?

Log in

No account? Create an account

April 16th, 2014

ВСПОМНИМ ТУ ОСЕНЬ!..

Оригинал взят у shiropaev в ВСПОМНИМ ТУ ОСЕНЬ!..


17 ноября 1941 года появился секретный Приказ Ставки Верховного Главного Командования № 0428.

Он гласил:

«Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах. Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом – такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:Read more...Collapse )
Buy for 20 tokens
Узнаю нашу страну, в одной новости может быть катастрофа, чудесное спасение, а ведь это действительно было чудо и как итог мародерство. Фото: Георгий Малец (Мартин) Не смотря на то, что место приземления самолета Airbus A321 Уральских авиалиний отцеплено, находятся люди которые решили…

Преступления партизан: советская легенда и действительность

0_5eff4_71c37150_L


3 июля 1941 г. Сталин обратился к народу по радио со своей знаменитой речью и призвал его к беспощадной партизанской войне: 'На оккупированных врагом территориях необходимо создать пешие и конные партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями врага и развертывания партизанской войны. На оккупированных территориях необходимо создать для врага и всех его подручных невыносимые условия, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, пресекать все их действия'.

Начало советского партизанского движения было трудным, хотя первые сообщения звучали многообещающе. 2 июля 1941 г. Пантелеймон Пономаренко, первый секретарь Коммунистической партии Белоруссии докладывал: 'В Белоруссии развернулось партизанское движение, например в области Полесье в каждой деревне и в каждом колхозе есть свой партизанский отряд'. 10 дней спустя Пономаренко сообщал, что на оккупированной территории осталось 3 тысячи партизан. Кроме того, как утверждал он, партия почти ежедневно направляет на оккупированную территорию по 200 - 300 человек, чтобы организовывать партизанское движение. Сообщалось также о первых боевых успехах партизан.

Действительность выглядела иначе. Плохо подготовленные группы не доставляли немцам особых проблем. Первые партизанские школы появились только в июле 1941 г. Власти были вынуждены рекрутировать даже инвалидов. Так, в сентябре 1941 г. НКВД сформировал из инвалидов, пожилых людей и калек 'запасной партизанский отряд'. Партизаны из запасного отряда должны были рассказывать населению на оккупированных территориях, что в Отечественной войне 1812 г. под командованием Наполеона в Россию вторглись также и прусаки, но были разбиты, и что эта история повторится.

В первый год войны у партизан не было центрального руководства. Ключевую роль сначала играл НКВД, сделавший ставку на мелкие группы. На оккупированные территории партизан направляли также и военные. Примечательные инициативы исходили от Коммунистической партии Белоруссии во главе с Пантелеймоном Пономаренко. Он с самого начала выступал за широкое партизанское движение и, в конечном итоге, убедил Сталина. 31 мая 1942 г. был сформирован Центральный партизанский штаб, а его начальником был назначен Пономаренко. К ноябрю 1942 г. численность партизан возросла до 94 484 человек, в январе 1943 г. она уже достигла свыше 100 тысяч человек, а еще через год - 200 тысяч. Большинство из них действовали в Белоруссии.

Вместе с численностью росла и ударная сила партизан. С весны 1942 г. число операций увеличилось, а с осени 1942 г. они стали серьезной проблемой для вермахта. Большие территории, особенно в Белоруссии, контролировались партизанами. Особенную угрозу они представляли для снабжения фронта. Немцы подавляли партизан с крайней жестокостью, делая ставку на запугивание и коллективную ответственность. Под предлогом борьбы с партизанами, они убивали советских евреев. Начиная с 1942 г. немецкие карательные экспедиции стали уничтожать целые районы, считавшиеся 'бандитскими гнездами'. Они сжигали деревни, убивали или угоняли на работу в рейх жителей, грабя затем их имущество. В ходе борьбы с партизанами в Белоруссии погибло, не считая убитых евреев, до 350 тысяч человек.

Эти преступления хорошо изучены. Однако почти неизвестен тот факт, что зачастую и партизаны тоже жестоко обращались со своим населением. Они тоже наводили ужас на целые районы, сжигали деревни и города, проводили карательные походы. Таким образом, население попало между молотом и наковальней. Некоторые населенные пункты попеременно 'усмирялись' то немцами, то партизанами, как, например, городок Налибоки, в 120 км от Минска. 8 мая 1943 г. партизаны напали на опорный пункт организованной немцами самообороны. Они убили 127 гражданских лиц, включая детей, сожгли здания и угнали почти 100 коров и 70 лошадей. Через два месяца немецкая карательная экспедиция превратила в пепел то, что осталось. При этом немцы убили, примерно, 10 человек и угнали на работу в Германию около 3000, захватив оставшееся добро.

Особенную проблему создавало то обстоятельство, что партизанам нужно было кормиться. Они добывали себе продукты и одежду у местного населения. Во время этих снабженческих операций партизаны нередко вели себя, как обычные грабители, во всяком случае, так воспринимало их население. Они реквизировали женское белье, детскую одежду, хозяйственный скарб, - вещи, мало пригодные в лесу. Зато их можно было обменять на алкоголь или подарить партизанкам.

Многие отряды почти не проводили боевых операций, поскольку им не хватало оружия и боеприпасов. Некоторые полностью ограничились 'снабженческими походами'. В одном советском докладе зимой 1942/43 года о поведении партизан в Западной Белоруссии говорилось: 'Поскольку они не воюют, они превращаются в дополнительное бремя для крестьян и восстанавливают крестьянство против всех партизан в целом. Если нет немцев, то партизаны беспрепятственно входят в деревню, забирают коров, овец, хлеб и другие продукты. Но как только появляется карательный отряд, партизаны бегут, не оказывая сопротивления, крестьян же избивают, а их дома сжигают за то, что они содержали и кормили партизан'.

Большинство военных операций партизан и без того были направлены не против немецких оккупантов, а против действительных или мнимых коллаборационистов и их семей, а также против всех, кто хорошо относился к немцам и был антисоветчиком. А кто был антисоветчиком, партизаны решали сами. На повестке дня были расстрелы, изнасилования и грабежи. 22 февраля 1943 г. отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района (восточнее Минска) около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы. По сообщению одного высокопоставленного офицера Красной Армии, сделанному в июне 1943 г., отряд Бати, действовавший примерно в 200 км от Минска, 'терроризировал мирное население'. В частности, 11 апреля 1943 г. они 'расстреляли ни в чем не повинные семьи партизан в селе Сокочи: женщину с 12-летним сыном, второй сын-партизан которой погиб ранее, а также жену одного партизана и ее двух детей - двух и пяти лет'. В другом докладе говорится, что в апреле 1943 г. партизаны отряда Фрунзе, действовавшего севернее Минска, расстреляли в ходе 'карательной операции 57 человек', включая младенцев.

Некоторые партизанские отряды сжигали сразу по несколько населенных пунктов, как например, комиссар Фролов вместе со своими партизанами, действовавший в Витебской области. В апреле 1943 г. они превратили в пепел множество деревень, расстреляли 'мирных жителей и других партизан'. И это было далеко не исключение. Еще более бесцеремонно обращались партизаны с польским населением на территории нынешней Западной Белоруссии, поскольку поляки вообще считались антисоветчиками. Партизаны убивали поляков целыми семьями, сжигали их дома только по подозрению в поддержке польского подполья. Многие поляки в панике покидали свои дома и бежали в города. В этих районах свои 'снабженческие операции' партизаны проводили преимущественно среди польских крестьян.

Большой проблемой среди партизан было пьянство. Они часто напивались и совершали насилие, как правило, над гражданским населением, часто пострадавшими оказывались их же товарищи по оружию. Алкоголь они добывали у крестьян. Зачастую они реквизировали лошадей, овец, крупный рогатый скот, одежду и хозяйственную утварь, затем сбывали все это в других поселениях, чтобы на вырученные деньги выменять или купить алкоголь.

Часть преступлений надо отнести на счет Москвы. Так, летом 1943 г. партизаны спровоцировали локальную войну с польской 'Армией Крайовы' на западе Белоруссии. Ранее поляки предложили совместную борьбу против немецких оккупантов, а также против бандитов и грабителей. Начались переговоры. Однако в июне 1943 г. Пономаренко приказал прекратить переговоры и незаметно ликвидировать ведущих участников сопротивления или передать их немцам: 'В выборе средств можете не стесняться. Операцию нужно провести это широко и гладко'.

В августе 1943 г. начались первые крупные операции против польских партизан. Советские партизаны пригласили руководство польского отряда 'Кмичич' на переговоры и арестовали его. Остальных поляков они внезапно атаковали на их базах и разоружили. В конечном итоге, Советы расстреляли польского командира и его 80 бойцов. Остальных они принудительно включили в свои отряды, а некоторых, разоружив, отпустили на все четыре стороны. После этого противостояние выросло в локальную польско-советскую партизанскую войну. Некоторые польские подразделения, угроза которым со стороны Советов была особенно велика, полностью прекратили борьбу против вермахта и даже получали от немцев оружие и боеприпасы.

Советское руководство прекрасно знало об этих беспорядках и пыталось принять меры против запойного пьянства, насилия, отсутствия дисциплины и разложения. Применялись такие методы, как призывы, запреты, угрозы наказания, наказания в пример другим, вплоть до расформирования особо деморализованных отрядов. Несмотря на это, мало что изменилось. Некоторые командиры пытались скрыть непорядки от вышестоящего начальства.

Советская пропаганда превратила партизан в героев 'без страха и упрека', самоотверженно боровшихся против немецких фашистов. На Западе практически не проводились критические исследования советского партизанского движения, поскольку десятилетиями доступ к нужным документам был закрыт. Да и сегодня сделать это тоже непросто. Только в последние годы некоторые исследователи получили возможность взглянуть на секретные документы, которые ставят под вопрос героизм советских партизан.

Автор - историк. В эти дни выходит его книга 'Советские партизаны в Белоруссии. Взгляд изнутри Барановичской области 1941-1947 г.г. Документы'

Об автомате и о Калашникове

AK46_Number1


В конце декабря 2013-го года умер "великий советский оружейник" Калашников, по поводу чего официальная пропаганда вот уже неделю стенает больше, чем если бы это был Королёв или Курчатов. По-человечески нам конечно жалко и усопшего гражданина, и его родственников и  мы в общем-то не являемся главным мировым патентным бюро, которое видит основную свою задачу в установлении авторства технологий и изобретений. Нам лично глубоко до лампочки, кто в середине 20-го века изобрел штурмовую винтовку, известную как АК-47.  Вопрос в другом, а именно – во лжи на которой построена советская мифология. В системе производства "советских героев" с одной стороны, и с другой –  страны построенной на обмане.

Полный разбор полётов истории создания АК-47 занял бы несколько сотен страниц и такой разбор рано или поздно появится, однако на данный момент нам хотелось бы привести большей частью несколько выдержек из материалов разных авторов, которые совместно, более или менее, осветили проблему. Суть проблемы в том, что гражданин Калашников не изобретал приписанный ему автомат.

Первое подозрение на этот счет возникает уже после беглого взгляда на АК-47 и Stg-44 - немецкую штурмовую винтовку, разработанную к концу Второй мировой войны немецким изобретателем Хуго Шмайссером. Эти два образца оружия настолько похожи, что какая-нибудь домохозяйка уверенно могла бы их спутать. Они похожи как ВАЗ 2101 и Fiat-124, отличия только в металле и мелких деталях. Причем Stg-44 настолько же лучше АК-47, насколько Fiat-124 таки лучше "жигулей".


Второе подозрение возникает после ознакомления с биографией гражданина Калашникова, который изобрел как бы свою чудесную винтовку будучи 23-х лет от роду. Возраст для оружейника мягко говоря маловат. Даже великому Леонардо Да Винчи в этом возрасте мастера разрешали только что-то подрисовывать на своих полотнах, всю картину целиком ещё не доверяли.  В техническом прогрессе скидок на возраст не бывает вообще. В 20 лет действительно человек гораздо креативнее чем в 40 и 60, это физиологами доказано. Но так получается, что на реализацию креатива как раз и уходит вся жизнь ибо в 20 лет для этой реализации мозгов ещё не хватает.

Так было с тем же господином Хайремом Максимом - изобретателем легендарного пулемета "максим". Первый раз он его сделал  24-х лет от роду, но машинка естественно не стреляла. Свой окончательный вид она приняла только спустя 30 лет.  А тут какой-то юный самородок на клочке бумаги за ночь создал то, что было не под силу и Шпагину, ни Дегтяреву, ни самому Шмайссеру, который делал свою винтовку в общей сложности 20 лет.  И если копнуть биографию "самородка" поглубже" - там ещё более чудесные факты выплывают:

А вот что вспоминает начальник испытательного отдела Щуровского полигона Василь Лютий: «М. Т. Калашников до прихода в мое подразделение работал в Алма-Ате в паре с оружейником А. И. Казаковым. Они занимались созданием автоматов и пулеметов, образцы которых присылались для испытаний на Научно-исследовательский полигон ГАУ. Однако эти образцы даже не подвергались испытаниям стрельбой, поскольку это были очень примитивные разработки. Поэтому, вопреки тому, что пишет и рассказывает о себе М.Т. Калашников в газетах и журналах, ответственно заявляю, что во время работы в Казахстане он ничего путного не создал. Михаил Тимофеевич очень талантливый человек, самородок из породы тех, о которых говорят: «На что ни посмотрит, то и сделает». Но по уровню общеобразовательной подготовки (до войны окончил 7 классов), практическим знаниям и опыту он, конечно, не мог сравниться с конструкторами-профессионалами, вооружавшими армию...»

А руководитель группы конструкторов, доводивших образец АК в Коврове в 1946-47 гг., Александр Зайцев авторитетно заявлял: «Калашников не умел работать даже в качестве чертежника. Техника проектирования и расчетов была Михаилу Тимофеевичу неведома».

Как-то главный конструктор Ковровского оружейного КБ А. Константинов приватно посетовал: «Никто Калашникова не опередит, поскольку премии вместе с ним получают определенные высокие чиновники...»

А затем сделал ответственные для столь серьезного специалиста заявления:

«Смог бы никому не известный сержант с образованием семь классов одержать победу в состязании с опытными конструкторами - оружейниками, если бы за его спиной не стояла определенная группа знающих, талантливых и власть имевших людей? Я думаю, вряд ли, особенно если учесть, что первый автомат Калашникова был забракован без права на доработку...

По сравнению с другими конструкторами-оружейниками Калашников практически не имеет оружейных элементов, им изобретенных и защищенных авторскими свидетельствами. Hам известно из них лишь одно, и то в компании четырех других соавторов. Калашников не оружейник. Это подставное лицо, вытянутое за уши».

Дадим слово самому Михаилу Тимофеевичу. В книге «Записки конструктора-оружейника» он вспоминает:

«Моя родина - степное алтайское село Курья раскинулось вдоль реки Локтевки в шестидесяти километрах от железнодорожной линии Барнаул - Семипалатинск, и нет ничего удивительного, что «живой» паровоз я впервые увидел только в 1936 году, когда мне исполнилось 17 лет...»

«Отец – Тимофей Александрович Калашников (1883-1930), советской властью был признан кулаком и сослан с семьёй из Алтайского края в Сибирь (1930)»

«Cпецпереселенцам давали паспорт только по истечении срока наказания. Документ на право получения паспорта выдавался в сельском совете на бланке с печатью.

Подросток Калашников решил повременить с вечным двигателем и поучиться воспроизводить оттиски штемпелей. Он собирал конверты с марками и на чердаке, который превратил в мастерскую, проводил сотни дерзких опытов. Попросил у своего приятеля, работавшего в конторе, неучтенный документ с печатью и штампом комендатуры, несколько листов чистой бумаги и уединился в своем чердачном тайнике. Через несколько дней Михаил воспроизвел-таки штамп и печать грозного учреждения. С их помощью можно было любой лист бумаги превратить в бланк и получить паспорт. А с ним — свобода»!

Вот с чего начались изобретения. С подделки документов. Дальше-больше.

«Прошло три месяца упорной работы. Кажется, мы добились невозможного. Наш первый опытный образец пистолета-пулемета лежал на промасленном верстаке».

«Накануне мне удалось получить в местном военкомате несколько сот патронов».

Как это называется? Незаконное изготовление оружия. При пособничестве военкомата. И куда сталинское НКВД смотрит? Кулацкий сынок с поддельными документами клепает в мастерской во время отпуска какие-то самострелы, получая патроны в военкомате. А если он товарища Сталина убить задумал? И никто не донес?? Но сколько веревочке ни виться...

«К самому военкому я не попал, а по команде адъютанта немедленно был взят под стражу.»

И что потом? Гулаг? Нет.

«— Приказано доставить вас в Центральный Комитет Компартии большевиков Казахстана, к секретарю ЦК товарищу Кайшигулову»

«По дороге в военкомат счастливая случайность свела меня с Иосифом Николаевичем Коптевым, до войны работавшим помощником начальника политотдела железной дороги по комсомолу. Несколько месяцев до призыва в армию мне довелось встречаться с ним в политотделе. Мы обрадовались, увидев друг друга. К сожалению, Иосиф Николаевич не располагал временем — торопился на поезд, и мы не смогли подробно поговорить обо всем. Правда, я успел ему сказать о цели своего приезда в Алма-Ату, о том, что направляюсь в областной военкомат.

Возвратившись из командировки, Коптев стал меня разыскивать. Работал он тогда в комиссии партконтроля при ЦК КП(б) Казахстана. Позвонив в облвоенкомат, выяснил, что я нахожусь под арестом «за незаконное изготовление и хранение оружия». И Коптев пошел к секретарю ЦК республики по оборонной промышленности, рассказал обо мне, о том, над чем работаю и в какую историю попал. Тогда и была дана команда доставить создателя пистолета-пулемета вместе с образцом оружия к товарищу Кайшигулову».

Хватит читать пропагандистскую болтологию. И так уже видно достаточно. А именно, что мемуары Калашникова насквозь лживы, не знаешь, чему и верить. Беспросветная ложь. Напоминают неуклюже состряпанную легенду шпиона. Не исключено даже, с учетом изобретений по подделке документов, что настоящий Михаил Калашников в 1941 сгорел в танке под Брянском.

Мемуары Калашникова написаны профессиональным журналистом. Профессиональным, но по-советски бездарным, светлого образа конструктора-оружейника не получилось. Бедность и нехватка фактического материала утопают в океане совкового пафоса. Калашников сообщает живые подробности о работе над армейской газетой и личные впечатления от кропания стишков, но о своих изобретениях говорит скучными казенными штампами. А ведь он вроде бы механик-самоучка, фанатик, должен был бы запомнить свои первые успехи в области изобретательства и рационализаторства. Какие у него были технические идеи, почему он решил, что сделает пистолет-пулемет лучше прославленных конструкторов? Что именно хотел усовершенствовать? Ответа на эти вопросы нет. Технические детали в мемуарах отсутствуют, а изредка встречающиеся подаются формально. Сравните с воспоминаниями настоящих конструкторов и почувствуйте разницу.

Единственное зерно истины – Калашников действительно не «слизывал» автомат АК-47 у Шмайсера. Образования для этого у него не хватило бы. Шмайсер изобрел его за него и наладил серийное производство. Как и мемуары писал за Калашникова безвестный журналист.

Поскольку сальдо не сходилось с бульдо и пропагандистский миф разваливался на глазах, Совинформбюро придумало дополнение к легенде - мол, Калашникову помогали опытные конструкторы Соловьев, Зайцев, Лютый и ещё целая бригада. В теории такое можно допустить, правда не совсем понятно будет - таки чей автомат и что собственно внес в автомат Калашников?

Уверенно можно было бы только сказать - автомат советский. Однако и этого сказать нельзя: АК-47 производят десятки стран мира и СССР даже не заикнулся о патенте на изобретение, который имея на то основания можно сделать в 3 секунды. Но патента не было и нет. Это вторая странность.

Наконец странность третья и самая главная загадка АК-47 состоит в том, что кроме АК-47 гражданин Калашников не сделал более ничего.  Тот же Максим изобрел не только пулемет, но имеет изобретения в электротехнике, в физике, сам построил самолёт. А что сделал после АК-47 Калашников? Уменьшил калибр патрона?


Ценное нововведение. Только господину Шмайссеру оно было таки виднее какой патрон лучше. В итоге в Афганистане и в Чечне приезжая на место службы военные накрывали большую поляну местному оружейному прапорщику чтобы тот добыл им со склада АК-47 и поменял на АК -74, который даже в упор не пробивает стену в четверть кирпича, не говоря уже о бронежилетах.

Ещё Калашников изобрел нечто другое, удлинив на  АК-47   ствол и назвав это "пулемет". Но господину Шмайссеру оно опять таки было виднее - пулемет он делал или таки автоматическую винтовку. Тем не менее гражданину Калашникову выдали все положенные премии и приняли созданное им чудо на вооружение. А потом случилась небольшая война за остров Даманский, на который претендовал Китай.

И хотя на эту тему написано много, все историки умалчивают правду, которую подтвердит любой из офицеров, служивших в то время и в том месте. Как оказалось война - это не полковой тир, где пулеметчику дают для упражнения три патрона. Когда пулемет Калашникова стал стрелять очередями его клинило. У всех.

В Министерстве обороны полетели головы и со всей страны, со всех складов на Дальний Восток стали везти пулеметы "максим", доставаемые из глубоких НЗ - чтобы хоть как-то прикрыть границу. Во времена товарища Берии гражданина Калашникова расстреляли бы на следующий день, прямо в сортире государственной дачи. К счастью, были другие времена.

К сожалению, потом гражданину Калашникову позволили дальше быть дурилкой для людей ещё много десятилетий:

Широко известный в кругу специалистов-снайперов Владислав Лобаев потерпел полный крах в попытках войны с воровской властью и эмигрировал в Арабские эмираты.

Владислав Лобаев закончил философский факультет МГУ, защитил диссертацию о лютеранском теологе Рудольфе Бультмане. Одновременно с этим работал в сыскном бюро. Уехав на стажировку в США, увлекся снайперской стрельбой на дальние дистанции.

В отличие от многих своих коллег, Лобаев не остался в США и не стал зарабатывать славу чужой стране. Он вернулся в Россию и организовал уникальную фирму - ООО "Царь-Пушка", единственную частную фирму в стране, имевшую лицензию на серийный выпуск снайперских винтовок. Имевшую - именно в прошедшем времени.

Лобаев пошел по непривычному для России пути. Он начал с эксклюзива. Хорошо понимая потребности профессиональных снаперов, он приобрел лучшее в мире оборудование и начал делать винтовки, из которых можно стрелять на два с половиной километра.

Удовольствие это не дешевое - средняя цена винтовки достигает полумиллиона рублей. Для сравнения, цена армейской СВД в хорошем исполнении не превышает 50 тысяч, а широко разрекламированного ОРСИСа - 120 тысяч.

В 2009 году "Царь-Пушка" заработала 20 миллионов рублей. Владислапв Лобаев был отмечен журналом "Forbes" как один из семи российских предпринимателей, которым удалось разбогатеть на собственных разработках.

Лобаев не использует чужих комплектующих - все детали оружия производятся в его фирме и под его личным контролем. Гордость Лобаева - его стволы из нержавеющей стали. Именно благодаря им в варианте под патрон .408 Chey-tac винтовка Лобаева обеспечивает эффективную дальность стрельбы до 2200 метров. При использовании правильно подобранных патронов производитель гарантирует кучность стрельбы винтовки на уровне 0.2 - 0.3 угловых минуты, что находится на уровне лучших мировых образцов снайперского и целевого оружия. То есть, грубо говоря, из такой винтовки снайпер гарантированно попадает в цель размером с футбольный мяч на расстоянии более двух километров.

Само собой, за чудо-конструктора тут же ухватились спецслужбы. В первую очередь российские. По слухам, охрана президента теперь вооружена именно винтовками Лобаева. Впрочем, Лобаев - спорстмен, и работает в основном для таких же спортсменов. В среде снайперов считается, что если в чемпионате участвует стрелок с винтовкой Лобаева, то бороться можно только за второе место. И это правда - с момента начала работы компании ни одного крупного соревнования ни по снайпингу, ни по бенчресту в России не выиграно другой винтовкой.

В 2010 году Лобаев рассчитывал продать оружия на один миллион долларов. Однако он забыл, что живет в России.

Как известно, основной поставщик оружия в нашей стране - Ижевский машиностроительный завод. Тут выпускались почти все советские спортивные винтовки, карабины "Барс", "Медведь" и "Лось", СВД, автомат Калашникова и его многочисленные клоны. В 90-е годы, в результате резкого падения объемов госзаказа, завод стал на грань выживания. Спасали "Сайги" и поставки "Калашниковых" за границу.

Именно ИжМашу и начал мешать Лобаев. Учитывая жесткую конкуренцию на рынке снайперских винтовок и их немалую цену, появление такого мощного игрока серьезно подкосило и без того дышаший на ладан завод.

Сам Лобаев не вдается в подробности того, что именно произошло у него с ИжМашем. Однако, учитывая авторитет "патрона" ИжМаша Михаила Калашникова и истерическую озабоченность продажей вооружения со стороны высшего российского руководства, догадаться о причинах прекращения работы "Царь-Пушки" нетрудно.

Судя по разговорам в среде снайперов, ИжМаш получил от правительства России кучу денег для разработки новой снайперской винтовки в калибре .338. Именно ИжМаш добился того, чтобы Лобаеву не продлили лицензию. Как говорят, особенно хорошо старался директор департамента промышленности обычных вооружений, боеприпасов и спецхимии, Александр Потапов, лауреат премии правительства РФ в области науки и техники.

Лобаев не стал биться головой о стену. В 2010 году, за пару месяцев до банкротства ИжМаша, компания Лобаева в полном составе переехала в Арабские эмираты. Все оборудование вывезено, как в годы Великой Отечественной Войны. Только уже не за Урал. Намного дальше.

Вот такая она суровая историческая правда.

Глеб Щербатов, АРИ

Ссылка: http://ari.ru/news/0909ab69d

Как жили под немцами.

Оригинал взят у a_nikonov в Как жили под немцами.



Псков, 1942 г.

Вспоминает уже знакомая моим читателям Вера Александровна Пирожкова 1921 г.р., во время оккупации проживавшая во Пскове.

"Когда мы полностью осознали, что находимся в состоянии войны, мы поняли, что Псков очень скоро будет занят немецкими войсками. В боевую силу Красной армии мы не очень верили, кроме того, знали, что многие солдаты сражаться за коммунистов не хотели. Армия состояла в своем большинстве из сыновей крестьян, переживших совсем не так давно страшную коллективизацию. Все они потеряли родных и близких, умерших ужасной голодной смертью. Многие не хотели воевать. Я видела сама, как красноармейцы бросали винтовки, а женщины тут же совали им в руки какое-то гражданское одеяние, рубаху, брюки, и они со свертком под мышкой исчезали в толпе."

[советские войска, отступая, обстреляли город с мирными советскими жителями]
"К тревогам мы скоро привыкли: немцы город не бомбардировали. Бомбы бросали только на железную дорогу...
И как раз тогда, когда советские войска уже отступили от Пскова, а немецкие еще не вошли, Запсковье подверглось бомбардировке. Тогда погибли дочь (19 лет) и сын (16 лет) нашего учителя словесности Гринина... Гринин и многие другие утверждали потом, что Запсковье бомбардировали не немецкие, а советские самолеты, чтобы отомстить населению, не желавшему бежать с отступавшими советскими войсками. Я не могу судить, насколько правильны были эти утверждения. Советские войска, выйдя из города, обстреляли его из артиллерии, это можно сказать точно, так как мы все видели, с какой стороны летели снаряды. Но относительно самолетов я лично ничего не могу сказать..."

"Это было перед самой оккупацией... отряды советских поджигателей – мы и не знали, что на случай войны организованы такие отряды, – ходили по городу и поджигали здания. Делали они это довольно неорганизованно, без видимого плана... Самое ужасное было, что сожгли политическую тюрьму вместе с заключенными. Близко живущие слышали отчаянные крики горевших живьем или задыхавшихся в дыму людей. Но никто не отважился что-либо предпринять. Для нас настал опасный момент, когда подожгли находившийся недалеко от дома, где мы жили, спиртоводочный завод. С громким треском взрывались бочки со спиртом и огромные искры неслись во все стороны. Жильцы дома начали уже выносить более ценные вещи во двор. Но все обошлось: наш дом не загорелся. Хотели взорвать электрическую станцию, но директор предотвратил взрыв, за что его в последний момент расстреляли. Так он своей жизнью спас городу воду и свет, так как строить во время войны новую станцию для населения немцы, конечно, не стали бы, да и не могли бы."

"В псковском театре устраивались концерты или давались представления для всех – среди зрителей и слушателей были как псковичи, так и немецкие солдаты и офицеры. Были вечера самодеятельности, приезжало немецкое варьете, приезжало русское варьете из Риги, и выступал с концертом Печковский, уехавший потом в Ригу. Только два кинотеатра, единственные в Пскове, немцы забрали для своих солдат. Позже для населения построили отдельное деревянное здание для кино, где и показывали немецкие фильмы... Кроме киножурналов, никакой нацистской пропаганды в кино не было. Все фильмы были аполитичные, исключением был фильм «Еврей Зюс» с антисемитской подкладкой."

"Однажды в дверь квартиры раздался робкий стук. Моя мама открыла: за дверью стоял немецкий солдат и, запинаясь, подбирая слова, сказал по-русски, что он живет внизу под нашей квартирой и слышит иногда игру на рояле. Не разрешили ли бы ему иногда приходить и немного упражняться в игре? Мы разрешили... Оказалось, что внизу была связистская часть, в которой служили только те солдаты, которые владели хоть немного русским языком. Мы познакомились со многими, в том числе с доцентом славистики и учителем гимназии, прекрасно владевшим русским языком. Оба они были ярые антинацисты и этого не скрывали, – по крайней мере от нас. Но они, призванные в армию, служили и делали то, что от них требовалось."

"Я никак не забыла, что Советы в первом же финском завоеванном местечке устроили бутафорское финское правительство во главе со старым членом Коминтерна Отто Куусиненом и заключили с этим «правительством» договор. Конечно, «правительство» кануло в небытие, когда выяснилось, что всю Финляндию завоевать не удалось, и мирный договор был заключен с настоящим правительством Финляндии. Но тогда было всем ясно, что минимум 99% финского народа не примет добровольно «правительства» Куусинена.
Совсем иначе обстояло дело в СССР. Недавно прошла страшная коллективизация. Крестьянские парни, призванные в армию, не могли забыть погибших в коллективизацию родных, а почти у каждого в семье были погибшие. Также и почти у каждого горожанина были арестованные родственники или друзья. Из сдавшихся в первые месяцы войны 4-х миллионов пленных добрая половина, если не больше, были пассивными перебежчиками, которые только и мечтали о том, чтобы взять в руки оружие и сражаться против Сталина и коммунистической диктатуры.
Мне рассказывал один сдавшийся в плен, – о нем речь будет позже, – что он и с ним 300 советских солдат сдались в плен одному немецкому солдату. Они залегли в стороне, когда армия отступала, тогда как немцы думали, что отступили все, и один солдат просто пошел посмотреть местность, когда из кустов перед ним стали вставать триста человек. Он сейчас же поднял руки, готовый сдаться: не воевать же одному против трехсот! Но эти последние положили оружие, и он их гордо повел в плен. Конечно, все они хотели воевать против Сталина, но… некоторые из них умерли в плену, другие, как мой знакомый, хотя и были выпущены, но воевать против Сталина им не пришлось.
Сначала мы не сомневались в том, что скоро, очень скоро, в каком-нибудь крупном городе, – мы предполагали Смоленск, – образуется русское правительство, временное, конечно, отчасти из представителей подсоветской интеллигенции, отчасти, возможно, из русских эмигрантов, начнет формироваться армия и внешняя война перейдет в гражданскую. Немцы будут только давать оружие и поддерживать авиацией, которую нельзя создать скоро. Ведь не может же немецкое руководство думать, что немцы сами могут завоевать всю Россию?.."

"Как-то произошел такой случай: в доме, где жил один из сотрудников этого земельного управления, случился пожар, тушить и вытаскивать вещи из дома на всякий случай стали помогать и немецкие солдаты расположенной вблизи части, и тут они вытащили из-под кровати ящик с патронами. Хозяина квартиры арестовали.
Нужно сказать, что когда немцы вошли в город, они потребовали сдать оружие, в том числе и охотничье, а также фотоаппараты и лыжи. Оружия у нас не было, а фотоаппарат и лыжи мы сдали с сожалением. Нам дали квитанцию и сказали, что после окончания войны нам все вернут. К концу войны было уже не до фотоаппарата и не до лыж…
У этого землемера до войны было разрешение на охоту и соответственно, охотничье ружье, которое он немцам сдал, а о патронах под кроватью забыл. Но у него сохранилась квитанция о сданном ружье, патроны рассмотрели, установили, что они для охотничьего ружья, и его выпустили. Все у нас, конечно, радовались благополучному исходу. Но затем вдруг явился человек из полевой полиции, меня попросили переводить, и то, что он сказал, всех поразило. «Мы слышали, – сказал он, – что у вас оставался налет неблагонадежности на однажды арестованном человеке, даже если его выпустили. Так вот, у нас это не так: если мы кого-нибудь освободили, то он полностью реабилитирован. Вы не должны относиться к своему коллеге с опасением».

"Помню, как я была удивлена, когда узнала, что члены национал-социалистической партии, вступающие в армию, временно, пока они в армии, погашают свое партийное членство, считаются беспартийными. В СССР было как раз наоборот, членство в партии всячески подчеркивалось, а начиная с более высоких чинов (впоследствии, начиная с майора), все командиры должны были быть членами партии. Немецкая армия была старая, в основном дисциплинированная и воспитанная. Она вела себя по отношению к населению корректно, что, конечно, не исключает отдельных эксцессов, которые в военное время неизбежны.
Мы прожили все время оккупации под военным управлением, и у нас не было многих отрицательных явлений, которые происходили, например, в Белоруссии и на Украине, где управление было передано рейхскомиссарам, то есть крупным партийцам..."

"...мне приходилось нередко ходить переводчицей с немецкими военными врачами к русским больным. Официально русским больницам и практиковавшим русским врачам выдалось известное количество лекарств и у них должно было лечиться русское население, военным же врачам было запрещено пользовать русское население. Но врачи с этим запретом не считались. Я не знаю случая, когда военный врач или фельдшер отказался бы пойти к русскому больному, даже поехать на открытой телеге в мороз (затребовать свою машину они не имели права) в отдаленную деревню. Они также всегда давал медикаменты из военных запасов, списывая их на якобы заболевших солдат.
Помню, я как-то была с военным врачом в простой русской семье, где заболела 2-х летняя, довольно замурзанная девчушка. Врач уставил ангину, дал соответствующее лекарство, затем, погладив ребенка по головке, сказал: «Про нас говорят, что мы убиваем детей, нет, мы детей не убиваем». Знал ли он об еврейских детях? Я уверена, что не знал."

"Одной из роковых ошибок оккупационных властей было сохранение колхозов. Как раз на Украине, где ради создания этих колхозов было загублено столько миллионов крестьян, разочарование было велико. Встречая немцев с цветами, украинцы надеялись прежде всего на ликвидацию ненавистных колхозов. Тогда они существовали всего лишь несколько лет, ликвидировать их было бы очень легко. Но немецкие власти, надеясь именно на Украину как основу для снабжения их армии продовольствием, побоялись потрясений в области сельского хозяйства и приказали оставить колхозы.
Но на наш бедный север никто не обращал большого внимания. Коллективизация проходила у нас без таких страшных жертв, как на плодородном юге, а теперь немецкое командование просто не обратило внимания на то, что делают крестьяне, тем более что, повторяю, у нас все время было военное, а не партийное управление.
Крестьяне были так уверены, что как только кончилась для них советская власть, кончились колхозы, – то и другое было для них равнозначно, – что они сразу же колхозы распустили, землю поделили между собой, также и скот, который был, и начали самостоятельно хозяйничать. Им никто не мешал...
Мой отец и я ходили в ту деревню, где мы часто проводили лето, она была лишь в 12 км от города... Мы были там ранней осенью, после оккупации прошло немного времени, но все же мы остолбенели, увидев изменения. Люди были жизнерадостны, настроены по-рабочему. Один сказал мне: «Участок, который мне достался, 7 лет не удобрялся, но теперь он – мой, и я поехал в город, раздобыл удобрения и уже удобрил для озимых, так же удобрю и для яровых..."
Да, насколько легче было бы России, если б уродливые колхозы кончились уже тогда, если б крестьяне действительно смогли стать собственниками на своей земле. Образовались даже отряды молодых парней, которые хотели защищать свои деревни от партизан... Немецкое командование боялось сначала давать этим деревенским отрядам оружие, но потом дало. Вначале, когда немецкий фронт стоял крепко, они могли отражать партизан..."

"Весной 1942 года из министерства Розенберга пришло решение: в северных частях страны распустить колхозы и поделить землю между крестьянами. Как я писала, колхозы в нашей местности крестьяне распустили сами, но теперь надо было это официально закрепить. Немецкие власти стали искать русских землемеров, которые могли бы объездить деревни, размежевать землю и закрепить крестьянскую собственность на землю. Мой отец не только преподавал математику в первые годы советской власти в землемерном техникуме, но и окончил в то время землемерные курсы... решил предложить свои услуги как землемер...
Сначала землемеры опасались, что им придется быть третейскими судьями в спорах из-за земельных участков, но поразительным образом таких споров вообще не было.
Переезды из деревни в деревню на крестьянских телегах были для моего отца утомительны, но в остальном он был очень доволен своей работой... Моего отца радовало согласие между крестьянами и их бодрое настроение, их стремление работать на своей земле. Летом 1943 года настроение в деревне было еще оптимистическим, была надежда или даже уверенность, что с ненавистными колхозами покончено навсегда."

"Однажды мне пришлось сопровождать усатого немецкого вахмистра к старосте деревни. Старосты дома не было, вахмистр попросил его жену пойти с ним к какому-то крестьянину, которые чего-то не сдал, но она сказала, что пойти не может, дело было зимой (в тот год холодной и снежной), а у них с мужем одна пара валенок; сейчас он их надел, и она выйти во двор не может. Вахмистр только качал головой и повторял: «Какая нужда, какая нужда!»

"В первый год оккупации и начальные школы не были открыты, их открыли позже. Но это школьное здание в советское время сумели построить так, что натопить его было невозможно. Дров немцы не жалели, но помещения оставались холодными, в одном конце была накаленная печь, а в другом замерзала пролитая вода...
В Пскове настоящего голода не было, слишком близко были деревни, как-то перебивались, но некоторые голодали, и иные, не очень молодые, шли работать в части преимущественно ради продуктов. Между прочим, все говорили между собой свободно и о политике. Особенно жаркие споры возникали между двумя сестрами. Старшая, 22 лет, была женой командира Красной армии, он был на фронте, и она не знала, где он и жив ли вообще. Младшая, 17-летняя, была горячей антикоммунисткой. Старшая говорила, что ничего не знала о существовании концлагерей, а младшая набрасывалась на нее: «Ты не знала? Все в стране знали о советских концлагерях, а ты вот не знала? Ты не хотела знать, ты спряталась за спину своего командира и делала вид, что все в порядке». И другой раз: «Ты не знала о безработице в стране? Да ведь я, твоя сестра, после окончания семилетки никак не могла найти работу. Как же ты не знала? Или после замужества ты совсем отвернулась от своей семьи и не знала, как мы бедствуем?»