March 23rd, 2014

«Знамя Победы». Самый известный в мире фотофейк

00211789_n1


Вся история СССР была сфальсифицирована!

«С грустью думаю,
что однажды все это будет выброшено на помойку,
как и вся эта эпоха»...


Эти слова были произнесены летописцем второй мировой войны Евгением Халдеем, знаменитым военным фоторепортером ТАСС, а впоследствии «Огонька» и «Правды» и которому принадлежит самый известный в мире фейк «Знамя Победы».

Фотография, запечатлевшая одну из самых известных сцен новейшей истории - советский солдат водружает знамя на куполе Рейхстага - на самом деле сфальсифицирована. Как и вся история с именами бойцов Егорова и Кантария, якобы доставивших этот флаг на точку съемки.

В качестве фотографа использовать нецелесообразно!

Халдей родился в маленьком украинском городке Юзовке, теперешнем Донецке. А когда-то – еще и Сталино... А уже через год во время еврейского погрома ворвавшиеся в дом черносотенцы убили мать которая, погибая, прикрыла собой маленького сына. Пуля прошла через ее тело и застряла в легком Евгения…

Первый свой аппарат начинающий фотограф сделал из картонной коробки и окуляра от бабушкиных очков. Пластины проявлял под кроватью. На первом снимке – церковь в Юзовке, а когда ее взорвали – руины... В тридцатые годы на Украине начался голод, и он устраивается чистильщиком паровозов в одном из депо. И снимает… В местной прессе появляются фотографии Е.Халдея, и первый очерк, и в самом деле, был о футболе!

А уже в 1936 году его принимают на работу в Фотохронику ТАСС в Москве. Снимал Магнитку, Днепрострой, репортажи о Стаханове… «21 июня 1941 года я снимал в Тарханах: со дня смерти Лермонтова минуло сто лет, - рассказывает Евгений Халдей. - А на следующий день из окна редакции я увидел людей, столпившихся под громкоговорителем у здания Фотохроники ТАСС: они слушали объявление о начале войны с Германией. Прихватив фотоаппарат, выскочил на улицу и с первым словом Молотова щелкнул «лейкой». Появилась всемирно известная фотография, которую назвали «Первый день»…

С этой фотографии и начались фронтовые будни фотокорра... Был на переднем крае, прошел всю войну. С морской пехотой штурмовал Новороссийск и Керчь, освобождал Севастополь, Румынию, Болгарию, Югославию, Австрию, Венгрию. Зафиксировал крах фашизма в Берлине. Закончил воевать в китайском Харбине и Порт-Артуре. Дослужился до чина капитана.

Вся жизнь этого замечательного мастера, которого пощадила сама Смерть на страшной войне, была отдана служению еще более страшному молоху – воспеванию тоталитаризма.

В1949 году Евгений Халдей был уволен из Фотохроники ТАСС без объяснения причин. Долго не мог устроиться на работу ни в одно издание, и в 1950 году он пишет письмо в ЦК.

Вот ответ Суслова в соответствующие органы на вопрос: - Где можно использовать Евгения Халдея?

- В качестве фотографа – нецелесообразно!
«Знамя Победы»

Фотография Халдея «Знамя Победы над Рейхстагом», выполненная им 2 мая 1945 года, обошла газеты всего мира, стала хрестоматийным произведением и символом военных побед СССР. Но мало, кто знает, что красное полотнище с серпом и молотом, да не одно, а три (!) в Берлин фотограф привез в собственном вещмешке.

Рассказывает сам Халдей:

«Я ведь давно размышлял над тем, как поставить свою «точку» в затянувшейся войне: что может быть значительнее – знамя победы над поверженным врагом!.. К концу войны я уже не возвращался из командировок без снимков со знаменами над освобожденными или взятыми городами. Флаги над Новороссийском, над Керчью, над Севастополем, которые освободили ровно за год до Победы... И такой случай представился. Едва я вернулся в Москву из Вены, как редакция Фотохроники ТАСС приказала следующим же утром лететь в Берлин.

Приказ есть приказ, и я начал быстренько собираться: понимал, что Берлин – это окончание войны. Мой дальний родственник, портной Израиль Кишицер, у которого я жил в Леонтьевском переулке, помог мне сшить три флага, раскроив красные месткомовские скатерти, которые мне «подарил» ТАССовский завхоз Гриша Любинский. Звезду, серп и молот я собственноручно вырезал из белого материала... К утру все три флага были готовы. Я помчался на аэродром и улетел в Берлин...»


Сколько было флагов?

Флаг номер один

«Первого мая в штаб генерала Чуйкова, который расположился на Темпельгофском аэродроме, с огромным белым флагом прибыл генерал Креббс. Он-то и сообщил, что накануне вечером, 30 апреля, покончил жизнь самоубийством Гитлер. Почему-то Чуйков во время переговоров с Креббсом наотрез отказался фотографироваться... И тогда я перенес свое внимание на крышу штаба 8-й армии, где была закреплена огромная фигура орла.

С тремя солдатами мы взобрались на крышу, закрепили флаг и я сделал несколько снимков. До рейхстага было еще далеко. Кроме того, я не знал, удастся ли мне вообще до него добраться…Потом вместе с войсками мы пробивались вперед, вперед и вперед, и наконец достигли Бранденбургских ворот. Если бы вы знали, как я обрадовался, что ворота уцелели! За год до Победы в Севастополе у пленного немца увидел снимок – через Бранденбургские ворота стройно маршировали гитлеровские солдаты, а по обеим сторонам дороги плотной толпой стояли люди. Руки их подняты в приветствии, в шеренги летят букеты цветов. А на обороте надпись: «Мы возвращаемся после победы над Францией»...


Флаг номер два

«Рано утром второго мая 1945 года я увидел двух наших бойцов, которые под огнем забрались на Бранденбургские ворота. На верхнюю площадку вела развороченная лестница. Кое-как забрался туда. И уже поднявшись наверх, увидел купол рейхстага. Нашего флага там еще не было… Хотя ходили слухи, что еще вчера оттуда выбили эссесовцев.

Лейтенант Кузьма Дудеев, который корректировал огонь по рейхстагу, и его помощник – сержант Иван Андреев, помогли мне в съемке. Вначале мы с лейтенантом пытались пристроить флаг на коне... Наконец я сделал снимок. Это был второй снимок с флагом. С Ворот спускаться было еще труднее, чем подниматься… Пришлось прыгать. А высота-то приличная. Сильно ударился и ноги потом долго болели. Зато снимок получился отличный. Какой-то даже веселый: лихие ребята и флаги вьются лихо, победно.

У меня оставался последний флаг. И я решил, что этот уж точно – для рейхстага. Тот снимок не попал в печать, а остался в архиве: спасибо хоть в 1972 году, в день 25-летия Победы, вспомнили о нем. По правде говоря, я не рассчитывал, что через столько лет найдутся люди, которых тогда снимал. И вдруг приходит письмо: пионеры отряда «Искатель» из лагеря под Туапсе обнаружили, что лейтенант, который на снимке справа держит знамя, очень похож на их хорошего знакомого – дядю Кузю. Оказывается, он руководит у них фотокружком и часто рассказывает про войну...»


Флаг номер три

«Если бы вы знали, сколько знамен было водружено над Рейхстагом после того, как оттуда выбили фашистов!.. В каждой штурмовой роте были свои знаменосцы – туда подбирали лучших из лучших… Как Гагарина в космос: комиссары ведь всегда боролись за чистоту рядов… А ведь, казалось бы, перед смертью мы все равны.

Ведь не один я носился по Берлину с фотоаппаратом: рискуя жизнью кинооператоры и фотокорреспонденты зачастую забывали о смерти, гоняясь за выгодным кадром. С рейхстагом вообще удивительная история происходила: отчаянные одиночки-добровольцы, сделав самодельные флажки из красных чехлов немецких перин, ринулись к рейхстагу, чтобы закрепить флажки хоть на колонне, хоть в окне здания...

Удивительно, но на любой войне сначала овладевают главным пунктом, а только потом водружают свой флаг. Тут все было наоборот. Жить, конечно, хотелось… Но очень хотелось верить, что войне конец, и ничего плохого уже случиться не может. Говорят, что над рейхстагом во время штурма было поднято около 40 различных знамён... Уверен, желающих было еще больше.

Мне надо было во что бы то ни стало забраться со своей «скатертью» на крышу рейхстага… И вот с флагом за пазухой я, крадучись, обошел рейхстаг и пробрался в него со стороны главного входа. В окрестностях еще шел бой. Наткнулся на нескольких солдат и офицеров. Не говоря ни слова, вместо «здрасте», достал свой последний флаг. Они опешили от изумления: «О, старлей, пошли наверх!»

Уже не помню, как мы оказались на крыше… Сразу же начал искать удобное место для съемки. Купол горел. Снизу клубами валил дым, полыхало, сыпались искры – подойти вплотную было практически невозможно. И тогда начал искать другое место – чтобы была видна перспектива. Увидел внизу Бранденбургские ворота – где-то там и мой флажок… Когда нашел хорошую точку, то сразу же, еле удерживаясь на маленьком парапете, начал снимать. Отснял две кассеты. Делал и горизонтальные, и вертикальные снимки.

Снимая, стоял на самом краю крыши... Конечно, было страшновато. Но когда уже спустился вниз и вновь посмотрел на крышу здания, туда, где находился несколько минут назад и увидел свой флаг над рейхстагом, то понял, что рисковал не зря.

Нас на крыше было четверо, но я хорошо запомнил киевлянина Алексея Ковалева, который привязывал флаг. Я его долго фотографировал. В разных позах. Помню, что мы все очень тогда продрогли… Ему и мне помогали старшина разведроты Гвардейской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого Запорожской стрелковой дивизии Абдулхаким Исмаилов из Дагестана и минчанин Леонид Горычев».

Про «запасные» часы

Проведя фотосъемку на крыше Рейхстаге, Халдей ночью вылетел в Москву.

Тогда на фотографии, впервые напечатанной 13 мая 1945 года в профсоюзном журнале "Огонек", первоначально была сфальсифицирована одна деталь. В действительности у красноармейца, подававшего знамя своим приятелям, на обеих руках были часы.

Со словами «ури, ури» (от немецкого слова Uhr – часы) советские солдаты мародерствовали в Берлине. Халдей, позже он в этом признался сам, на одном из негативов, с помощью иглы, соскоблил часы с правой руки своей модели победителя.

На следующей версии фотографии в небе вдруг появились темные грозовые облака.

А на последней «официальной» версии снимка появилось уже новое знамя, которое драматично развевалось на ветру.

Таким образом, снимок «Флаг Победы» был полностбю скомпелирован в недрах советского ТАСС и фотограф Халдей имеет к нему весьма опосредованное отношение.
Хотя 1 и 2 мая 1945 года еще как минимум три советских военных фотокорреспондента фотографировали солдат с флагами в Рейхстаге и на его куполе, пальма первенства досталась фотографии Халдея. Позже, когда его спрашивали о манипуляциях, он отвечал односложно: «Это хорошая фотография и исторически значимая. Следующий вопрос, пожалуйста».

Поэтому такая, на первый взгляд, мелкая деталь, как часы на каждой руке «победителя», является тонким этическим моментом, который устанавливает историческую правду.


Материал готовил Сергей Мельникофф

Ссылка: http://vitrenko.io.ua/s211789/znamya_pobedy._samyy_izvestnyy_v_mire_fotofeyk
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Условия содержания восточных рабочих (23-е мая 1944 года)

1394394618_09-03-2014-20-48-01
Хозяйственный перелом

Сегодня исполнилось уже два с четвертью года с тех пор, как первые восточные рабочие приехали в Рейх,- мужчины и женщины из оккупированных советских областей. Ранее в ходе стремительного наступления на востоке и больших операций по окружению групп войск прибыло сотни тысяч военнопленных. Восточные рабочие стали первыми гражданскими лицами, прибывающими с февраля 1942 года из занятых нами восточных областей в больших количествах для помощи Рейху в связи с постоянно возрастающей нехваткой рабочей силы.

Начиная с лета и осени 1942 года они уже вносят существенный вклад в промышленный баланс, особенно с тех пор, как гауляйтер Заукель стал в марте генеральным уполномоченным по вопросам использования трудовых ресурсов и уделил особое внимание поставке рабочей силы из восточных районов.

К сегодняшнему дню уже округлённо миллион мужчин и женщин с востока трудятся у нас.

Это уже целая армия рабочих и помощников, которые вкладывают свои силы в нашу оборонную промышленность, если иметь в виду, что в мирное время общее число занятых в промышленности составляло около 25 миллионов. Среди других иностранных рабочих, рабочие из восточных областей скоро будут составлять самый большой контингент.

Они увеличивают рабочий потенциал Рейха в войне, и не только количественно, они укрепляют индивидуальную производительность, и этот факт стал совершенно неожиданным. От них ждали скорее медлительности, равнодушия или даже элементов строптивости, поэтому были удивлены их готовности работать, и особенно их способности к самоотдаче. Опыт сотрудничества с многочисленными восточными рабочими, которые трудились успешно на большинстве предприятий и в сельском хозяйстве, был только положительным. Они почти повсеместно были послушными и старательными, и по сводкам с предприятия, с ними было гораздо меньше трудностей и вели они себя более прилично, чем притязательные рабочие соседних с Рейхом стран. Только осенью прошлого года генеральный уполномоченный при улучшении их социального статуса говорил о “повышенном внимании“ к восточным рабочим и при этом обобщил опыт и мнения многочисленных руководителей предприятий.

В большевистской системе организации работ на каждое увеличение производительности труда администрация отвечала немедленным повышением аккордных норм. Принцип, который был использован Германией в отношении к восточным рабочим, выглядел так: каждое повышение производительности труда поощрялось улучшением их социального статуса. Когда первые „остарбайтеры“ прибыли, то, исходя из скромных ожиданий, им приготовили рабочие условия, которые были скромными и строгими. Тогда ещё не было известно, что люди после двадцати лет трудовой жизни при большевиках вполне могут достичь немецкого уровня производительности. Но вскоре было убедительно доказано, что при здоровой трудовой атмосфере на немецких предприятиях их естественная работоспособность проявилась в полной мере. И признание этого не заставило себя ждать.

Сегодня можно уже чётко выделить четыре ступени „ подъёма социального статуса“ восточных рабочих, последняя из которых и, возможно, окончательная, была достигнута недавно и отражена в Постановлении совета Министерства обороны от 25 марта 1944 года

„Об условиях использования восточных рабочих.“ Этим постановлением они достигли такого социального статуса, которого они заслужили своим поведением и высокими трудовыми показателями, -- то есть, были практически приравнены к другим иностранным рабочим, которые трудились в Германии.

Первый шаг к улучшению их правового статуса касался, прежде всего, оснований для выплаты заработной платы и налогов на момент их прибытия в Рейх из страны пребывания, и был сделан уже 30 июня 1942 года. На основании первого постановления им была назначена недельная заработная плата около 30 марок. Их брутто-зарплата была сравнима с зарплатой немецких рабочих, и, за вычетом стоимости их размещения и питания, „остарбейтеры“ получали округлённо половину заработка наличными на руки. Уже с середины июня, при указанной зарплате, с каждого высчитывали не 15, а только 12 марок. Затем, начиная с 1 мая 1943 года, ввели второе улучшение: высчитывали уже только 8 марок. С 23 июля 1943 года для тех, кто проявил себя „высокими показателями в работе и долгой преданностью“, после года работы в Рейхе была выплачена премия в размере 20% от выплаченной в виде зарплаты суммы. Это означало практически ещё одно снижение вычетов,- с 8 до 6 марок (при всё тех же 30 марках в неделю), и это была третья ступень улучшения. И самое свежее постановление совета министров от 25 марта этого года (1944 - переводчик), в котором условия применения восточных рабочих поставлены на абсолютно новые основания, и были уравнены с условиями применения остальных иностранных рабочих. Это значительно упростит работу администрации по подготовке расчётов зарплаты и выплат на предприятиях и в финансовых учреждениях.

До сих пор расчёт зарплаты производился так: брался заработок немецкого рабочего сравни-мой профессии. Из него вычитались определённые отчисления на проживание и питание (10,50 марок в неделю) и за предоставленную одежду. От оставшейся суммы по тарифу финансовых органов отнимается так называемое „отчисление восточного рабочего“ и через предприятие переводится в финансовое управление, а остаток выплачивается рабочему в соответствии с его фактической выработкой. Точно так же в будущем можно будет рассчитать и зарплату всех восточных рабочих. Они получают также доплату за сверхурочные, за ночные часы, а также за работу в воскресенье и за прочие затрудняющие работу факторы, если речь идёт о доплатах к фактически проделанной работе. Из праздничных дней, кроме воскресений, считается и оплачивается только 1-e мая.

И в остальном для восточных рабочих действовали все особенности, которыми пользовались работающие на предприятиях немцы. Не выплачивались им, само собой, выслуга лет, юбилейные подарки и подобные им выплаты, потому что они не входили в круг долговременных членов рабочего коллектива. На деньги к рождеству они тоже могли рассчитывать. Оплата за вынужденные простои по погодным условиям, из-за воздушных налётов и ущерба, нанесённого авиацией противника, а также за необходимые учебные мероприятия на производствах восточным рабочим планируется производить на тех же условиях, как немецким и прочим иностранным рабочим. Таким же образом оплачивались премии за особую производительность как немецким, так и иностранным рабочим, включая восточных рабочих: за тяжёлую работу, за особые сверхурочные часы, что стимулировало повышенную трудовую отдачу.

Равноправие в оплате труда повлекло за собой, с другой стороны, распространение на восточных рабочих налоговых отчислений и социального страхования, то есть, они регулярно платили налоги, как в Рейхе холостяки, по 1-му налоговому классу, потому что, как правило, они не имели жён и детей. Сверх социальных отчислений прежде всего восточных рабочих они выплачивают ещё и особые взносы согласно постановлению. Если бы этого не было сделано в отношении зарубежных и восточных рабочих, то они получили бы некоторые преимущества по сравнению с немецкими рабочими, в частности, они получали бы чистую (нетто) зарплату, в конечном счёте, равную или даже выше той, которую получают последние. Как раз это и призваны исправить эти специальные финансовые отчисления с восточных рабочих, компенсирующие традиционные выплату немецких рабочих в общественные кассы:

фонд помощи для работы в зимних условиях, взносы в германский рабочий фронт, Красный крест, на защиту от воздушных налётов и т.д. Потому и платят восточные рабочие дополнительные взносы, составляющие 15% от их брутто-зарплаты, которые направляются через предприятия в финансовое управление Рейха. Отчисления эти служили в том числе и для помощи нуждающимся из числа „остарбайтеров“ и даже членам их семей в Рейхе или за его пределами. Эта помощь в определённом размере оказывается Рейхом, и потому отчисления с зарплат восточных рабочих вполне оправданы.

Очень важную роль в новой ситуации применения восточных рабочих играет их отпуск, причём на общих с немецкими рабочими условиях тарифных соглашений и правил предприятий в отношении отпусков долговременных рабочих и ветеранов производства с двумя исключениями: увеличение отпуска вследствие стажа работы или преклонного возраста к восточным рабочим не годились, так же, как и время ожидания отпуска. Предоставление отпуска в Рейхе было возможно после 12 месяцев работы в течение следующего года. Если отпуск не мог быть связан с поездкой к семье на родину, что особенно касалось восточных рабочих, его следовало проводить в специальных отпускных лагерях. Оборудование таких лагерей должно было начаться в ближайшее время, но в связи с транспортными проблемами (в условиях войны - переводчик), допускалось, что отпуск мог проводиться на территории отпускных лагерей предприятий.

Для того, чтобы обеспечить восстановление здоровья после напряжённой работы, такие лагеря должны быть обеспечены специальными комнатами отдыха или бараками отдыха. Кроме того, отпускники должны иметь книги, газеты и игры, могут в период отдыха и восстановления сил пользоваться большей, чем обычно, свободой передвижения и распоряжения свободным временем. Если у отпускника есть члены семьи: супруги, братья и сёстры, родители и дети, которые являются восточными рабочими, им предоставляется возможность проводить отпуск одновременно и вместе.

Этими новыми предписаниями создаются условия для максимально полнокровного отдыха остарбайтеров, что в сегодняшней ситуации вполне возможно. Вообще, все эти новые правила использования восточных рабочих великолепны и наглядно демонстрируют стремление Рейха и во время войны вести правильную рабочую политику. Восточные рабочие теперь в состоянии рассчитать свой заработок, при котором их усилия полностью оправдываются. Они достигают новой ступени социального статуса, которой они могут быть довольными.


Перевод Виталия Киллера, 28.02. 2014


Ссылка: http://schutzbrett.org/1048-usloviya-soderzhaniya-vostochnyh-rabochih-23-e-maya-1944-goda.html