря, десятилетия иностранной оккупации...

Метод «победы» был один: завалить противника трупами русских солдат! Потерь не считали принципиально. «И было ведомо солдатам, /Из дома вырванным войной, / Что города берутся к датам, / А потому - любой ценой», - писал поэт Юрий Нестеренко. Маршалы же - по крайней мере некоторые, вроде Рокоссовского - были перед самой войной выпущены усатым «Хозяином» из лагерей...

«Оба хуже». Праздновать такую «победу» есть кощунство и мерзость. Пляски на костях тех, кто умер в ГУЛАГе, в лагерях Колымы, Воркуты, Джезказгана; на крови тех, кого расстреляли на фронте СМЕРШевцы или кого прямо в тюремной камере убивали летом 1941-го выстрелом в голову НКВД-шники - чтобы не дать приближающимся немецким частям освободить «врагов народа». В набор же сегодняшних пропагандистских агиток «Я помню, я горжусь» не входят почему-то ни кадры совместного советско-немецкого парада в Бресте в 1939-м году, ни глава Совнаркома СССР Молотов, поднимающий в Берлине в 1940-м тост за Гитлера...

Каждый празднующий эту «победу» красного фашизма над коричневым - становится, таким образом, соучастником преступлений сталинизма. Красные и черно-рыжие портянки, вместе с портретами Сталина развешиваемые по городам России, свидетельствуют и в этом году, как всегда, только об одном: Россия - страна рабов. Ветераны заградотрядов, бренча медальками, маршируют по Красной площади. Потомки рабов, воевавших за власть своих рабовладельцев в 1941-45, поддерживают рабовладельцев и сегодня. Власть прекрасно знает и цинично использует рабскую сущность своего «народа» (сброда) для увеличения своей популярности: спрос рождает предложение. Только неисправимые, генетические рабы могут праздновать эту чудовищную победу сталинских палачей, СМЕРШевцев, политруков и заградотрядовцев. «...Где победу в войне над собой отмечает народ», - навсегда заклеймил их Тальков.

«Праздник» на костях миллионов ГУЛАГовских зэков. На трупах миллионов умерших от голода украинских крестьян, - и до, в 1932-33, и после, в 1946-47. «Победа» 1945 спасла режим Голодомора и обеспечила ему возможность повторения пройденного. Дальше были и «борьба с космополитизмом», и массовые депортации из стран Балтии, и волна «повторников» 1948-50 гг., и «дело врачей»... Еще до «победы», в 1943-44 произошло варварское выселение целых народов с Кавказа и из Крыма, ставшее, по сути, актом геноцида, - до места ссылки доезжало обычно менее половины выселенных... Лагеря, расстрелы, депортации, ямы с трупами, находимые при раскопках в занятых немцами городах...

Кровавыми палачами были и те, и другие. Но победа одних палачей над другими - вовсе не повод для торжеств. Ни суд над КПСС, ни люстрация для палачей и стукачей ЧК-НКВД-КГБ, ни подлинная «десталинизация» (невозможная без декоммунизации страны, официально в 1991 объявившей себя правопреемницей СССР, т.е. без отказа от этой правопреемственности) никогда не были проведены в России. Население в массовом порядке поддерживает чекистские власти в придании «дню победы» значения главного идеологического праздника страны, а событиям мая 1945 года - статуса основополагающего, стержневого мифа всей идеологии нынешней российской государственности, не имеющей после крушения коммунизма и вскрытия всей страшной правды о преступлениях СССР никакого права на существование. Достаточно посмотреть, в каком количестве уже 6 лет развешиваются населением на своих автомобилях пресловутые «георгиевские ленточки» - чисто кремлевский проект для демонстрации поддержки Кремля населением - чтобы перестать верить в популярные нынче сказки. Что, мол, русский народ не виноват в зверствах имперского руководства, сам от них пострадал и сам им противостоит и сопротивляется...

Ссылка: http://lj.rossia.org/users/stomahin/56219.html

Георгий Жуков: народный маршал или маршал-людоед?

1538850_10201664562647928_3405714773278061872_n


Георгию Константиновичу Жукову ставят памятники, в его честь учреждают ордена и медали, его объявляют величайшим полководцем Второй мировой войны. "Народный маршал", "маршал-солдат", "маршал с грозным именем Георгий", "маршал Победы" - вот обычные эпитеты по отношению к Жукову. Апологеты Георгия Константиновича предпочитают не считать, сколько солдат зазря положил он в свою и чужую землю. Мол, был строг, но справедлив. Не щадил других, но не щадил и себя. И был истинным страдальцем за правду, испытав две незаслуженные опалы: при Сталине в 46-м и при Хрущеве в 57-м. Партийные вожди, дескать, не могли долго терпеть рядом с собой независимо мыслящего и решительного маршала, отстаивавшего перед властителями подлинные интересы народа.

Все эти на первый взгляд вроде бы весомые аргументы разбиваются об один только документ, вышедший из-под пера Жукова в его бытность командующим Ленинградским фронтом. Это шифрограмма # 4976 от 28 сентября 1941 года: "Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны и по возвращении из плена они также будут все расстреляны". Сталинский приказ # 270, вышедший месяцем раньше, был гораздо милосерднее. Семьи сдавшихся в плен красноармейцев он предписывал только лишать государственного пособия. Народный полководец в жестокости готов был превзойти самого диктатора. Так стоит ли ставить ему памятники? Ведь жуковский людоедский приказ предусматривал расстрел невинных женщин и детей, вплоть до грудных младенцев. В сравнении с этим приказом свидетельства, как он полировал физиономии генералам и полковникам, или как чуть не устроил перестрелку на заседании Военного Совета с командующим инженерных войск 1-го Украинского фронта генералом Борисом Благославовым, которому угрожал расстрелом, смотрятся как детские шалости. Страх, что не сегодня-завтра тебя могут отправить в "штаб Тухачевского", маршал Победы, как и другие сталинские генералы и маршалы, вымещал на подчиненных.

А уж с тем, что Жуков положил солдат больше, чем любой другой полководец в мире, не спорят, кажется, даже его апологеты. Тут и поражение Юго-Западного фронта в первые дни войны, и кровопролитные безуспешные атаки Западного фронта на Ржевско-Вяземский плацдарм в 1942 году, и Берлинская операция. Можно привести картину безумного штурма Зееловских высот в последние недели войны, запечатленную одним из уцелевших комбатов. Он пробовал возразить, что немецкая система огня не подавлена и надо еще поработать артиллерии. Ему пригрозили расстрелом, если немедленно не поведет бойцов в атаку. После нескольких атак из 800 человек в строю осталось не более ста. Когда остатки батальона уже собирались отступить, дзот внезапно замолчал. Командир с немногими уцелевшими солдатами (офицеры были выбиты почти все) ворвался в дзот. Второй номер сопротивлялся, и его пристрелили. А первый номер уцелел: он сошел с ума, увидев перед собой такую гору трупов. Иначе Жуков воевать не умел.

В августе 44-го в одной из записок в Ставку о послевоенном устройстве армии Георгий Константинович утверждал: "Нужно быть культурным человеком, чтобы уметь быстро разобраться со своей техникой и техникой врага и, разобравшись, грамотно применить свою технику. Нужно правду сказать, что из-за неграмотности и бескультурья наших кадров мы очень часто несли большие потери в технике и живой силе, не достигнув возможного успеха". Эти слова целиком применимы к самому Жукову.

Вспомним, что первый свой орден в Красной Армии Жуков получил за чисто карательную операцию - подавление крестьянского восстания на Тамбовщине в 1921 году. Тогда он командовал эскадроном. А последней, четвертой Золотой Звезды Героя Советского Союза маршал, уже в должности министра обороны, удостоился в декабре 1956 года - не только в связи с 60-летием, но и за подавление антикоммунистического восстания венгерского народа. Наверное, символично, что свою карьеру Жуков начал и кончил как каратель.

Борис Соколов

Ссылка: http://grani.ru/tags/Myth/m.6463.html

Сведение счётов




В свете партийных указаний






Начать необходимо с того, что вопрос о потерях Красной армии в годы Великой Отечественной войны долгое время был предметом не научного исследования, а идеологической борьбы, и нынешнее его состояние несет на себе отпечаток этой родовой травмы.


Советская цензура вплоть до 1987 года не допускала в печати появления цифр, отличающихся от официально провозглашенных, причем последние не имели вовсе никаких обоснований и менялись в разы. С 1946 по 1990 год оценка людских потерь менялась несколько раз в сторону увеличения, но всегда авторами новых версий выступали вожди Коммунистической партии.


В 1946 году Иосиф Сталин в интервью корреспонденту газеты «Правда» заявил: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу – около семи миллионов человек» [1].


Новая цифра была названа Никитой Хрущевым в письме премьер-министру Швеции: «...германские милитаристы развязали войну против Советского Союза, которая унесла два десятка миллионов жизней советских людей» [2].


Откуда Хрущев взял эту цифру, неизвестно, демограф Леонид Рыбаковский вполне обоснованно предположил [3], что из статьи профессора Гельмута Арнтца в коллективной монографии «Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных» [4] – наиболее основательного на тот момент исследования, получившего в мире широкую известность.


Кроме того, у Никиты Сергеевича был и еще один важный побудительный мотив к пересмотру сталинской цифры, которая никак не согласовывалась с только что опубликованными результатами переписи населения 1959 года, показавшего прирост по сравнению с 1940 годом всего на 14,7 млн. человек, притом что средний коэффициент естественного прироста составлял тогда в СССР 17 % и только за 1951–1955 гг. численность населения страны возросла на 9-10 млн. человек [5].


Если бы военные потери сводились к 7 млн. человек, в 1959-м страна была бы существенно многолюднее.


В мае 1965-го Леонид Брежнев в установочной брошюре по случаю двадцатилетия победы в Великой Отечественной войне указал уклончиво округленно: «Война унесла более двадцати миллионов жизней советских людей» [6].


Через три года после начала перестройки, в значительной степени черпавшей энергию в пересмотре исторического опыта, непристойность этой уклончиво округлой цифры сделалась уже совершенно очевидной.


И общество, и руководство страны нуждались в уточненных данных. Демографы заговорили об общих потерях в пределах 26-27 млн. В декабре 1988 года Министерство обороны направило в ЦК КПСС записку, в которой безвозвратные потери личного состава Вооруженных сил СССР были определены в 8 668,4 тыс. человек. При ее обсуждении в ЦК было решено дополнить потери вооруженных сил данными о потерях гражданского населения.


В соответствии с секретным постановлением ЦК КПСС был сформирован временный научный коллектив (ВНК) из представителей Госкомстата, Генерального штаба, Московского государственного университета и Центрального государственного архива народного хозяйства. ВНК работал в марте-апреле 1989 года, однако итоговый документ им так и не был выработан и высшие руководители страны в своих выступлениях продолжали давать разные оценки.


Так, Михаил Горбачев на торжественном собрании, посвященном 45-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне назвал цифру 27 млн. [7], министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе – 26 млн. [8].

Архивный минимум


В 1993 году Министерство обороны сняло гриф секретности с данных о потерях военнослужащих и опубликовало официальные данные – 8668400 [9].


С тех пор эта цифра стала новой официальной, она фигурирует в «Википедии» и почти во всех общедоступных справочных изданиях. Ею же оперируют и большинство наших критиков на сайте.


Между тем достоверность подсчетов историков из Министерства обороны, возглавляемых Григорием Федоровичем Кривошеевым, вызывает обоснованные сомнения.


Прежде всего потому, что это не первая образованная министерством группа, разрабатывавшая тему потерь. По свидетельству полковника Федора Сетина, работавшего в середине 1960-х в Центральном архиве Минобороны, первая группа оценила безвозвратные потери Красной армии в 30 млн. человек, но эти цифры «не были приняты наверху» [10].


Недостоверны уже базовые данные, от которых отталкиваются в своих расчетах Кривошеев с соавторами, – численность военнослужащих на 22 июня 1941 года в Красной армии и ВМФ – 4 826 907, а число мобилизованных за четыре года войны – 29 574 900.


Первая цифра опровергается подсчетами Михаила Мельтюхова, чьи выводы, в отличие от кривошеевских, никто никогда под вопрос не ставил: «К началу войны советские вооруженные силы насчитывали 5 774 211 человек: 4 605 321 – в сухопутных войсках, 353 752 – в ВМФ, 475 656 – в ВВС, 167 582 – в пограничных и 171 900 во внутренних войсках НКВД» [11].


Цифра в 29574900 мобилизованных, на что обратили внимание сразу несколько историков, обнимает только военнослужащих, призванных военкоматами.


В это число не попадают, во-первых, ополченцы, сражавшиеся под Москвой, Ленинградом, Новгородом и Тулой, поскольку их призывали не военкоматы, а «местные партийные и советские органы». А было ополченцев свыше 4000000 человек.


Не учитывается Кривошеевым и мобилизация, производившаяся непосредственно частями действующей армии на территории оккупированных немцами областей после их освобождения, так называемое неорганизованное маршевое пополнение.


Кривошеев косвенно в этом признается, когда пишет, что «за годы войны из населения было изъято: в России... 22,2 % трудоспособных граждан..., в Белоруссии 11,7 %, в Украине 12,2 %» [12]. Разумеется, в Белоруссии и на Украине было призвано не менее «трудоспособного населения», чем в целом по России, только здесь меньшая часть призывалась через военкоматы, а большая — напрямую в части.


Существенные нестыковки обнаруживаются демографами и когда Кривошеев сопоставляет цифры мобилизованных в СССР и Германии.


По его данным, на 1 марта 1939 года Вооруженные силы Германии составляли 3 214 000 человек, затем до 30 апреля 1945-го было призвано 17 893 000 (итого – 21,1 млн.) [13], а в СССР же под ружье было поставлено 34,4 млн. человек, то есть в 1,63 раза больше.


И это притом, что население нашей страны превосходило население Германии в 2,5 раза (в германских границах 1939 года проживало примерно 80 млн. человек, тогда как в СССР – 196,7 млн.). Как сопрягаются эти данные с тем фактом, что в СССР уже к концу 1944 года «закончились» мужчины призывного возраста и в октябре 1944 года пришлось призывать семнадцатилетних, а кроме того поставить в строй 490 235 женщин в войсках и еще около 500 тыс. на должности гражданского персонала [14], неясно. Налицо еще одно косвенное свидетельство того, что призвано было в СССР не 29574900 человек, а намного больше.


Способ подсчета потерь, принятый группой Кривошеева, вызывает у историков большие нарекания.
Архивные первичные данные неполны, к тому же значительная их часть была утрачена. Поэтому Кривошеев использует сводные донесения фронтовых и армейских штабов о численности личного состава и считает потери, главным образом сопоставляя цифры по крупным соединениям до начала и после завершения стратегических операций.


(Григорий Федорович однажды вызвал дружный смех большого собрания историков, заявив, что он в своих выкладках использовал донесения, «на основании которых ежемесячно утверждались нормы довольствия каждой войсковой части. И утверждал их лично Верховный главнокомандующий. Каждому фронту. Сталину врать никто не решался. Поэтому мы в Генштабе считаем эти данные достоверными» [15].
Меж тем хорошо известно: чтобы получить дополнительное довольствие, рапорты о потерях частенько искажали, и уж во всяком случае задерживали.


Да и врали «отцу народов» без зазрения совести. Во всяком случае известно, что хозяйственные «приписки» достигали гигантских размеров.)


Стратегические – это проводившиеся под руководством ставки операции группы фронтов, включавшие несколько одновременных фронтовых операций, объединенных единым замыслом.


Однако в счет Кривошеева попадают не все стратегические операции, а в отношении некоторых наиболее существенных для разговора о потерях он позволяет себе манипулировать датами. Так, датой окончания первой Ржевско-Сычевской наступательной операции он считает 23 августа 1942 года, между тем эта операция, проходившая под руководством Г.К. Жукова, который координировал действия двух фронтов, и среди ветеранов известная не иначе как «Ржевская мясорубка», продолжалась с 30 июля по 1 октября 1942 года. Сколько солдат погибло за пять недель между 23 августа и 1 октября 1942-го, Кривошееву неизвестно, но в эти пять недель вместились памятно кровопролитные штурм, взятие и последующая сдача Ржева.


В расчетах Кривошеева приводится только численность войск на начало операций, но не всегда указываются точные данные о резервах и маршевых пополнениях, пришедших в ходе операции.


Многочисленные передержки, которыми изобилует кривошеевский свод, может обнаружить даже непрофессиональный читатель.


Так, по сведениям историка, в ходе Северо-Кавказской стратегической операции «Дон» (с 1 января по 4 февраля 1943 года) Южный фронт потерял из 393800 человек 101 717 солдат и офицеров [16] и получил несколько дивизий и бригад подкрепления. Таким образом, на момент окончания операции его численность должна была составлять никак не менее 292083 человек. Но на следующий день, когда 5 февраля 1943 года началась Ростовская наступательная операция, этот фронт насчитывал только 259440 военнослужащих [17], то есть неизвестно куда исчезли как минимум 32,6 тыс. человек.


При наличии нескольких противоречащих один другому «штабных документов» команда Кривошеева всегда выбирает тот, который дает меньшие потери.


В свое время полковник Владимир Сафир сравнил кривошеевские сведения о потерях в Курской битве с данными из других советских источников. И оказалось, что, по версии руководителя группы Министерства обороны, безвозвратные и санитарные потери Воронежского фронта 5-23 июля 1943 года составили 73 892 человека. Однако в боевом донесении штаба Воронежского фронта начальнику Генштаба о потерях с 4 по 22 июля фигурируют совершенно другие цифры – 100 932 [18].


В результате подобных манипуляций [19] численность потерь Красной армии оказывается неправдоподобно низкой.


Подсчеты Кривошеева, таким образом, противоречат даже данным картотек безвозвратных потерь сухопутных войск, составленных по первичным документам Центральным архивом Министерства обороны (ЦАМО) РФ. В них учтены 13,5 млн военнослужащих, причем некоторые весьма значительные группы из учета исключены (например, расстрелянные по приговорам трибуналов), другие туда в принципе не попадают (моряки, пограничники, служащие внутренних войск НКВД, окруженцы, местные жители, призывавшиеся непосредственно в части...) [20].

Демографический предел


Плачевное состояние документального учета потерь заставляет исследователей пользоваться демографическими методами, которые, разумеется, носят оценочный характер и дают только общую цифру.


Показательно, однако, что эти оценки всегда оказываются выше, чем официальные цифры.


Трудности при таком подходе возникают с выделением в суммарных потерях доли военнослужащих.
Александр Шевяков общие потери оценивает в 29,5 млн., из них военных – 8,7 млн. [21]. Е.Андреев, Л.Дарский и Т.Харькова определяют общие потери в 26,6, а мужчин в возрасте 15-49 лет – примерно в 16,2 млн. человек [22].


В 2000 году Александр Первышин привел гораздо более страшные цифры.


«Трудности в определении наших людских потерь, как в целом по стране, так и по армии, – пишет он, – заключались в том, что отсутствовали официальные данные о численности населения СССР на конец 1945 года...


Только когда удалось узнать из переписи населения 1959 г. «обратным счетом», что за годы войны в СССР родилось 9194 тыс. человек, а численность населения СССР на начало 1946 г. составила 170,5 млн. человек, стало возможным судить об общих потерях населения СССР за годы войны. Итак: все население на 22 июня 1941 г. составляло 200,1 млн. человек; всего родились за годы войны 9,194 млн. человек; все население на 31 декабря 1945 г. – 170,5 млн. человек; общие потери населения достигли за годы войны 38,794 млн. человек» [23].


Наиболее детально, используя несколько методик косвенных подсчетов и, в частности, аппарат демографической статистики, разработал проблему Борис Соколов [24], он же получил и самые пугающие цифры.


Потери мирного населения он определяет в 16,9 млн., а военнослужащих – в 26,5 млн. Суммарные людские потери СССР составляют соответственно 43,4 млн. человек [25]. Его данные представлены в таблице.

  Людские потери СССР и Германии во Второй мировой войне* (тыс. человек).

* Для СССР – в границах на 22 июня 1941 года, для Германии – в границах на 1 сентября 1939 года, с включением Австрии и протектората Богемии и Моравии.
** Для Германии – в период по 30 апреля 1945 года.



Расчеты Бориса Соколова у неискушенного читателя вызывают шок, а у многих из ложно понимаемого патриотизма – и протест.


Но ничего более методически основательного российская наука до сих пор не представила, кроме того, его подсчеты совпадают с данными других независимых исследователей [26].

Потери Германии


Учет потерь вермахта также предмет дискуссий, и цифры постоянно уточняются [27].


Тем не менее большинство исследователей считают наиболее адекватными подсчеты Буркхарта Мюллера-Гиллебранда, в соответствии с которыми на Восточном фронте погибло 4 млн. военнослужащих вермахта, включая австрийцев, чехов, поляков, латышей, эстонцев и других граждан СССР и иных стран, служивших в германских вооруженных силах [28].


Германский историк Рюдигер Оверманс, на которого активно ссылаются отечественные «патриоты», оценивает потери германских вооруженных сил во Второй мировой войне в 5,318 млн. погибших, включая умерших в плену.


Но эта цифра не может считаться вполне обоснованной, поскольку Оверманс включил в нее 2,2 млн. военнослужащих, о судьбе которых на момент поступления запроса в 1950-е годы нельзя было достоверно установить, что они живы [29].

Бесспорные частности


Принимая во внимание состояние учета в Красной армии, приходится признать, что споры по поводу потерь будут продолжаться еще долго и цифр, которым можно было бы безоговорочно доверять, мы не узнаем никогда.


Тем не менее приведенное в журнале соотношение советских и германских (без союзников) собственно боевых потерь, 8:1, представляется реалистичным. В частности, и потому, что в тех случаях, когда есть вполне достоверные данные, касающиеся локальных операций, пропорция эта часто бывает для Красной армии еще хуже.


Так, в ходе летнего немецкого наступления, с 22 июня по 10 июля 1941 года, советские войска потеряли около 815700 человек, немецкие – 79058 [30].


Соотношение 1:10,3 не в нашу пользу. За 1942 год немецкие войска потеряли на востоке около 519 000 человек. Советские потери составили, по данным команды Кривошеева, 3 258 216 человек, по подсчетам генерала Дмитрия Волкогонова – 5 888 235 бойцов, еще по одной версии – никак не меньше 7,15 млн. [31]. Соответствующие пропорции – 1:6,3, 1:11,34, 1:13,77.


Еще более впечатляют результаты конкретных операций второго периода войны.


В сражении под Прохоровкой 12 июля 1943 года дивизия СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» потеряла убитыми 39 человек, пять пропали без вести. Сражавшиеся с этой дивизией два советских танковых корпуса потеряли не менее 1304 убитыми и пропавшими без вести: пропорция 1:29,6. Дивизия СС «Тотенкопф» 12 июля 1943 года недосчиталась 69 человек убитыми и 16 пропавшими без вести. Лишь одна из противостоявших ей советских дивизий, 95-я гвардейская стрелковая, потеряла 948 человек убитыми и 729 пропавшими без вести. Соотношение потерь 1:19,7. А всего в этот день танковый корпус СС безвозвратно потерял 149 человек убитыми и 33 пропавшими без вести. Еще 660 человек было ранено. Наши потери под Прохоровкой в тот день – свыше 10000 человек убитыми и ранеными [32], что дает соотношение 1:11,87.


В реалистичности средней пропорции 8:1 убеждают и результаты советско-финской «зимней» войны 1939-1940 годов.


Даже по данным Григория Кривошеева, соотношение выходит 1:4,7 – безвозвратные потери финнов в этой кампании составили 27 000 человек, Красная армия потеряла 126 875 военнослужащих [33]. По подсчетам же коллектива авторов во главе с Андреем Зубовым, финские войска потеряли убитыми и умершими от ран 19576 человек, Красная армия – 167000 [34], что дает соотношение 1:8,5.


Журналист в принципе не может оказаться более сведущим, чем ученое сообщество.


Но когда это сообщество расколото, тем более когда знания и логику, пусть спорные, пусть несовершенные, пытаются испытывать на оселке патриотизма [35], журналисту приходится опираться на собственный здравый смысл. А он заставляет выбирать наиболее методически обоснованные выводы, даже если они и пугают.

[1] Правда, 1946, 14 марта.
[2] Письмо Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева премьер-министру Швеции Т. Эрландеру (5 ноября 1961 г.) // Международная жизнь. 1961, № 12. С. 8.
[3] См.: Рыбаковский Л. Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. // Социологические исследования. 2000, № 8.
[4] Bilanz des Zweiten Weltkrieges. Erkentnise und Verpflichtungen fur die Zukunft. — Hamburg, 1953.
[5] Народное хозяйство СССР. Стат. сборник. – М., 1956.
[6] Брежнев Л. И. Великая победа советского народа. – М., 1965.
[7] Известия, 1990, 9 мая.
[8] Правда, 1990, 3 февраля.
[9] Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. / Под ред. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Воениздат, 1993. — Цифры были без изменения повторены в книге «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил» под общей редакцией Г. Ф. Кривошеева. – М., Олма-Пресс, 2001. (Последнее издание далее будет цитироваться с сокращенным указанием — Г. Ф. Кривошеев)
[10] Сетин Ф. Сколько же мы потеряли в войне? // Русская жизнь, 1991, 25 мая.
[11] Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. – М.: Вече, 2000. С. 477.
[12] Г. Ф. Кривошеев, С. 245.
[13] Г. Ф. Кривошеев, С. 508.
[14] Г. Ф. Кривошеев. С. 453.
[15] Итоги. 2005, № 19. Доступно по адресу: http://www.itogi.ru/archive/2005/19/57589.html
[16] Г. Ф. Кривошеев. С. 282.
[17] Г. Ф. Кривошеев. С. 313.
[18] http://www.volk59.narod.ru/Safir.htm
[19] Практически исчерпывающий перечень см.: Байербах А. «Гриф секретности» Кривошеева и проблемы с подсчетом потерь СССР в Великой Отечественной войне. 2010. Доступно по адресу: http://www.solonin.org/other_a-bayerbah-grif-sekretnosti
[20] Лопуховский Л. Н. Прохоровка без грифа секретно // Независимое военное обозрение. 2003, 31 октября. Доступно по адресу: http://nvo.ng.ru/history/2003-10-31/5_prohorovka.html
[21] Шевяков А. А. Жертвы среди мирного населения в годы Великой Отечественной войны // Социологические исследования. 1992. № 11.
[22] Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Т. Л. Население Советского Союза, 1922–1991 гг. – М.: Наука, 1993.
[23] Первышин В. Г. Людские потери в Великой Отечественной войне // Вопросы истории, 2000, № 7. Доступно по адресу: http://annals.xlegio.ru/rus/small/poteri.htm
[24] Краткое изложение методов см.: Соколов Б. Определение советских военных потерь как научная задача // Троицкий вариант. 2011, № 12 (81), 21 июня. С. 3. Доступно по адресу: http://trv-science.ru/81N.pdf
[25] Соколов Б. В. Кто воевал числом, а кто умением. Чудовищная правда о потерях СССР во Второй мировой. – М.: Яуза-Пресс: ЭКСМО, 2011.
[26] См. напр.: Первышин В. Г. Сталин и Великая Отечественная война. – М.: Компания «Спутник+», 2004; Мерцалов А. Н., Мерцалова Л. А. Иной Жуков: неюбилейные страницы биографии сталинского маршала. – М., 1996.
[27] Разброс цифр см. в сводке Рюдигера Оверманса // Вторая мировая война. Дискуссии. Основные тенденции. Результаты исследований. Пер. с нем. – М.: Весь мир, 1997. Доступно по адресу: http://www.pereplet.ru/history/Author/Engl/O/overmans/overmans.htm
[28] Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии, 1933–1945. Т. 3. – М.: Воениздат, 1976. С. 340.
[29] Overmanns R. Deutsche militaerische Verluste im Zweiten Weltkrieg. 3 Aufl. Muenchen: R. Oldenbourg Verlag, 2004. S. 195, tab. 192–200.
[30] Бешанов В. Танковый погром 1941 года. – Минск: Харвест; Москва: АСТ, 2001, С. 356, 358.
[31] Бешанов В. В. Год 1942 — «учебный». – Минск: Харвест, 2003, С. 608.
[32] http://www.volk59.narod.ru/prohorovka.htm
[33] Кривошеев Г. Ф. С. 211.
[34] История России. XX век. Т. 2 (1939–2007) / Под ред. А. Б. Зубова. – М.: АСТ: Астрель, 2009. С. 24.
[35] Даже в дискуссии на страницах всячески стремящейся к научной корректности газеты «Троицкий вариант». 2011, № 12 (81), 21 июня, с. 3. Доступно по адресу: http://trv-science.ru/81N.pdf

Никита Соколов


Ссылка: http://nik-shumilin.narod.ru/r_statya.html



"При попытке изнасиловать сорвал с себя погоны"




65 лет назад, в феврале 1946 года, в Советской оккупационной зоне Германии резко возросло количество преступлений, совершенных солдатами и офицерами Красной армии. Как выяснил обозреватель "Власти" Евгений Жирнов, это не в последнюю очередь объяснялось тем, что сотрудники госбезопасности, чьей задачей было расследовать и предупреждать подобные явления, сами погрязли в воровстве, грабежах, насилии и коррупции.

"Убийство совершено с целью хищения свиньи"

То, что в начале 1946 года в Советской зоне оккупации Германии произошел скачок уголовной преступности, удивляло и не удивляло одновременно. Если посмотреть на экономическую ситуацию в стране, то ничего странного в том, что оставшиеся без средств к существованию и нерегулярно получавшие скудный паек немцы пошли грабить и убивать более успешных и обеспеченных соотечественников, не было. Как вряд ли стоило поражаться тому, что свой существенный вклад в подобные преступления внесли солдаты и офицеры Красной армии, причем как продолжавшие служить, так и демобилизованные или дезертировавшие из своих частей. В то время в Германии за счет побежденных не обогащались только самые принципиальные и ленивые. Все остальные активно пополняли личные материальные и продовольственные резервы перед неизбежной встречей с родиной, где в промтоварных магазинах наблюдалась либо обычная пустота, либо невероятно высокие цены, если магазин входил в сеть коммерческой торговли. А продукты в условиях неурожая и, если говорить без обиняков, очередного голода трудно добывались даже по карточкам.

Несколько удивляло лишь то, что подобный всплеск не пресекли. В составе советской военной администрации состояло весьма значительное количество сотрудников госбезопасности, обязанных в числе прочего обеспечивать порядок в оккупационной зоне и контролировать деятельность немецкой полиции. В каждой федеральной земле действовал оперативный сектор НКВД, которому подчинялись опергруппы в городах и уездах. При этом чекистским обеспечением воинских частей занималось немалое число офицеров военной контрразведки "Смерш". Если прибавить к этому пограничные полки НКВД, которые использовались для охраны различных советских объектов, в том числе спецлагерей, где содержались задержанные нацисты, а кроме того, участвовали в операциях, проводимых опергруппами НКВД, получалась весьма значительная группировка, способная подавить любые отрицательные явления если не с помощью чекистских приемов, то силовым путем. А во главе чекистской группировки стоял заместитель наркома внутренних дел генерал-полковник Иван Серов, известный своей крайней решительностью.

Однако цифры свидетельствовали о том, что преступники в большинстве случаев оставались безнаказанными. К примеру, 27 февраля 1946 года начальник опергруппы по Лейпцигскому округу подполковник П. Коломейцев докладывал начальнику оперсектора по федеральной земле Саксония генерал-майору С. Клепову:



Наделенные полнотой власти коменданты были бессильны против чекистов, ставивших себя выше законов и приказов

Наделенные полнотой власти коменданты были бессильны против чекистов, ставивших себя выше законов и приказов

Фото: РГАКФД/Росинформ


"За последнее время по Лейпцигскому округу как со стороны уголовно-преступного элемента из числа немцев, а также и со стороны военнослужащих Красной Армии участились случаи грабежей, мародерства, убийств гражданского населения. Если в январе месяце с. г. имело место: случаев грабежа — 16, мародерства — 28, убийств не было, то в феврале с. г. процент этих проявлений значительно возрос: случаев убийств — 11, грабежа — 83, мародерства — 131. Преступления, учиненные военнослужащими Красной Армии: убито — 5 чел., случаев грабежа — 3, мародерства— 53. Преступления, учиненные преступным элементом из числа немцев: убито — 6 чел., случаев грабежа — 80, мародерства — 78".

Подобное распределение выглядело весьма условным, ведь в том же докладе Коломейцева отмечалось, что виновные не установлены и не найдены:

"03.02.46 года в гор. Ошац, на улице Шеневицервег, в подвале д. N 1 были обнаружены 4 трупа, которые оказались: Райтер Анна — 83 года рождения, уроженка и житель г. Ошац, Штанн Эльфрида — 1917 года рождения, дочь Райтер Анны, Штанн Отто — 1919 года рождения, родственник Райтер Анны, Шнель Артур — 1900 года рождения, уроженец и житель г. Дрезден, родственник Райтер Анны. В процессе следствия установлено, что вышеперечисленные лица убиты из пистолета 7,65 мм калибра. На месте преступления обнаружено военное обмундирование формы Красной Армии. Убийство совершено с целью хищения из сарая свиньи весом около 120 кг. Виновные совершенного преступления не установлены...

14.02.46 года в г. Лейпциг в 23-00 на Галишештрассе военнослужащими Красной Армии был остановлен Мюллер Карл, у которого неизвестные при проверке документов изъяли часы. Розыск злоумышленников положительных результатов не дал".

Немцы, как сообщал подполковник П. Коломейцев, говорили и о других преступлениях:

"Гражданка Гейселер, работающая в синдикате бурого угля, в присутствии ряда лиц заявила:

"Сейчас с наступлением темноты на улицу выходить нельзя, потому что русские бандиты не дают прохода, смотрите, с наступлением темноты что делается. Четыре недели назад два неизвестных русских солдата затащили на ипподром 2-х девочек, изнасиловали их и ограбили.

На Софненштрассе два русских патруля остановили 2-х мужчин, одного из них убили и ограбили, а старика отпустили домой.



«Начальник окружного отдела нашел склад сахара, который израсходовал в личных корыстных целях» — с изложения фактов пропажи чего бы то ни было начинались многие доклады руководству

«Начальник окружного отдела нашел склад сахара, который израсходовал в личных корыстных целях» — с изложения фактов пропажи чего бы то ни было начинались многие доклады руководству

Фото: РГАКФД/Росинформ


Не так давно я ехала в трамвае N 10, один русский пьяный солдат с пассажирами завел спор, после чего выхватил пистолет и стал стрелять, но благодаря энергичному сопротивлению пассажиров никто из нас не пострадал".

11.02.46 года гражданка Деге Эрих, проживающая на Нидерфранкенитштрассе, следуя в г. Хемниц, в присутствии ряда пассажиров заявила:

"На этих днях между Хемницем и Лейпцигом в пути следования поезда в вагон ворвались 4 русских солдата и начали грабить пассажиров. Одна женщина потянулась к тормозу, чтобы остановись поезд, но в это время ее один солдат выстрелом из автомата убил"".

"Стало процветать изъятие вещей и ценностей"

В дальнейшем ситуация менялась мало, и отсутствие серьезных успехов в борьбе с преступностью в Советской оккупационной зоне можно было списать на охвативший офицеров госбезопасности кадровый невроз. В марте 1946 года народные комиссариаты преобразовали в министерства, в чекистских кругах обоснованно ожидали перемен, которые не заставили себя ждать. В Наркомат госбезопасности влили "Смерш", а глава военной контрразведки генерал-полковник Виктор Абакумов возглавил новое Министерство государственной безопасности. После этого действительно последовали многочисленные кадровые перестановки, Абакумов начал расширять сферу своего влияния, настаивая на переводе из МВД в МГБ всех оперативных структур в оккупированной Германии, и к концу 1946 года добился своего.

Вот только, судя по докладу, отправленному 23 сентября 1946 года заместителем начальника Эрфуртской окружной опергруппы майором К. Низовым заместителю министра госбезопасности генерал-полковнику Н. Ковальчуку, главная причина бездействия офицеров МВД заключалась совсем в другом:

"После победы над гитлеровской Германией нас, работников "Смерш", командировали в различные оперативные секторы НКВД, организованные в Германии, в том числе в оперсектор федеральной земли Тюрингия прибыл и я, где был назначен начальником следственного отдела сектора. С самого начала работы в секторе нас, работников "Смерш", приняли с пренебрежением и при инструктаже о процессе работы заявляли, что мы, смершевские работники, избалованы войной и работать солидно не умеем, что так, мол, больше примитивно работать не будете, теперь вы не в "Смерш"... нужно работать солидней, легендировать, комбинировать и т. п. Такой инструктаж обычно проводил б. нач. штаба сектора майор тов. Попов, такую же линию проводил и нач. сектора генерал-майор т. Бежанов. В действительности получилось совершенно наоборот. Практика работы в секторе была самой примитивной, и никакой глубокой агентурной работы не было, преобладала "работа" руками и другими средствами, но в меньшей степени головой. После такого "инструктажа" оперативные работники разъезжались по оперативным группам и с тех пор были предоставлены сами себе и проводили линию в Германии в большинстве случаев по своему усмотрению. В течении 6-8 мес. руководство сектора руководило опергруппами по телефону, а реальной практической помощи почти совершенно не оказывало. Контроль деятельностью опергруппами отсутствовал. Главное направление в работе было по изъятию фашистского актива — блокляйтеров и выше, и оценка работы определялась количеством направленного в спецлагерь этого контингента. Началось своеобразное соревнование по направлению в спецлагерь, и первенство в этом занял начальник опергруппы г. Арнштадт капитан Сорокин (в настоящее время снят с работы за пьянство и развал). Впоследствии оказалось, что отдельные группы увеличивали свой счет по сдаче в спецлагерь и за счет покупки нач. лагеря спиртными напитками. В этом отличался капитан Сорокин. И не случайно нач. лагеря на одном из оперативных совещаний начальников опергрупп на поставленный ему вопрос, каким образом вы принимаете спецконтингент, нагло заявил: в зависимости от количества и качества присылаемого коньяка".



Информацию о том, что глава чекистской группировки в Германии генерал-полковник Иван Серов (на фото слева) замешан в коррупции, министр госбезопасности Виктор Абакумов использовал в аппаратной борьбе МГБ против МВД

Информацию о том, что глава чекистской группировки в Германии генерал-полковник Иван Серов (на фото слева) замешан в коррупции, министр госбезопасности Виктор Абакумов использовал в аппаратной борьбе МГБ против МВД

Фото: РГАКФД/Росинформ


Как писал майор Низов, отсутствие контроля и гонка за липовыми показателями привела к разложению офицеров госбезопасности:

"На фоне массового изъятия фашистского актива и бесконтрольности действий оперативных групп стало процветать изъятие вещей и ценностей и присвоение их оперативным составом вместе с переводчиками. Решительного удара по этим злоупотреблениям своевременно не нанесли, а в отдельных случаях ограничивались уговариваниями или переводили из одной группы в другую. Так это было с начальником опергруппы г. Айзенах, который даже занимался спекуляцией сигаретами в г. Берлине, на которых зарабатывал десятки тысяч рублей, но ограничились переводом в сектор. Начальник оперативной группы г. Лангезальца окружил себя подозрительными немцами, одному из них выдал официальное удостоверение и разрешил носить пистолет и занимался грабежами местного населения. Кроме того, тов. Васильев был главным поставщиком автомашин, за что снискал уважение у нач. сектора, к ответственности не был привлечен, а переведен на более ответственной участок — нач. опергруппы г. Айзенах, где продолжал бездельничать (только в настоящее время был снят с работы)".

При этом, как свидетельствуют многочисленные документы, офицеры госбезопасности не ограничивали себя ни в чем и ничем. К примеру, производились массовые аресты зажиточных крестьян, после которых из их усадеб исчезал весь скот. Причем даже такой формальный повод использовался для маскировки изъятия ценностей далеко не всегда. Ведь чекисты вели себя так, будто им дозволено абсолютно все.

К примеру, об этом свидетельствовала история, о которой военному прокурору земли Тюрингия написал исполняющий обязанности военного коменданта района Штадтрода майор Васильев:

"19-го июля с. г. в гор. Эйзенберг военнослужащие ОКР СМЕРШ 40-й истребительно-противотанковой бригады РГК, дислоцирующейся в гор. Наумбург, старший лейтенант Пшеничников и капитан Дорофеев, предложили немкам... сесть в машину и показать местожительство криминального секретаря гор. Эйзенберг господина Шиллинга, к которому вышеуказанные немки также направлялись".

Офицеры не придумали ничего лучше, как отвезти девушек, оказавшихся переводчицами советской комендатуры, в лес и изнасиловать. Пшеничникову удалось сделать это без проблем. А девушка, доставшаяся Дорофееву, вырвалась и побежала в глубь леса. Капитан стрелял ей вслед, но не попал. После чего офицеры отправились наверстывать упущенное — поехали к немцу, дочь которого считали безотказной.

"После всего этого,— говорилось в докладе,— капитан Дорофеев (причем должен отметить, что к-н Дорофеев при попытке изнасиловать сорвал с себя погоны, что подтверждается многими свидетелями), старший л-нт Пшеничников, подполковник Скорынин... и еще один офицер зашли в квартиру к хозяину ликерной ф-ки г-ну Рихтер и расположились ночевать".

Но отец семейства был против такой телесной щедрости в отношении победителей:

"Между Рихтером, его дочерью и капитаном Дорофеевым разгорелся спор, перешедший границы дозволенного,— Рихтер ударил свою дочь, капитан Дорофеев попытался стаканом ударить жену Рихтера. О случившемся узнал начальник госпиталя 5250 майор Ковальчук. Окружив дом, в котором находились офицеры, майор Ковальчук предложил им выйти из дому и потребовал от них объяснения. Капитан Дорофеев выскочил из дому и произвел выстрел в ст. сержанта Троян, а когда ст. сержант Троян попытался спрятаться за угол, капитан Дорофеев произвел второй выстрел, ст. сержант Троян в ответ выстрелил в воздух. После выяснения майору Ковальчук удалось привести в порядок вышеуказанных офицеров. 20.7.46 года мною был послан пом. нач. штаба капитан Тычина для выяснения обстоятельств и сущности дела. Во время расследования совместно с майором Ковальчук в госпиталь явились уполномоченный МВД по гор. Эйзенберг л-нт Демидов и капитан Дорофеев — оба в состоянии сильного опьянения. Лейтенант Демидов, нарушая субординацию и уставы, стал поносить площадными словами майора Ковальчук и капитана Тычину, заявив, что единственная власть в гор. Эйзенберг — это он, а поэтому он запрещает появляться кому-либо из работников комендатуры в гор. Эйзенберг..."



Солдаты Красной армии вывозили трофеи чемоданами, а офицеры госбезопасности — вагонами

Солдаты Красной армии вывозили трофеи чемоданами, а офицеры госбезопасности — вагонами

Фото: РГАКФД/Росинформ


"Деньги не сдал и скрыл от учета"

Подобное поведение лейтенанта Демидова отнюдь не было следствием молодецкой самонадеянности. Как свидетельствуют документы, к тому времени в чекистских подразделениях в Германии сложилась структура взаимоотношений, не предусмотренная никакими официальными документами. В ноябре 1946 года под трибунал попали три офицера оперсектора МГБ в Тюрингии — майор З. Габдракипов, старший лейтенант А. Камалян и гвардии капитан С. Мкртычев, чьи похождения описывались в приговоре:

"Габдракипов, будучи начальником опергруппы МВД уезда Грайц, на протяжении со второй половины 1945 года и по сентябрь м-ц 1946 года, злоупотребляя своим служебным положением, в корыстных целях производил обыски и изъятие имущества и ценностей у арестованных и задержанных лиц, которые присваивал и разбазаривал, так:

В июне м-це 1945 года во время обыска и ареста немца Липольд — было изъято 22 тыс. марок. Липольд из-под стражи был освобожден, указанная сумма изъятых у него денег возвращена не была. В начале декабря 1945 года подсудимым Камалян был арестован немец Позер, у которого было изъято 84 тысячи марок. В опись указанная сумма внесена не была, и Камалян передал ее Габдракипову, последний эти деньги в финчасть не сдал и скрыл от учета. Всего, таким образом, Габдракипов незаконно присвоил 127 тыс. марок. Из указанной суммы Габдракипов уже в процессе расследования дела внес в кассу фин. отдела 47 347 марок. 56 663 марки Габдракипов незаконно израсходовал на разные хоз. нужды опергруппы. Остальные деньги в сумме 22 999 марок израсходовал на свои личные нужды.

Изымаемые у арестованных различные вещи и ценности, поступающие в опергруппу, не учитывались и разбазаривались. В сентябре м-це 1945 года Габдракипов сам лично в женской тюрьме гор. Гогенлейбен изъял шкатулку с разными ценностями, в которой находилось свыше 100 различных предметов, в том числе золотые часы — 10 шт., браслетов 20 шт. и т. п. Изъятие указанных ценностей было произведено без какого-либо оформления документов, и Габдракипов ценности не сдал в фин. отдел. 40 предметов, в том числе мелкие вещи: серьги, кольца и т. п. были сданы в фин. отдел. в сентябре м-це 1946 г., т. е. спустя год, остальные ценности Габдракипов разбазарил... За указанное также время Габдракиповым было изъято 6 легковых автомашин у арестованных опергруппой немцев. Одну из машин "Мерседес-Бенс" Габдракипов присвоил себе, оформив ее фиктивными документами. Две автомашины им в виде подарков были отданы одному из работников Ленинградского УМВД (фамилия не установлена), вторая машина была отдана коменданту дороги подполковнику Шиброву. 3 других автомашины в момент отсутствия Габдракипова в опергруппе были проданы немцам его заместителем Камалян за 11 тыс. марок".

Не менее интересным оказался и начальник розыскного отдела оперсектора Мкртычев, про которого майор Низов в своем заявлении заместителю министра госбезопасности писал:

"Розыскной отдел отличался склонностью к изъятию вещей и ценностей и присвоению их и стал носить название не розыскного отдела, а отдел "грабь бюро". Капитан Мкртычев совершенно откровенно говорил всем, что ему надоело снабжать большими кушами начальника сектора и его жену".

Во время суда это обстоятельство не упоминалось. Но министр госбезопасности Абакумов решил получить компромат на своих недругов из МВД, и генерал-майора Г. Бежанова арестовали. А его бывшие подчиненные начали давать обширные откровенные показания.

"В январе 1946 года,— говорилось в обвинительном заключении по делу Бежанова и других,— по указанию Бежанова бывшим сотрудником оперсектора капитаном Мкртычевым был арестован без наличия компрометирующих материалов житель гор. Лейпцига — Маргулис, у которого при аресте было изъято 42 тысячи немецких марок и большое количество ценностей. Перед вербовкой Маргулис содержался под стражей свыше 5 месяцев и избивался лично Бежановым, который разбил ему вставную челюсть. При освобождении Маргулиса ему не были возвращены: 32 тысячи марок, 2 бриллианта и подменен ряд драгоценностей. После этого Маргулис был завербован и дважды направлялся по заданиям в западную зону Германии. Признав этот факт, Бежанов показал: "Никаких материалов в отношении Маргулиса у меня не было, в связи с чем по возвращении в гор. Веймар я избил его... и, не добившись никаких показаний, вынужден был его освободить. Но чтобы замаскировать незаконность своих действий, завербовал Маргулиса в качестве агента и направил его в американскую зону"".

При этом генерал требовал деньги и подарки не только у арестованных, но и у подчиненных:

"Свидетель Габдракипов о присвоении вещей и ценностей Бежановым на очной ставке с последним показал: "В конце июля 1945 года ко мне в опергруппу приезжал начальник следственного отдела оперсектора Низов. Докладывая ему дела, я сказал о том, что у арестованного Штарк изъята шкатулка с ценностями. Он сказал, что доложит Бежанову, а я получу указание, как поступить с ними... Будучи в Веймаре, я вместе с Низовым зашел в кабинет Бежанова, который взял от меня шкатулку и начал рассматривать ценности. В процессе этого осмотра Бежанов сказал, что на днях к нему приезжает жена и что у него даже нет никакого подарка, чтобы преподнести ей. Среди ценностей были дамские ручные часы из золота, ободок их и браслет были усыпаны драгоценными камнями. Низов предложил Бежанову оставить эти часы, и он их оставил у себя". На очной ставке с Габдракиповым Бежанов этот факт также подтвердил".

Но подношения подчиненных оказались лишь малой частью большого бизнеса генерала Бежанова:

"Документально установлено, что в июне 1945 года Бежанов открыл в гор. Веймаре пивоваренный завод, который обслуживался немцами, и доходы от продажи пива Бежанов использовал как для нужд оперативного сектора, так и для личного обогащения. В этих же целях Бежанов использовал организованное им пригородное хозяйство, получая с последнего шерсть, передавал немецким фабрикам, а готовую продукцию присваивал. Будучи допрошен по этому вопросу, Бежанов показал: "Поселившись в гор. Веймар и заняв виллу, принадлежавшую крупному местному пивовару, я приказал подчиненным мне работникам свозить на нее ценные вещи и мебель. Одновременно я наложил руку на пригородное хозяйство с пивоваренным заводом. Пущенный в ход пивоваренный завод вырабатывал пиво которое продавалось ресторанам города и воинским частям". И далее: "Шерсть направлялась немецким фирмам, которые выделывали шерстяные ткани хорошего качества и различных цветов. Частично шерстяные ткани были присвоены и мной"".

При такой деловой загрузке времени на серьезные оперативные дела не хватало. Так что в оперсекторе стали фабриковать откровенную липу:

"Установлен ряд фактов, когда задерживались лица без всяких оснований и путем избиения их принуждали давать вымышленные показания о сотрудничестве с иностранными разведорганами или причастности к подпольным организациям. Так, в марте 1946 года опергруппой гор. Гильдбургхаузен без всяких на то основании была арестована группа немцев в количестве 36 человек, которые впоследствии за недоказанностью состава преступления из-под стражи были освобождены. В январе 1946 года опергруппой гор. Эрфурт были арестованы по подозрению в причастности к подпольной организации "Вервольф" 8 немцев, которые также после длительного заключения и избиения были освобождены. Всего по оперсектору было прекращено за недоказанностью состава преступления 137 дел на 306 человек, из них 10 человек, находясь под стражей, покончили жизнь самоубийством".

Бизнес продолжал оставаться главным делом генерала Бежанова и в дальнейшем. Как выяснило следствие, он, по сути, стал компаньоном владельца фарфоровой фабрики. Генерал помогал партнеру топливом, продуктами и транспортом, а тот оплачивал услуги фарфоровыми сервизами, часть из которых Бежанов брал себе, а остальные отдавал своим высокопоставленным покровителям. Так что в коррупционной цепочке он оказался далеко не последним звеном.

"Передал примерно 30 килограммов золота"

Еще более интересные подробности стали известны после допросов бывшего начальника берлинского оперсектора генерал-майора А. Сиднева, арестованного в ходе продолжавшейся аппаратной войны между МГБ и МВД. Ему вменяли в вину присвоение трофейных ценностей — браслетов с бриллиантами, дамской сумочки из чистого золота, 15 золотых часов, 42 золотых кулонов, колье, брошей, серег и цепочек, 15 золотых колец и других золотых вещей. А список вывезенных из Германии вещей для того времени выглядел просто грандиозно:



Чекисты брали продовольствие со складов, поэтому на полках немецких магазинов время от времени возникали перебои с хлебом

Чекисты брали продовольствие со складов, поэтому на полках немецких магазинов время от времени возникали перебои с хлебом

Фото: РГАКФД/Росинформ


"32 дорогостоящих меховых изделия, 178 меховых шкурок, 1500 метров высококачественных шерстяных, шелковых, бархатных тканей и других материалов, 405 пар дамских чулок, 78 пар обуви, 296 предметов одежды".

Генерал каялся, признавал присвоение и найденных у него предметов искусства, а также участие в растрате найденных в подвалах Рейхсбанка 80 млн марок. При этом он напирал на то, что не только воровал, но и делился с начальством — генерал-полковником Серовым:

"Полностью сознавая свою вину перед партией и государством за преступления, которые я совершил в Германии, я просил бы только учесть, что надо мной стоял СЕРОВ, который, являясь моим начальником, не только не одернул меня, а, наоборот, поощрял этот грабеж и наживался в значительно большей степени, чем я. Вряд ли найдется такой человек, который был в Германии и не знал бы, что СЕРОВ являлся, по сути дела, главным воротилой по части присвоения награбленного. Самолет СЕРОВА постоянно курсировал между Берлином и Москвой, доставляя без досмотра на границе всякое ценное имущество, меха, ковры, картины и драгоценности для СЕРОВА. С таким же грузом в Москву СЕРОВ отправлял вагоны и автомашины. Надо сказать, что СЕРОВ свои жульнические операции проводил очень искусно. Направляя трофейное имущество из Германии в Советский Союз для сдачи в фонд государства, СЕРОВ под прикрытием этого большое количество ценностей и вещей брал себе..."

Сиднев называл и конкретные цифры:

"СЕРОВ систематически присылал ко мне своего секретаря ТУЖЛОВА с записочками, содержавшими указания выдать ту или иную сумму денег. В таком незаконном порядке СЕРОВ только от меня получил около миллиона немецких марок... Наряду с тем что основная часть изъятого золота, бриллиантов и других ценностей сдавалась в Государственный банк, СЕРОВ приказал мне лучшие золотые вещи передавать ему непосредственно. Выполняя это указание, я разновременно передал в аппарат СЕРОВА в изделиях примерно 30 килограммов золота и других ценностей. СЕРОВ мне говорил, что все эти ценности он отправляет в Москву, однако я знаю, что свыше десяти наиболее дорогостоящих золотых изделий СЕРОВ взял себе".

Все это свидетельствовало о том, что и Серов не был последним звеном в коррупционной цепочке. Сиднев рассказывал:

"Должен сказать, что СЕРОВ уделял очень много внимания приобретению различных вещей и предметов для преподношения подарков каким-то своим связям. В этих целях СЕРОВ изготовил в подчиненных мне авторемонтных мастерских 5-6 специальных радиол. СЕРОВ где-то отыскал немецкого техника, который специально разработал конструкцию радиол и составил чертежи, а СЕРОВ лично корректировал их. Дерево для изготовления радиол было содрано со стен кабинета Гитлера в имперской канцелярии".

Кто именно покровительствовал Серову, Сиднев, скорее всего, не знал и называл другом своего начальника маршала Жукова. Получить полный список министру госбезопасности не удалось — ему так и не дали разрешения на арест Серова. Массовых арестов заворовавшихся чекистов в Германии также не последовало. 14 ноября 1947 года парторг оперсектора земли Саксония-Ангальт капитан А. Задорожный жаловался руководству в Берлин и в ЦК ВКП(б):

"Быв. начальник окружного отдела Альтмарк майор Толстой имел при округе подсобное хозяйство — 14 коров, 75 овец, 25 свиней, 7 телок, 1 быка, 2 лошади, 3 гусей, он же в 1946 году нашел склад сахара около 35 тонн. Подсобное хозяйство и сахар израсходованы без всякого учета, причем, по заявлению коммунистов, большинство из этого расходовалось майором Толстым в личных корыстных целях. Все знали об этом, и никто мер не принимал, только в конце января месяца 1947 года по моему настоянию было проведено служебное расследование. Все это подтвердилось. Толстой откомандирован в СССР, по партийной линии материал послан по месту его откомандирования... В марте—апреле месяцах было вскрыто дело быв. начальника уездного отдела гор. Эйслебен Мерзебургского округа капитана Усманова. Последний не работал, а занимался спекуляцией, использовал свое служебное положение — брал у купцов и торгующих организаций товары и перепродавал их, продал около 10-ти легковых машин, отобранных у немцев... На капитана Усманова по старому делу послан материал для привлечения к ответственности... Если бы эти старые дела закончились и не повторялись сейчас, можно было бы не поднимать этих вопросов. Но беда вся в том, что эти дела повторяются и по сей день. Так, например: бывший зам. начальника отдела кадров майор Панфилов мне рассказал, что по материалам расследования, которое он проводил по делам Калашникова и Дергачева, последние показывают, что в округе Альтмарк, где ранее начальником был майор Толстой, а в настоящее время подполковник Денисенко, еще и до сего времени продолжаются безобразия и использование служебного положения в корыстных целях".

Людей позже заменяли, и не раз, но коррупция так никуда и не исчезала. Ведь в отлаженном механизме можно сколько угодно раз менять отдельные винтики — на работе системы это никак не сказывается.

Евгений Жирнов


Ссылка: http://www.kommersant.ru/Doc/1570090

Ветераны и "ветераны" или про шутов с медалями.

ugj84scp9xle



Кто такие ветераны Великой отечественной войны? Посчитаем: война закончилась в 1945 году. Добровольцем в армию можно было пойти с 17 лет. Если солдат зацепил краешек войны – призвался в январе 1945 то самому молодому ветерану сейчас 80 лет. Но тогда этих солдат никто за ветеранов не считал. Потому что других много было. «Самые» ветераны были 1917 года рождения. Им пришлось хуже всех. Они призвались на три года в 1936 году. (Тогда призывали с 19 лет) Отслужили положенное. Но их не демобилизовали, так как началась финская война. После которой их опять не демобилизовали. Ждали войну с немцами. Потом война с японцами. Начали их демобилизовывать - тех, которые дожили - в 1946 году. Вот это были настоящие ветераны! Я ещё застал таких. И даже кое кого знал лично. В живых их теперь уже не осталось…

Первое время после войны к ветеранам ВОВ относились ещё хуже, чем в последствии к ветеранам афганской и чеченских войн. Никто о них не заботился. И даже праздник такого «День победы», по сути не было. Это был обыкновенный рабочий день. Ситуация поменялась при Брежневе. Он сделал День победы выходным и начал вводить всё больше и больше льгот для ветеранов. По мере того, как количество их всё уменьшалось и уменьшалось естественным путём.

И началось…

В середине 60-х годов, когда ветераном стало быть выгодно, туда полезли всякие проходимцы. Герои ташкентского фронта. Для того, чтобы записали в ветераны, надо было кучу справок собрать. Снимать штаны – пулевые раны на заднице показывать. И комиссия с жирными харями их осматривала и решала: чирьи это или следы от пуль? Настоящим ветеранам это было противно. А вот тем, которые всю войну себе бронь от фронта выбивали, это дело было привычное. Вот они и поналезли, оттеснив настоящих боевых ветеранов. Я этот процесс сам наблюдал.

У меня был родственник. Он попал на фронт в 17 лет. И сразу в штрафбат. За то, что в уличной драке разбил череп обрезком трубы такому же как он. Насмерть. Буйный был. Причём и в старости. Призвать его не могли – возрастом не вышел. И ему предложили: или добровольно в штрафбат или лет 15 зоны. Он выбрал штрафбат.

Так вот. У него был орден славы третьей степени. Он работал на одном крупном московском заводе. Там в кадрах числилось около четырёхсот кавалеров орденов славы со всеми причитающимися льготами. Когда при Андропове их всех проверили, осталось всего трое. В том числе и мой родственник. Остальные оказались самозванцами. Такая вот пропорция между ветеранами и «ветеранами».

Ветераны этих «ветеранов» презирали.

Однако, именно их полюбил советский агитпроп. Они рассказывали про подвиги советского народа молодому поколению. С экранов телевизоров и в школах. Почему? А потому, что настоящих ветеранов нельзя было к детям подпускать. Сейчас поясню, что я имею ввиду:

Вот один пример. По телевизору его рассказал один наш известный артист, который стал артистом уже после войны, а не был фронтовым артистом:

Он был молодым лейтенантом. Двадцати лет не было. У него во взводе служили солдаты вдвое старше него. Но они звали его «батя».

Как то раз с церковной колокольни работал немецкий пулемёт. Артиллерии где то не было. Из батальона поступил приказ: подавить огневую точку!

Командир построил взвод и обрисовал задачу. Нужны были добровольцы. Один вызвался. Диалог:

- Батя! На «Славу» напишешь? (это означало: напишешь представление на орден Славы) Я сделаю.

Командир молчит.

- Батя! На «Славу» напишешь?

- Ты вначале сделай, потом условия ставь!

- Батя, я сделаю. На «Славу» напишешь?

- Сделаешь – напишу!

- Ну я пошёл, батя!

Через час пулемёт замолчал. Ещё через полчаса приходит солдат и бросает на стол затвор от пулемёта.

- Батя, я сделал.

Командиры на него скептически смотрят.

Тогда боец вынимает отрезанную голову из вещмешка и тоже аккуратно ставит её на стол. И надевает на неё немецкую пилотку.

- Посмотри, батя!

Командир ругается:

-Ты чего это мне принёс?! Убери это сейчас же!

- Батя, я что подумал: что ты мне не поверишь! Скажешь, что я снял затвор от брошенного пулемёта.

-Уноси сейчас же это! Чтобы я этого не видел!

- Батя, ты глянь! Кровь ещё не застыла. Свеженький!

- Уноси это сейчас же!

- Батя, я унесу, унесу. На «Славу» напиши, а, батя!

Ну как этого головореза к детям допускать? Он их научит родину любить…

Один известный командир партизанского отряда за голенищем сапога всегда носил финку, вдоль лезвия которой было выгравировано его кредо: «Мёртвые не кусаются!»

Такой маааленький психологический штришок к портрету…

Пояснение: это мы их называли партизанами. А немцы называли бандитами. По современному – террористы.

Ещё типаж из фильма «Иди и смотри» Элема Климова. Кажется, по произведениям Василя Быкова. (Я сейчас намеренно пишу только широко известные факты. А то не поверят. Будут требовать ссылку на Викпедию.)

Мальчишка решил уйти к партизанам. Его инструктирует здоровенный грубый мужик:

- Наш батя – мировой мужик! С ним жить можно. Только близко не подходи – прибьёт. И далеко не отходи - догонит. И будешь жить! А вот комиссара бойся! Он как то проверял посты и нашёл одного бойца спящим. Так даже будить не стал. Ножом по горлу – и ушёл в свою землянку. И только под утро тревогу подняли.

Пояснение для штатских: сон на посту – преступление. Враг может одними ножами целую часть вырезать из-за заснувшего часового.

Оттуда же: этот мальчишка разговаривает с одной отрядной шлюшкой. Бывшей актрисой. Её эшелон разбомбили ещё в начале войны и она прибилась к партизанам.

Мальчишка: «А вот комиссар, (это который горло резал заснувшему часовому) настоящий герой!»

Девушка: «Ага, герой! Только во сне кричит и слёзы у него текут!»

Мальчишка: «Врёшь! Откуда ты знаешь?»

Девушка обрывает разговор: «Знаю, раз говорю!»

Такие люди тогда воевали…

Пояснение: Войну Василь Быков провёл в партизанском отряде. Ребёнком-подростком.

Опять из воспоминаний Василя Быкова.

Был у них в отряде один юный партизан. Всю его родню сожгли каратели. Воевал с 10 до 13 лет, пока его не убили. Геройски воевал. Любил пытать пленных немцев. А особенно полицаев. Пленных нельзя было с ним оставлять. Замучает до смерти, а если не успеет, то пристрелит. Разведка иногда пользовалась его услугами. Оставят связанного пленного в землянке с этим ребёночком, вот мальчонка к утру его и разговорит.

Теперь о том, как он погиб. На простреливаемой насквозь с обеих сторон полосе вдоль железной дороги лежал труп немца. У него на пальце сверкало кольцо. Этот мальчишка пополз под огнём к трупу. Попробовал снять кольцо. Оно не снималось. Бесстрашный партизан отрезал палец у трупа, сунул обрезок себе в рот и зубами сдёрнул кольцо. И пополз назад, держа кольцо во рту. На обратном пути его и подстрелил немецкий снайпер. Так его с этим кольцом во рту и похоронили.

Василь Быков пишет, что партизаны очень уважали храбрость. Храброму человеку многое могли простить. Но после смерти этого малолетнего отморозка все в отряде почувствовали какое то облегчение.

Далее писатель размышляет: «Я теперь думаю, что правильно, что этого мальчишку убили. Кем бы он стал в мирное время? А может быть – размышлял Василь Быков – назначили бы его пионером-героем. И было за что. Воевал он геройски. Совершенно был лишён инстинкта самосохранения. Сейчас бы на его примере учили бы детей родину любить.» (Это я пересказал рассказ писателя своими словами).

Когда партия поставила вопрос о воспитании молодого поколения в духе патриотизма на примерах героев войны, надо было срочно создать этих героев. Потому что ветераны для этого не годились. Вот их и подменили герои ташкентского фронта. Их знающий человек легко отличит. По тому, как они носят награды. И по самим наградам. Ветераны насилии награды плотно. Одной или двумя планками. Они наползали одна на другую и занимали мало места на груди. Это на парадном кителе. А на рабочем носили просто орденские планки. Так удобнее. А то и вовсе не носили.

У «ветеранов» награды расставлены широко. По всей груди. Чтобы иконостас получился во всю грудь. Так заметнее. И все награды круглые.

Из круглых наград – медалей - ценили ветераны только медаль «За отвагу». Она белого цвета. Ну ещё немного медали «За взятие…» Будапешта, Берлина и т.д. Медаль «За боевые заслуги» считалась «писарской» наградой. Если какому то фронтовику её давали, то он стеснялся её носить.

А у «ветеранов» все медали жёлтого цвета. Юбилейные. 5 лет победы, 10 лет победы и т.д. Плюс другие юбилейные. За послевоенные годы могло накопиться десятка полтора жёлтых кругляшков. Целый иконостас получался. Если правильно развесить.

И что характерно, эти «ветераны», кажется, размножаются делением. Годы проходят, а на трибунах их меньше не становится.

Кстати, о трибунах и президиумах. Ещё один повод назначить «ветеранов» из героев ташкентского фронта. Надо же кого то в президиумы сажать. Ветеранов наши начальники боялись. Чёрт-те что могли натворить или сказать перед камерами. Вот и приходилось…

Несколько реальных историй, что могли натворить ветераны в тылу.

Отец рассказывал:

Особенно много случаев было, когда воинские эшелоны шли на восток после войны. Опасно было с ними ездить штатским. Штатских били. Один вагонный вор ночью полез в вещмешок к солдату в общем вагоне. Трофеи искал. Его заметил один бурят из солдат. И схватил его. Вор показал ему нож. Бурят громко завизжал на весь вагон. Солдаты повскакивали с полок. Схватили вора, открыли окно и вытолкнули его головой вниз на ходу из поезда. И полезли по полкам досыпать.

Приехали на одну забайкальскую станцию. Поезда встали. Надо было где то пожить, пока опять пойдут. Привокзальная гостиница стояла пустая. Но комендант туда никого не пускал. Приказа не было. Солдаты забили ему в задний проход ключи от дверей и бросили со второго этажа гостиницы в озеро. Уже было прохладно. На озере встал ледок. Этот комендант проломил ледок и барахтался, пока не утонул. Никто его не спасал. С

Ссылка: http://owap.so/one1223764/

Антисоветское вооруженное сопротивлении в Беларуси

1949 год. Прошло ровно пять лет, как территория Западной Беларуси была освобождена от немцев. Как жили наши земляки в то время, рассказывает очевидец. Все послевоенные годы советское правительство беспокоило крестьян только налогами, но не особо принуждало их вступать в колхозы. Были, правда, попытки восстановить колхозы в тех деревнях, в которых их успели организовать еще в 1940 году, т. е. при «первых советах», как выражались местные мужики.

Борьба с оккупантами в БеларусиНо и в этих селах советские агитаторы не имели успеха. Напуганное нашествием голодных «восточников» (так местное население называло людей, которые в поисках хлеба устремились из восточных областей СССР в Прибалтику, Западную Беларусь и Западную Украину), местное население категорически отказывалось добровольно вступать в колхозы.

Нужно отметить еще один (пожалуй, самый главный) сдерживающий фактор неспешного проведения принудительной коллективизации. Речь идет об активном антисоветском вооруженном сопротивлении на этих территориях. В нашей местности, т. е. в южных районах Брестской области не было боевых отрядов польской Армии Крайовой (АК) или они появлялись крайне редко, но зато действовала Организация украинских националистов (ОУН) или т. н. «бандеровцы», как мы их называли (по имени их руководителя – Степана Бандеры).

Во время войны ОУН и УПА (Украинская повстанческая армия) вели активную борьбу, как против советских, так и против немецких войск (многие российские СМИ упорно твердят до сих пор, что повстанцы воевали только против советских войск). Их популярный боевой лозунг, который они печатали в своих подпольных листовках и газетах, гласил: «Бий гада-москаля i туполобого нiмця».

После изгнания немецких оккупантов с территории Украины и Беларуси партизанские отряды ОУН и УПА не прекратили вооруженного сопротивления. Они находили поддержку у части местного населения, недовольного прежними действиями советской власти. Нужно отметить, что без такой поддержки любое партизанское движение в принципе невозможно. (Об этом могу судить по своему личному опыту бывшего разведчика партизанского отряда им. Калинина).

Для подавления антисоветского вооруженного сопротивления оперативные органы прибегали еще к одному методу борьбы, известному со времен французской революции. Это т. н. «контршуаны».

В таком отряде «контршуанов» на территории Литвы служил мой однокурсник Вася Малый. Тогда сразу после войны местное население помогало литовскому подпольному сопротивлению, - «лесным братьям» и с ними было не просто справиться. Отряд, в котором служил мой товарищ, состоял из 12 человек хорошо подготовленных бойцов, одетых под литовских партизан. Оружие было смешанным: немецкие и советские автоматы и винтовки. Два человека говорили по-литовски, и только им разрешалось вступать в разговор при встрече с местными крестьянами.

Передвигались ночью. Подходили к какому-нибудь хутору с готовой легендой, что они, мол, выполняя задание, наткнулись на засаду энкэвэдистов, сбились с пути и не могут добраться к «своим». При этом называлась подпольная кличка разыскиваемого командира отряда «лесных братьев».

Не всегда этой уловкой удавалось добыть нужные сведения у весьма осторожных хуторян. Иногда уходили на задание меньшей группой из 5 – 6 человек, чтобы не вызвать подозрение. В их задачу входило только обнаружение противника, и тогда по рации они вызывали подмогу. К подобной тактике борьбы с отрядами ОУН оперативные органы прибегали и на территории Беларуси и Украины.

В трудные послевоенные годы почти вся страна, за исключением присоединенных территорий Прибалтики, Западной Беларуси и Западной Украины, голодала. От предложенной американской помощи по идеологическим соображениям товарищ Сталин отказался. Такая помощь потребовала бы неизбежных контактов советских людей с американскими представителями, а это вовсе не входило в его планы. Он предпочел опустить над страной железный занавес, а его прислужники стали нагнетать антиамериканскую истерию, переросшую в холодную войну.

Но не это самая главная причина обнищания советских людей. В деревне снова была введена безрассудная налоговая система, подавляющая любую экономическую инициативу крестьян.

Вот как об этом вспоминает известный белорусский ученый и дипломат, Петр Садовский, рисуя мрачные картины детских воспоминаний в своей книге «Мой шыбалет»: «Абсурдныя карцiны дзяцiнства узгадваюцца бясконца. Позняя вясна. Яблынi скiнулi квецень, завязваюцца яблычкi, вакол гудуць пчолы. Суседка, y слязах, сякерай карчуе антонауку, большы сын хавае у лес вуллi, пакiдаючы на месцы абломкi дошак, старые рамкi як бы зруйнаваных пчалiных хатак. Усе дзiка i проста. Кожны двор абклалi падаткам: на кожную яблыню, на кожны вулей, на кожнае парася. Вось такi наш пасляваенны «Вiшневы сад»…

В дополнение к сказанному приведу небольшую заметку из книги Сергея Шапрана: «Васiль Быкаў, гiсторыя жыцця». В феврале 1947 года Василий Быков неожиданно получает отпуск и приезжает на родину. На вопрос отца о его дальнейших планах он заявляет, что намерен демобилизоваться и вернуться домой. И вот какой последовал на эти слова комментарий его отца, Владимира Федоровича: «Цi трэба? Усеж там, у войску, хоць трудна, ды кормяць. А тут даямо бульбачку i - голад. Як да вайны. Цяпер на сваей палосцы не пасееш, не тое што у вайну. Ужо зааралi i межы….»

Следует обратить внимание на слова «Як да вайны». Выходит, что в довоенные мирные годы деревенские жители Восточной Беларуси больше голодали, чем во время немецкой оккупации, когда им было позволено хоть что-то вырастить на своих полосках земли.

Но вернемся к антисоветскому вооруженному сопротивлению. Боевые группы АК в Гродненской области и на Виленщине и такие же группы ОУН в южной части Брестской области и на Украине представляли тогда значительную угрозу для активистов советской власти и беспощадно расправлялись с различными финагентами, призванными обкладывать крестьян кабальными налогами.

Приведу пример из жизни моего школьного товарища и односельчанина – Гриши Каплуна. После войны он не стал дальше учиться, а поступил на работу финагентом в Дрогичине. Ему выдали приличную форменную одежду, включая красивую шинель зеленого цвета, и начислили неплохую по тем временам зарплату.

Гриша был страшно доволен и хвалился передо мной своими профессиональными успехами. По натуре он был человек добрый и стремился по возможности не обижать крестьян. Я знаю, что он не пытался заглядывать в хлев и пересчитывать поросят и другую живность, а предлагал мужику самому назвать цифру и вносил свои поправки, если считал нужным.

Но недолго Грише пришлось пребывать в этом звании. В одной из деревень его настигла группа бандеровцев. Гриша мне рассказывал, что его спас тогда от расправы один из этих боевиков, который знал его отца. Один из братьев Гриши, Антон, слыл в нашей деревне известным «антисоветчиком», критиковал советские налоговые порядки и весьма эмоционально радовался в 41-м году приходу немцев. Я не исключаю, что он тайно поддерживал какую-то связь с подпольным антисоветским движением. Это он предупреждал моего отца (а, точнее, наставлял), чтобы тот не спешил проявлять активность с организацией колхоза в нашей деревне («не дурил голову мужикам»), т. к. помимо райкома есть еще «другая власть».

Нужно отметить, что отец внял тогда этому предупреждению и стал работать председателем сельпо. Он и сам уже, пройдя войну, знал, какую нищету сотворила советская власть своей коллективизацией на востоке страны.

Странно, что эта глупая налоговая система Сталина сохранялась в СССР и после его смерти. Приведу два рассказа моих коллег по работе.

Доцент Цвирко Д. Г.: «Мой дед по матери проживал на хуторе, приписанном к деревне Сыроводное Пуховичского района. Хутор находился на труднодоступном острове, окруженном болотом и лесом в пяти км от центра колхоза. До войны там была колхозная пасека, и дед был ее бортником. Местные мужики тоже занимались пчеловодством, но большие налоги не позволяли крестьянам держать ульи на своих участках, и они их прятали в лесу на деревьях. Это создавало массу неудобств, но другого выхода не было.

После смерти Сталина налоговый пресс несколько ослабился, но не исчез. Местные начальники (колхозные и другие) «прятали» на хуторе свои ульи, и дед ухаживал, как за своими, так и за этими ульями. А летом они приезжали только выбирать мед. Налоговым агентам путь на остров, по-видимому, был «заказан».

Профессор Кирковский В. В.: «В конце 50-х годов нас двое ребят из Радошкович, собирая в лесу грибы, наткнулись на странный лагерь. В огороженных отсеках стояло с десяток свиней, а на поляне паслось пара коров. Крестьяне приносили в лес корм для свиней и по очереди их сторожили и охраняли от волков».

Так уродливая советская налоговая система затрудняла жизнь простому человеку, и белорусский крестьянин старался найти хоть какой-то выход из этого положения.

А как вели себя партизаны ОУН? Я уверен, что, и они допускали жестокость по отношению к мирным жителям. Но если преступления советских партизан официальные СМИ замалчивают или опровергают, то об ОУН, наоборот, эти средства, особенно российские, пишут всякую нелепость. О том, например, что отряды украинских националистов вместе с немцами участвовали в карательных операциях против мирного населения.

Это самая излюбленная ложь российских газет и телевидения. И, затуманенный прежней советской пропагандой, русский человек верит этой фальсифицированной информации. Ему невдомек, что в таких операциях участвовали обычные местные органы полиции, созданные немцами на всех оккупированных территориях. И национальный состав этой полиции был самый разный, включая и самих русских людей, которые по различным причинам (например, из-за обиды на прежнюю власть за ее репрессивные действия и др.) стали служить оккупантам.

Да, отряды ОУН и УПА боролись с советами (не по этой ли причине российские СМИ так очерняют украинское национально-освободительное движение), но они с не меньшим упорством воевали и с немцами. И это не голословное утверждение. Наша партизанская бригада им. Молотова Пинского соединения длительное время «соседствовала» с партизанскими отрядами ОУН и УПА, и мы были хорошо осведомлены об их действиях.

Да, партизанский отряд ОУН буквально на наших глазах весной 1944 года в районе Любешова у села Миляты обстрелял машину и смертельно ранил командующего 1-м Украинским фронтом, генерала армии Н. Ф. Ватутина. В течение 19 лет в СССР скрывали сам факт гибели генерала от рук украинских повстанцев, и только в 1963 году об этом написали в одном из томов энциклопедии «Великая Отечественная война».

Такой же партизанский отряд ОУН «Месть Полесья» уничтожил в районе Ковеля фашистского генерала Виктора Лютце, ближайшего сподвижника Гитлера. Советские и многие российские историки умалчивают об этом.

Но к 1949 году основные силы Украинской Повстанческой армии были разгромлены. И тогда по приказу Сталина местные партийные и советские органы приступили к проведению массовой коллективизации на землях Западной Беларуси и Украины…

Иван Данилов «Салідарнасць»

Ссылка: http://newsby.org/by/2009/10/16/text10898.htm

Правда о партизанском движении, которую десятилетиями скрывали коммунисты

Долгое время считалось, что в Беларуси не было антисоветских выступлений, что белорусы приняли коммунистическую власть покорно и с радостью. Но современные исследования историков опровергают эти пропагандистские мифы.

Правда о партизанском движении, которую десятилетиями скрывали коммунисты
Небольшой региональный сайт "Вестки" опубликовал интересное исследование об антисоветских партизанах в Поставском районе. Предлагаем его вашему вниманию, сохраняя орфографию и пунктуацию автора.

История антисоветского партизанского движения в Беларуси  в 1944-1956 годах  до сих пор остаётся самой малоизученной и покрытой завесой тайны. Документы на эту тему содержатся в закрытых архивах КГБ-ФСБ, а эти «товарищи», по ряду причин, не торопятся их рассекречивать. Информация просачивается в средства массовой информации в крайне дозированном, противоречивом и, как правило, тенденциозном изложении. Всё антисоветское польско-белорусское сопротивление послевоенного периода  в российской и белорусской прессе называется «бандитизмом», а сами партизаны «бандитами». Ничего удивительного в этом нет, ведь историю, как известно, пишут победители. Пишут так, как им выгодно.

К сожалению, история – это такая наука, в которой зачастую властвуют не факты, а их интерпретация. А у каждого интерпретатора могут быть свои политические, национальные и иные пристрастия. Лукашенковские официальные историки и публицисты наше прошлое подают через тот идеологический ракурс, который был выработан в 30-40-е годы прошлого века. Согласно ему,  в СССР и в БССР  всё было хорошо, все жили счастливо, пели и плясали, не было ни концлагерей, ни массовых расстрелов тысяч невинных людей. А эти плохие «бандиты» в трудное послевоенное время мешали строить «светлое будущее».

Да, безусловно, были в те годы и бандиты, и бывшие коллаборационисты, которые скрывались в лесах, пытаясь избежать ответственности за сотрудничество с немцами. Это очевидные факты. Но всё же большинство национальных партизан – это люди, которые боролись с советской властью по идейным соображениям. Двигала и объединяла их  ненависть к кровавому сталинскому коммунистическому режиму. Неправильно и несправедливо послевоенных бойцов сопротивления и бандитов ставить в один ряд.

Так как ни у польских (после 19 января 1945 года), ни у белорусских национальных партизан, не было единого руководящего центра, то и цели борьбы у них были разные. В то время ни одно из повстанческих движений не ставило перед собой задачу одержать военную победу. Все понимали, что это невозможно. Стратегия сопротивления основывалась на ожидании вмешательства в конфликт враждебных Москве внешних сил. Поэтому широко применялись методы затяжной партизанской войны и диверсионно-террористических акций. Одни надеялись восстановить независимое Польское государство в границах 1939 года, другие сражались за независимую Беларусь. И те и другие прекрасно понимали, что сделать это можно только с помощью внешних сил.

Впрочем, было бы слишком упрощённо видеть только эти две цели, ради которых поляки и белорусы взялись за оружие. Многие уходили в лес по тому, что надеялись таким образом избежать ареста и высылки в Сибирь, кто-то хотел уклониться от ответственности за сотрудничество с немцами, для других побуждающим мотивом была месть. Они хотели отомстить советской власти за невинно осужденных или расстрелянных родственников, знакомых, друзей.

Одной из распространённых причин было нежелание служить в Советской армии. В то время поляки, да и часть белорусов тоже, считали советскую власть оккупационной. Архивные документы содержат множество трагических фактов мобилизации в Красную армию. Вот только один из них: «15 июля сего года (1944) при сопровождении 159 мобилизованных из местечка Солы в г. Вилейка, мобилизованные начали разбегаться в лес. В результате применения оружия, сопровождающими убито 18 и ранено 20 человек. В г.Вилейка доставлено только 3 человека». Лес давал приют и подросткам, беглецам из школ фабрично-заводского обучения (ФЗО), куда юношей загоняли в добровольно-принудительном порядке. Побег из такой школы считался уголовным преступлением.

Причины ухода в лес были самые разные, вплоть до курьёзных. Например, история колхозного сторожа Герасима Мельника. В октябре 1945 года в Управлении НКГБ по Минской области было зафиксировано происшествие. В колхозе «Чырвоная Каліна» совершён «теракт» - убит председатель колхоза Николай Лукашевич. В ходе проведённых оперативно-следственных мероприятий было установлено следующее: «8 октября поименованный Лукашевич, будучи пьяным, подговорил своего товарища… пойти в посёлок №10 для производства обыска у гражданки Стрелец Елены на предмет обнаружения и изъятия колхозной ржи, которую она якобы похитила. С собой захватили двух подростков активистов. Поименованные граждане пришли в дом гр. Стрелец Елены примерно в 9-м часу вечера и начали вчетвером производить обыск».

Но о колхозной ржи было забыто, едва эти выродки переступили порог дома. Председатель колхоза начал избивать десятилетнего сына гр. Стрелец, требуя от него, чтобы он показал, где спрятаны хромовые сапоги. Елена Стрелец вырвалась из дома и побежала за помощью к брату, колхозному сторожу Герасиму Мельнику, охранявшему с немецкой винтовкой колхозный амбар. Увидев рыдающую сестру, сторож побежал к её дому. Дальше вернёмся к чекистскому протоколу: «Мельник спросил у Лукашевича: "Ты чего здесь?", -  и тут же произвёл выстрел, в результате которого Лукашевич Николай был убит, а остальные  разбежались. Председатель был одет в полушубок, принадлежащий Стрелец Елене. Кроме этого, в карманах его пиджака обнаружено один туфель и два полотенца, принадлежащие гр. Стрелец». А Мельник, согласно рапорту оперативника НКГБ, «после убийства скрылся с винтовкой в неизвестном направлении».

На основании той информации, которую мне удалось собрать из доступных источников, я лишь фрагментарно обозначил тему, которая в будущем,  я надеюсь, будет основательно и непредвзято исследована историками. Допускаю, что в тексте могут быть неточности или ошибки, возникшие из-за невозможности проверить достоверность некоторых фактов.

По подсчётам польских исследователей, в отрядах Виленского, Новогрудского и Полесского округов Армии Краёвой  в первые послевоенные годы активно действовало 20 тысяч человек  и ещё до 40 тысяч находилось в конспиративной сети. Для сравнения: в отрядах Белорусской Освободительной Армии (БОА или «Чёрный кот»), по данным ряда историков, насчитывалось не более 3000-3500 бойцов, и 10-15 тысяч в конспирации. Кроме того, в некоторых южных районах республики действовали несколько тысяч членов Украинской Повстанческой Армии (УПА).

Иногда на территорию приграничных районов БССР проникали литовские партизаны из «Lietuvos laisves armija», преследуемые у себя дома органами безопасности. Например,  на Браславщин  совместно с поляками некоторое время действовал отряд (или группа),  которым командовал некий «Rokas». Таким образом, самыми многочисленными и организованными отрядами на территории БССР в послевоенные годы, располагала именно польская Армия Краёва. В Поставском и ряде сопредельных районов, активно действовал крупный отряд АК под командованием Орлика. К сожалению,  не удалось точно идентифицировать личность командира.
Скорее всего, это был поручик Польской армии Витольд Орлик, псевдоним «TUR». В составе его отряда, по оценкам советской стороны, насчитывалось примерно 200 человек. Базировались люди Орлика в Смыцком лесу, в районе Дунилович. В непрерывных стычках с войсками и разного рода истребительными группами, партизаны несли тяжёлые потери. Но на место погибших приходили новые бойцы.

Кроме отряда «Орлика» на Поставщине оперировали и другие, более мелкие группы и отряды. Например, в докладной записке Лаврентия Берии на имя Сталина, датированной 9.08.1945г., говорится, что 26 апреля 1945 года в районе Дунилович ликвидирована «банда». Её «главарь», некто Матюшонэк Юзэф Янович, взят живым. В той же местности Поставского района действовал антисоветский партизанский отряд некоего Кабылинского. Возможно это родственник, а может просто однофамилец Виктора Кабылинского, арестованного НКВД ещё в 1940 году.

Согласно обвинительному заключению, в сентябре 1939г. он организовал вооружённую группу, которая обстреляла колонну советских войск. После разгрома отряда Кабылинского, командование над оставшимися людьми принял на себя бывший подофицер (капрал) Польской армии Антони Тайнович, псевдоним «GIL», т.е. «снегирь». Его группу оккупанты ликвидировали в 1947 году. В сводках МГБ она классифицируется как «белопольская банда».

В отчёте о работе ЦК КП(б)Б с июля 1944  по июль 1946  отмечалось: «Бандитские формирования в первый год после изгнания немцев, представляли собой крупные, хорошо вооружённые и экипированные воинские единицы, находившиеся под командой опытных конспираторов и офицеров. В ходе ликвидации банд……изъято у бандитов и в схронах 211 миномётов, 195 противотанковых ружей, 3587 пулемётов, 68,377 автоматов и винтовок, 2979 пистолетов, 36,078 гранат и мин, 40 множительных аппаратов, 47 раций». Для подавления сопротивления в западных и северо-западных областях Беларуси, Москва создала 6 оперативных центров МГБ, один из которых (ближайший) находился в областном городе Молодечно. В эти области, в 1945 году было направлено 13 полков войск НКВД, общей численностью 18890 человек. Обратите внимание на огромное количество войск. И после этого советская пропаганда утверждала, что их армия боролась с «бандитами и уголовниками».

Общее руководство антипартизанскими операциями в БССР  осуществляли министры МГБ и МВД Цанава и Бельченко. В Молодечненской области, в которую с 1946г. входил и Поставский район, руководил операциями начальник областного управления МГБ  полковник Виктор Аленцев. Несмотря на предпринимавшиеся меры, достичь поставленных целей советам не удавалось. Польское население поддерживало своих партизан, снабжало их продуктами, укрывало раненных. 1-й секретарь Юратишкского райкома партии (Молодечненская область) писал в «докладной записке» о ситуации в районе: «В большинстве своём бандиты из местного населения. Есть семьи, где по двое или трое мужчин находятся в банде…. С семьями бандитов надо беспощадно расправляться, выселять их из района, конфисковывать имущество, а самих бандитов, которых ловят хотя бы и без оружия, беспощадно расстреливать или же ссылать на самые тяжёлые работы».

В июне 1945г.  в приграничных с Литвой районах Беларуси (в том числе и в Поставском) была проведена широкомасштабная антипартизанская операция, в которой было задействовано 3250 солдат и офицеров войск НКВД. В результате, партизанам всё же удалось вырваться из ловушки, но при этом они, по сведениям советской стороны, потеряли 111 человек убитыми, а 36 были захвачены живыми.

Поблизости, в соседних Браславском и Видзовском районах, действовали отряды АК общей численностью до 500 человек. Они наводили ужас на представителей советской власти. В борьбе с ними использовались не только регулярные боевые части, но и авиация. МГБ несколько раз докладывало «наверх» о полном уничтожении «бандитов», но каждый раз это оказывалось неправдой. В результате тщательно спланированной операции, бойцам сопротивления удалось захватить 16 пакетов с документами, предназначавшимися Браславскому отделению МГБ. Все документы имели гриф «секретно» и «совершенно секретно».

Навеки вписали в историю свои имена командиры Браславских и Видзовских партизан Станислав Белусь «Skrzetuski», Казимеж Стабулянец «Miłosz», Францишек Вишневский. Партизаны имели радиостанцию и связь с Польскими эмигрантскими структурами в Лондоне. Последняя группа вооружённых поляков была ликвидирована на Браславщине только в 1954 году, т.е. почти через 10 лет после окончания войны.

Хотя 19 января 1945 года бригадный генерал Акулицкий издал приказ о роспуске Армии Краёвой (АК) и освобождении солдат и офицеров от присяги, большая часть людей, предвидя репрессии с советской стороны, из леса не вышла.

Начиная с 1946 г., карательные органы развернули особенно активную борьбу с «бандитизмом». Для этого в Беларусь были переброшены дополнительные силы. Первая крупномасштабная антипартизанская операция была проведена именно в Молодечненской области, как самой «засорённой бандформированиями». Её территорию разделили на оперативные участки, куда направлялись спецгруппы НКВД, МГБ, и регулярные армейские части. После "зачистки" одного участка их перебрасывали на другой. Таким образом, согласно советским источникам, за 5 месяцев 1946 года было уничтожено 25 партизанских отрядов. Всего же к июню месяцу было доложено в Москву о ликвидации (по республике в целом) 97 отрядов и подпольных организаций.

Советские газеты о происходивших событиях писали скупо, а если и писали, то в сильно завуалированном виде. Так, газета «Звезда» в 1947 году сообщала: «Крестьяне, которые составляют 80% населения западных областей, плохо информированы о жизни нашей страны. Рост партии за счёт местного населения идёт неудовлетворительно. Газеты не занимаются систематической пропагандой идей советского патриотизма, слабо пропагандируют советский строй и социалистическую идеологию…».
Любопытно, что в то время поляки называли своих национальных партизан «Nasi malcy», т.е. «наши мальчики». Видимо потому, что в лес уходила в основном молодёжь, те, кто успел перед войной поучиться в польских школах. Зёрна патриотизма, зароненные в их детские души, проросли в послевоенные годы.

Любопытны воспоминания бывшей жительницы Поставского района Ядвиги К.: «Хоть время после войны было трудное, но молодость брала своё. Молодёжь собиралась вместе, пели песни, веселились. Часто у кого-нибудь в доме устраивали танцы. Сегодня в одной деревне, а в следующий раз в другой. Молодёжь собиралась на танцы со всей округи. Под аккордеон плясали так, что стёкла в окнах дрожали. Все вместе, и поляки, и белорусы, никто тогда не разбирал кто какой национальности. Если и возникали драки, то или из-за девушки, или деревня против деревни. В те годы наши мальчики ещё воевали с советами, и поэтому НКВД и солдаты часто устраивали облавы. Тогда весь район знал Зверева. Я точно уже не помню, кем он был. Столько лет прошло….

Может начальником Поставского НКВД, а может просто офицером каким-нибудь, но все его очень боялись. Один раз, помню, этот Зверев с солдатами явился прямо на танцы. Он скомандовал, чтобы все оставались на местах. Наверно искал наших мальчиков. Тут же кто-то разбил керосиновую лампу, и стало темно. Посыпались оконные стёкла, и наши мальчики стали разбегаться в разные стороны. Прогремело несколько выстрелов. А в это время мы, девчонки, дрожали со страху и визжали…».

На Поставской районной партийной конференции, которая состоялась 10-11 августа 1946 года, говорилось: «В районе действует разветвлённая сеть бандформирований. Многие партийные, советские и комсомольские работники боятся выезжать из Постав в сельскую местность из-за активной деятельности бандформирований». На этой же конференции начальник районного отдела МГБ сказал: «За последнее время польско-белорусскими националистами убито 11 партийно-советских и комсомольских работников…».

В 1946г. в каждом сельсовете были созданы вооружённые группы охраны, состоявшие из местных активистов (комсомольцы, коммунисты), которые должны были оказывать помощь МГБ и военным в борьбе с партизанами. Но ни эта, ни другие меры, не приносили ожидаемых результатов. С наступлением ночи, реальная власть в Поставском районе переходила к партизанам. Все активисты прятались до утра. Николай Шурпик, бывший председатель сельсовета, вспоминал: «…В 1947-1950г. я работал председателем Оцковичского сельсовета. Это было очень тяжёлое время. Приходилось вести борьбу с бандитизмом.

Поэтому необходимо было иметь при себе оружие, автомат или пистолет. Бандиты угрожали мне расправой. Я каждую ночь ночевал в другом месте. Практически это был второй фронт». Или ещё: «Во время подготовки и проведения выборов, в районе имело место расклеивание антисоветских листовок и срыв красных флагов». На бюро Поставского РК КП(б)Б 20 декабря 1947г. говорилось: «За последние 4 месяца, в районе резко активизировалась деятельность бандитских националистических формирований. За это время бандитами совершено несколько террористических актов против партийно-советского актива. В результате активизации националистических формирований, в таких сельсоветах как Груздовский, Мягунский, Савицкий, Новосёлковский-1 и Новосёлковский-2, Свилельский, по сути, парализована деятельность партийно-советского актива».

А вот ещё любопытная цитата из докладной записки секретаря Поставского райкома КП(б)Б в обком партии: «Польское население, проживающее в Поставском районе, относится к советской власти недоброжелательно, а некоторая часть совершенно враждебно…». 12.08.1947г., во время поездки в Груздовский сельсовет, днём  попала в засаду автомашина зам. председателя Поставского райисполкома. Последний спасся бегством.

В результате нападений партизан были убиты председатели Свилельского, Камайского, Лучайского, Редутского, Стародворского сельсоветов, секретарь Вереньковского сельсовета, секретарь Мягунской парторганизации, инструктор Поставского РК КП(б)Б, несколько председателей колхозов (например из д.Споры), сотрудники районного отдела МГБ и милиции, а также более сотни военнослужащих Поставского гарнизона. Учитывая сложность ситуации, районные власти запаниковали. Райком партии вынужден был обратиться в Молодечненский обком с просьбой направить в Поставский район  для борьбы с «бандформированиями»  оперативную группу внутренних войск. Сил воинской части, дислоцированной в Поставах, районной милиции и МГБ, а так же истребительного взвода, комендантской роты и вооружённого партактива - уже не хватало.

Позже, один из участников этих событий, бывший советский партизан Григорий Крюков, хвастался: «После войны я некоторое время являлся командиром истребительного взвода по борьбе с буржуазным националистическим подпольем. Лично мной задержано в лесах 16 бандитов и пятерых я застрелил в бою лично». Кстати, истребительные отряды в то время формировались из бывших советских  партизан и партийного актива.

А вот что написал в своих воспоминаниях бывший сержант Советской армии Николай Изотов, ветеран войны, который с 1947 по 1950 год служил в Поставах. Правда, польско-белорусских национальных партизан он ошибочно называет «бандэровцами», но мы не будем на эту ошибку обращать внимания: «В 1947 году нашу часть направили в Белоруссию, в город Поставы, где я прослужил до 1950 года…. Находясь в Беларуси, довелось увидеть многое.

Обстановка оставалась напряжённой. Были случаи убийств, налеты на караульные городки. Это делали бандэровцы, которые боролись за самостоятельную Беларусь. Было опасно ходить в одиночку, ибо можно было погибнуть. Помню, несколько раз мы поднимались по тревоге с целью уничтожения бандэровцев. Дело в том, что у них были все виды оружия: станковые пулемёты, автоматы, миномёты, карабины. Были случаи, когда мы совместно с милицией выходили на рубеж». Далее Н.Изотов рассказывает о бое между партизанами и войсками, который произошёл где-то в окрестностях деревни Юньки (под Поставами): «Когда дело доходило до окружения группировки, в ход пускались все виды оружия. В одном из таких боёв в нашей части погибло около 70 солдат и 50 человек из милиции. Это, несмотря на то, что война была закончена. Опасность преследовала нас и после войны, по самый день моей демобилизации - 22 апреля 1950 года…».

Обратите внимание на большое количество потерь с советской стороны. Только в одном бою 120 убитых. О потерях партизан он не упоминает, но, наверно они тоже были не малыми. Если же посмотреть доступные официальные советские источники, то мы там увидим, что потери советской стороны совершенно незначительные. Скорее всего, местные власти и военные боялись за свою шкуру, и сообщали в Москву  заниженные цифры собственных потерь.

Насколько неуютно чувствовали себя в Западной и Северо-западной Беларуси военнослужащие советских гарнизонов, говорят выдержки из писем, датированных июлем 1945г. Вот лишь некоторые из них: «У нас сейчас очень опасно ходить, появилась очень большая банда. За день убивают 4-5 офицеров, но солдат не трогают. Даже бывают такие дни, что откуда неизвестно бьют из орудий, повреждают железную дорогу…».

Другой солдат писал своей маме: «У нас ходят банды, как только выйдет кто из расположения части, так и слышишь, что убит или пропал без вести. В нашей роте убили одного ефрейтора, а то слышишь – нет старшины, нет офицера, сержанта…». А вот ещё одна выдержка из письма: «…сейчас образовались целые банды. Нас ходило 170 человек (видимо на задание. G.), а вернулось 90 человек, остальные погибли. Жизнь моя сейчас опасная…».

Или вот: «Живётся мне хорошо и весело, только одно плохо, что появляются банды мелкими группами. У нас уже порезали 6 человек, 5 курсантов и одного сержанта…». Далее читаем: «В прошлую ночь поймали двоих шпионов, а третий удрал. Эти шпионы убили часового на посту.

Потом в соседнем полку уничтожили ефрейтора, забрали одного сержанта и старшину. Эти бойцы были в отдалённости от расположения части, и все эти случаи произошли за одну ночь…».

Николай Лабуць, бывший начальник связи 65-го кавалерийского полка 32-й кав. дивизии, уроженец деревни Прудники Поставского района, вспоминал: «…Очень хотелось заглянуть хоть краем глаза в родные места. Я обратился к командиру, и он отпустил меня на 10 суток домой. Предупредил только, что в области, и в частности на Поставщине действуют бандгруппы, поэтому необходимо обязательно взять с собой оружие…».

Вот любопытная выдержка из панического рапорта военного коменданта Вилейки. Рапорт датирован 20.01.1945г. «…Части 6-й дивизии ВВ НКВД, охранявшие Вилейку, отбыли на длительную операцию, а город оставили без вооружённой охраны. Такое отношение командования дивизии, оставившей центр области без охраны, при наличии активизации бандгрупп, оперирующих в непосредственной близости от г.Вилейка и доходящих до открытых вооружённых нападений на населённые пункты, является крайне ненормальным, безответственным, не учитывающим специфические особенности обстановки в области. А поэтому ходатайствую о размещении в г.Вилейке постоянного гарнизона численностью до батальона». Коменданту было недостаточно бойцов комендантской роты, сотрудников областных управлений МВД и МГБ, вооружённого партактива.

Всего же, в одной только небольшой Вилейской области, по райцентрам и крупным деревням было разбросано около 5000 солдат и офицеров 6-й дивизии  НКВД.  Была ещё и милиция, истребительные отряды, спецгруппы МГБ и обычные воинские части, тоже привлекавшиеся для борьбы с национальными партизанами.

Когда в январе 1947 года польские и белорусские партизаны сорвали проведение выборов в Верховный Совет БССР, в Минске состоялось закрытое заседание ЦК КП(б)Б, которое поручило министрам МГБ и МВД Цанаве и Бельченко «решительным образом усилить мероприятия» по борьбе с антисоветским подпольем и «бандитизмом». В декабре того же 1947 года нарком ГБ БССР Лаврентий Цанава докладывал в ЦК о результатах: «выявлены и ликвидированы 15 белорусских, польских и украинских националистических организаций в Баранавичской, Молодечненской, Брестской, Гродненской и др. областях. Полностью ликвидировано 36 активно действовавших банд и нанесён серьёзный урон остальным 41 банде».

Кроме чисто военных мер, советские власти развернули против партизан и войну пропагандистскую. Любое совершённое преступление, от кражи курицы до убийства на бытовой почве, немедленно приписывалось «бандитам из леса». В борьбе с бойцами сопротивления власти использовали целый набор методов и средств. Кроме войсковых операций (прочёсывание лесных массивов, засады) активно применялась и агентурная работа. В каждом населённом пункте вербовались агенты, которые должны были доносить своему куратору из районного отделения МГБ обо всём подозрительном. Использовались и лжепартизанские рейдовые группы, состоявшие из сотрудников МГБ и бывших советских партизан. Они блуждали по лесам и деревням, выдавая себя за бойцов сопротивления, входили в доверие к людям и выведывали у них сведения о лицах, которые были связаны с антисоветским подпольем. Иногда лжепартизаны нападали на мелкие группы или на партизан одиночек, уничтожая их или захватывая живыми.

В то страшное время белорусы тоже взялись за оружие. До 1950 года в республике активно действовала «Белорусская Освободительная Армия», сокращённо БОА, или «Чёрный кот». К её созданию прямое отношение имела Белорусская Народная Партия (БНП), устав которой гласил: «Целью БНП является достижение и обеспечение в будущем независимости Беларуси». Именно БНП являлась главным инициатором и вдохновителем послевоенной организованной борьбы белорусов за независимость. Наркомат госбезопасности (НКГБ) БССР, в 1945 году докладывал в Москву: «Имеющимися материалами установлено, что подпольные группы БНП были созданы во всех областных и районных центрах БССР». НКВД и НКГБ удалось разгромить несколько партизанских отрядов и взять в плен руководителя БНП Всеволода Родько, которого в 1946 году приговорили к смертной казни и расстреляли.

Белорусским партизанам удалось провести целый ряд успешных боевых операций. В марте 1948г. отряды БОА ворвались в Новогрудок, перебив там сотрудников МГБ и работников оккупационной администрации. Осенью 1948г. отряды БОА, совместно с УПА, штурмовали Кобрин,  а в марте 1949г. атаковали Гайновку. В сентябре 1949г. белорусские национальные партизаны напали на концлагерь около Минска, пытаясь освободить заключённых. Впрочем, сведения об этом сохранились только в эмигрантских изданиях. Архивы КГБ молчат.

Отдельно стоит упомянуть о деятельности отряда белорусских партизан под командованием школьного учителя Евгения Жихаря. Он родился в деревне Новодруцк, Поставского района, в православной семье. Перед войной закончил польскую семилетнюю школу в д. Осингородок. Во время немецкой оккупации учился в Поставской учительской семинарии, писал стихи. Будучи сторонником независимой Беларуси, вступил в СБМ и БНП. Согласно Советским источникам, летом 1944г. Жихарь якобы был мобилизован немцами и направлен в учебный лагерь «Дальвиц».

В начале 1945г., на территории Германии, он был призван в Красную Армию и воевал в её составе до победы. Якобы даже был награждён. После демобилизации учительствовал в д. Веретеи, Поставского района. В 1946 году органам МГБ становится известно о его членстве в СБМ и БНП. Ввиду угрозы ареста, Жихарь перешёл на нелегальное положение и присоединился к действовавшей в районе антисоветской группе Королёнка. Вскоре Жихарь возглавил эту группу, и на её базе создал небольшой партизанский отряд.
Его люди совершили несколько успешных диверсий на железной дороге, ликвидировали свыше 30 советских и партийных чиновников, срывали различные мероприятия Советской власти, совершили 9 нападений на сельсоветы. МГБ активно охотилось за Жихарем и его людьми, но безуспешно. В некоторых советских источниках отряд Жихаря фигурирует как «белорусско-польская банда Жихаря», из чего можно сделать вывод о его интернациональном составе, что и не удивительно.

В 1950 г. в Поставском районе власти начали проводить массовую коллективизацию крестьянских хозяйств, создавать колхозы.
Фактически крестьян превращали в рабов, вводилось «второе крепостное право», потому что за работу в колхозе им первые годы не платили. Люди работали за так называемые «трудодни», т.е. палочки в ведомости учёта выхода на работу.

Кроме того, колхозникам не выдавали паспортов, привязывая их тем самым к колхозу. А без паспорта нельзя было ни уехать, ни устроиться на другую работу. В октябре 1952 года, в Москве состоялся 19 съезд ВКП(б), принявший решение о переименовании партии в КПСС.

Именно тогда появилась горькая шутка: «Что такое КПСС? Ответ – Крепостное Право Советского Союза».
Партизаны Жихаря провели ряд успешных операций по срыву мероприятий по созданию колхозов. Они сожгли документацию в некоторых колхозных конторах, а «обобществлённое» имущество вернули крестьянам.

Для того чтобы создать колхоз, людей созывали на сход, собрание. Жители некоторых деревень, узнав о приезде из Постав «уполномоченных» и агитаторов, убегали в лес, прятались. Дома оставались только старики и дети. Из-за «отсутствия кворума» создание колхоза откладывалось.

До 1955г. почти весь отряд Жихаря погиб в многочисленных стычках с противником. В августе 1955 года, по наводке предателя, спецгруппа МГБ окружила Евгения в одном из лесных хуторов, в 7 км от Постав. На предложение сдаться он ответил автоматными очередями. Последний патрон оставил себе. На момент самоубийства ему было 30 лет.

Период 1948—1956 годов характерен тем, что национальные партизаны действовали в основном в составе мелких отрядов. Так, типичный отряд того периода состоял из 5—10 человек. Сами налёты совершались группами по 2-5 человек. От нападений на войсковые части и хорошо охраняемые объекты пришлось отказаться. Зато увеличилась активность по уничтожению лиц, помогавших оккупационной власти. Фактически, в этот период  боевая активность была направлена на всех тех, кто представлял советскую власть на местах.

В этот «расстрельный список» входили работники райкома партии и райисполкома, председатели сельсоветов, колхозов, сотрудники МВД и МГБ, комсомольцы, члены партии, а иногда (к сожалению) и их семьи. Вместе партизаны собирались только для проведения какой-нибудь крупной операции. Такие группы скрывались не только в лесах, но и в деревнях, в «схронах» – замаскированных укрытиях. Любопытны выдержки из двух рапортов командиров советских спецгрупп, действовавших на территории нашей (бывшей) Молодечненской области: «…Продолжая операцию, спецгруппа обнаружила схрон с бандитами.

Будучи обнаруженными, бандиты открыли сильный огонь по спецгруппе, и на предложение сдаться ответили отказом. На помощь спецгруппе было выслано соединение стрелкового полка войск НКВД и группа оперработников Молодечненского УМГБ. В связи с отказом бандитов сдаться, схрон был взорван. При раскопке извлечено 2 трупа (не опознаны). Из схрона были извлечены 12 комсомольских билетов, 22 военных билета, 17 красноармейских книжек, 53 советских паспорта, 12 удостоверений уч. уполн. милиции, 14 удостоверений личности работников МВД-МГБ». То есть для ликвидации 2-х партизан пришлось вызывать «соединение стрелкового полка и группу работников Молодечненского УМГБ».

Во втором рапорте читаем: «Мы на заре неожиданно окружили хату, где был схрон. Четверо бандитов были в хате, двое в схроне. Те, которые были в хате, стали отстреливаться из пулемета и автоматов. Мы их всех перебили, схрон забросали гранатами, где тоже убили двоих — хату сожгли, из спецгруппы был тяжело ранен сержант Ковалёв».

Партизанам активно помогали жители многих деревень Поставского района. Например, семья жителя деревни Дробыши, Дробыш Владыслава - снабжала партизан продуктами. Это была очень дружная, верующая и патриотически-настроенная семья. Но кто-то на них донёс, и дом окружили солдаты. Владыслав попытался убежать, выскочил через окно, но был сражён пулей (ранен) и схвачен. В деревне Олехнишки (Поставский р-н) попал в засаду партизан Эдвард Спраговский. В одиночку он вступил в бой с истребительным отрядом и погиб от осколка разорвавшейся гранаты. Местные жители потом рассказывали, что он застрелил офицера, командовавшего этой операцией. Труп Эдварда советские солдаты привязали за ноги к машине и утащили. Его мать позже пыталась узнать место погребения сына, но ей ответили отказом (в нецензурной форме).

Где-то начиная с 1948 года, сопротивление пошло на спад. Происходило это по нескольким причинам, две из которых  являются главными. Согласно договору, подписанному 9 сентября 1944г. между Польским Комитетом Освобождения (PKWN) и Советом Народных Комиссаров БССР, начали работу по переселению (репатриации) этнических поляков в Польшу. Целью переселения был подрыв базы поддержки партизан и подполья, а также скорейшая советизация и русификация захваченных территорий. Прослеживается прямая связь между отъездом (репатриацией) польского населения и снижением партизанской активности.

Во-вторых, после войны началась так называемая «холодная война» между СССР и странами Запада. Люди, измученные коммунистическим режимом, с надеждой ждали начала войны между США и Англией с одной стороны, и Советским Союзом с другой. В этом случае в Прибалтике, Зап.Украине и Зап. Беларуси полыхнуло бы народное восстание. К концу 40-х годов стало понятно, что в ближайшие годы война не начнётся. А значит, и дальнейшее сопротивление советской власти становится бессмысленным. Вот что вспоминал современник тех событий  Василий Струповец:  «Войны с Америкой ждали, ждали момента, чтобы восстать против этой банды советской. Тогда пошли бы все, и деревни и города. И оружие готово было. А так тянулось, тянулось, года четыре люди по лесам ходили…. Так что делать? И войны нет, и ничего не дождались. Повыходили те, кого не убили».

Окончательно подавить вооружённое сопротивление на территории бывшего Поставского повята  удалось лишь к лету 1956 года, когда в лесу, в результате проведённой спецоперации, была ликвидирована последняя группа поляков, состоявшая из бывших членов Армии Краёвой (АК). Их имена и фамилии пока неизвестны, но они погибли за то, что не захотели изменить своему флагу и гербу. У каждого человека в то страшное время был выбор: либо смириться со злом и ничего не делать, либо бороться. И пусть эта борьба заранее была обречена на поражение, но сама попытка наших дедов уже похвальна и вызывает уважение и гордость у нас, их потомков.

Ссылка: http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/?page=100&backPage=13&news=122556&newsPage=0

Депортация немцев Поволжья

b4aacfc98f6b1bae2990efa67af4d676_341


Благодаря все более открытому доступу к архивным документам стало возможным детальное изучение вопроса о депортации немцев Поволжья на основе архивных данных. Опубликованы уже несколько работ по этому вопросу. Из них самым весомым является труд А. Германа- «Немецкая Автономия на Волге », последнюю часть которого он целиком посвятил депортации и произвел ее тщательный анализ.

Задача этой статьи заключается в том, чтобы, согласившись в основном с мнением А. Германа, перечитать изданные архивные документы и с новой точки зрения осветить механизм, цели и результаты депортации немцев целого Поволжья, как Автономной республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей.

Ранее утверждалось,что депортация немцев Поволжья была осуществлена на основе Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. Однако исследование архивных документов показало,что перед этим указом было принято постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б)от 26 августа “О переселении всех немцев из Республики немцев Поволжья,Саратовской и Сталинградской областей в другие края и области ”. Другими словами, указ от 28 августа является просто декларативной попыткой придать депортации хоть в какой-то степени “законный ”характер, а непосредственным приказанием к ее исполнению послужило постановление от 26 августа.

Между прочим, А. Герман утверждает в своей книге, что не было никакого объективного основания для обвинения немцев в измене, о котором говорится в указе от 28 августа. Но существование факта измен, мне кажется,для сталинского режима было не столь важным элементом. Действуя по принципу “подозрительный - наказать ”, характерному для времени “великого террора ”, заранее пресекались даже потенциальные возможности измены, а именно во время войны этому принципу следуют особенно строго. Аналогичным примером может считаться депортация корейцев из Дальнего Востока в 1937 г. или поляков с западной границы в 1939 г.

Руководство депортацией немцев было возложено на НКВД СССР, которому предоставлялось право привлекать к работе по выселению другие наркоматы. Операцией выселения на местах командовала “оперативная группа НКВД ” под руководством заместителя НКВД Ивана Серова, затем под ней установилась упорядоченная система командования: “областные оперативные тройки ”, “участковые оперативные тройки ” и “оперативные группы ”. Перед депортацией на место проведения операции было командировано 1550 сотрудников НКВД и 3250 работников милиции, также были направлены войска НКВД в общем количестве 12,350 человек. На фоне присутствия таких крупных сил подготовка к выселению была проведена чрезвычайно быстро.

Оперативные группы выезжали в колхозы, поселки и города, и заполняли учетные карточки на каждую семью, подлежащую выселению. На основе этих данных участковые оперативные тройки составляли план проведения операции с учетом численности выселяемых, наличия подвод и автотранспорта, маршрутов к станциям, и количества оперативного состава. Эта работа началась 29-го августа, а уже 3-го сентября первые эшелоны с депортированными отправились из Поволжья, то есть, все подготовительные работы прошли чрезвычайно быстро, не более чем за неделю.

По “Таблице о движении эшелонов с депортированными немцами ”, которая составлялась на основе архивных данных о депортации (станция, дата, численность во время погрузки / разгрузки), можно проследить передвижение 451,806 немцев в 188 эшелонах из Поволжья. Операция выселения началась 3-го сентября, а закончилась 21-го, на один день позже, чем планировалось. Депортировали немцев с 30 станций Поволжья, а самое большое число эшелонов было отправлено со станции Покровск. В ходе 19-дневной операции ежедневно выселялось по несколько десятков
тысяч человек; максимум составил 38,420 человек (8 сентября), а в среднем выселялось более 23 тысяч человек в день. Из-за того, что отправлялось много эшелонов одновременно, на железных дорогах образовывались пробки.

Немцы были отправлены в Сибирь (Новосибирская и Омская области, Алтайский и Красноярский края), а также прилегающие к ней области северо-восточного Казахстана. А. Герман писал, что “чтобы не загружать основные железнодорожные трассы, по которым шли к фронту воинские эшелоны, передвижение составов с поволжскими немцами в Сибирь и Казахстан осуществлялось кружным путем ”на юг. Но данные “Таблицы ”вызывают сомнение в этом. Подсчитав среднее число дней в пути до станций назначения по административному разделению, можно видеть, что кружным путем на юг проходили только эшелоны к территориям на восток от Новосибирска,а эшелоны в другие регионы (Кустанайскую, Северо-Казахстанскую, Акмолинскую, Омскую и Павлодарскую области) проходили через Чкалов прямо по Транссибирской железной дороге (путь на север).

Из-за погрешностей,имеющихся в “Таблице ”, невозможно точно определить изменения численности в пути. По далеко не полным данным, в эшелонах умерло 165 человек,были также случаи родов, отставаний от поезда и побегов.

Из Сталинградской области 26,880 немцев было отправлено водным транспортом в Астрахань, оттуда по Каспийскому морю на пароходах до Гурьева и лишь затем железнодорожным транспортом к Восточно-Казахстанской и Семипалатинской областям. У большинства немцев, никогда не видевших моря, оно вызвало страх, отмечено даже возникновение паники в ожидании отправления.

По “Таблице ”можно также судить о характере депортации в целом. При рассмотрении станций прибытия,прослеживается неслучайная закономерность в соответствиях мест назначения и номеров эшелонов. Кроме того, рассмотрение дат отправления эшелонов показало, что эшелоны отправлялись не по номерам, а одновременно из всех регионов Поволжья. Номера необходимы для идентификации эшелонов во время отъезда / приезда и при движении, они не могли быть распределены во время составления отчета, значит,для того, чтобы все эшелоны действительно двигались согласно “Таблице ”, необходимо было до начала операции завершить всю подготовительную работу, подсчитать количество эшелонов и определить дни отправления. Таким образом, “Таблица ”показывает тщательную спланированность и хорошую подготовленность депортации. Однако с другой стороны можно указать и на некоторые погрешности в проведении операции. Одним из примеров являются, как указывает А. Герман, цифровые неточности в документах, а наиболее типичными были пропуски (7 случаев) и добавления номеров, имеющие место в “Таблице ”. Это означает,что людская численность, подсчитанная при подготовке операции, иногда не соответствовала действительности и исправлялась прямо на местах погрузки. Тем не менее тщательная спланированность депортации немцев Поволжья указывает на наличие у властей накопленного в ходе прошлых депортаций народов и массовых чисток опыта репрессий.

Автономная республика немцев Поволжья была ликвидирована 7 сентября; 7 ее кантонов были включены в состав Сталинградской области, а остальные 14 кантонов - в Саратовскую область. Не осуществился замысел властей о заселении земель бывшей Немреспублики эвакуированными людьми. Хозяйство региона было разрушено и депортация немцев Поволжья принесла государству миллиардные убытки. Между прочим, постановление от 26 августа сразу было передано на места переселения немцев. В Сибири и Казахстане принимались постановления об их приеме и создавались, так же как при операции выселения в Поволжье, оперативные тройки для приема и расселения немцев, районные оперативные тройки для подготовки жилья, транспортных перевозок, обеспечения питанием и т.д. Постановлением предписывалось осуществлять переселение немцев целыми колхозами, однако в действительности их разделяли на несколько групп на станциях погрузки и в итоге депортируемые размещались среди русских колхозников почти посемейно. Поэтому можно сказать,что в новых местах поселения их поставили в положение “изолированных островов в океане ” иных народов..

Как уже было сказано,намерение депортировать немцев первоначально основывалось на идее об исключении потенциально опасного элемента. Но положение немцев после депортации указывает на то, что, в условиях нехватки рабочих рук в тяжелое военное время, их рассматривали как “даровых работников ”. Особенно отчетливо такое отношение просматривается в явлении “Трудармии ”, когда почти все трудоспособные немцы были привлечены на принудительные работы. Развитое общество немцев в Поволжье вследствие депортации было полностью разрушено. Эта депортация также ускорила ассимиляцию немцев в русскоязычном обществе, о чем говорят данные переписи населения Казахстана, проведенной в 1989 году.

Ссылка: http://src-h.slav.hokudai.ac.jp/publictn/47/hanya/hanya-rus.html

Визит "Графа Цеппелина" в Москву. Панорамные снимки с дирижабля

После Первой Мировой войны по условиям Версальского мирного договора Германия потеряла право строить дирижабли на своей территории. Запрет действовал до 1925 года. Сразу после его отмены началась общегосударственная компания по сбору средств на новый корабль. Он был построен и совершил первый полет осенью 1928 года. Отдавая дань главному герою строительства дирижаблей жесткой конструкции новый LZ-127 получил собственное имя "Граф Цеппелин"




Длина дирижабля составляла почти 237 метров, максимальный диаметр 30,5 метров. Объем оболочки составлял 105 000 куб. метров. Несущим газом являлся водород (более безопасный гелий производился в то время только в США, но Америка отказалась поставить этот газ Германии). Пустой вес конструкции составлял 55 тонн. В движение LZ-127 приводили 5 моторов по 530 л.с. каждый, работавшие на специально разработанном газе. Крейсерская скорость составляла 120 км/ч. Без посадки он мог пролететь от 10 000 до 14 000 километров. Пассажирская кабина вмещала до 35 пассажиров. Экипаж состоял из 26 человек. Кабина находилась в специальной гондоле длиной 40 метров, шириной 6 метров и максимальной высотой 2,3 метра.

Итак, 10 сентября 1930 года в 9 часов утра немецкий дирижабль LZ 127 под командованием Хуго Эккенера долетел до Москвы и ДВА часа кружил над Москвой на высоте 150 метров в сопровождении несколькох Советских самолётов. В 12:05 Дирижабль приземлился на Ходынковском поле. Приземлению помогали около 200 красноармейцев, за всем этим наблюдало около 3000 зрителей. Дирижабль LZ 127 "Graf Zeppelin"имел на борту 42 человека команды, 23 пассажира и 21 кг почты. Расстояние в 2 372 км дирижабль преодолел за 26 часов. В 14:38 LZ 127 отчалил обратно в Германию через Ржев, Невел, Тилзит, Кёнигсберг. За время полета над Москвой немцы сделали фото с Дирижабля

При переносе мышкой на комп размеры 2520 на 1723



При переносе мышкой на комп размеры 2520 на 1723



При переносе мышкой на комп размеры 2520 на 1723



При переносе мышкой на комп размеры 2520 на 1723

А это уже момент приземления на Ходынковском поле. Было много фоторепортеров.

При переносе мышкой на комп размеры 3150 на 2149



При переносе мышкой на комп размеры 3489 на 2404



Ссылка: http://humus.livejournal.com/2424329.html

Плакаты СССР и Третьего Рейха: сравнение

Оригинал взят у ingwar_lj в Плакаты СССР и Третьего Рейха: сравнение

Некоторые пропагандистские плакаты Советского Союза похожи на плакаты Третьего Рейха. Предлагаю сравнить читателям.


Read more...Collapse )