March 8th, 2014

ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЙ ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ

s21614190

К ЗАКЛЮЧЕНИЮ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОГО
ДОГОВОРА О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ
МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ

В течение 27-28 сентября в Москве происходили переговоры между Председателем Совнаркома СССР и Наркоминделом тов. Молотовым и Министром Иностранных Дел Германии г. фон-Риббентропом по вопросу о заключении германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией.
В переговорах принимали участие тов. Сталин и советский полпред в Германии т. Шкварцев, а со стороны Германии - германский посол в СССР г. Шуленбург.
Переговоры закончились подписанием германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией и заявления правительств СССР и Германии, а также обменом письмами между т. Молотовым и г. фон-Риббентропом по экономическим вопросам. Ниже приводятся соответствующие документы.




ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЙ
ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ
МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ


Правительство СССР и Германское Правительство после распада бывшего Польского государства рассматривают исключительно как свою задачу восстановить мир и порядок на этой территории и обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям. С этой целью они пришли к соглашению в следующем:

Статья I.
Правительство СССР и Германское Правительство устанавливают в качестве границы между обоюдными государcтвенными интересами на территории бывшего Польского государства линию, которая нанесена на прилагаемую при сем карту и более подробно будет описана в дополнительном протоколе.

Статья II.
Обе Стороны признают установленную в статье I границу обоюдных государственных интересов окончательной и устранят всякое вмешательство третьих держав в это решение.

Статья III.
Необходимое государственное переустройство на территории западнее указанной в статье I линии производит Германское Правительство, на территории восточнее этой линии - Правительство СССР.

Статья IV.
Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведенное переустройство как надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами.

Статья V.
Этот договор подлежит ратификации. Обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Берлине. Договор вступает в силу с момента его подписания. Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках.

Москва, 28 сентября 1939 года.

По уполномочию Правительства СССР
    В. МОЛОТОВ.
За Правительство Германии
    И. РИББЕНТРОП.



Карту, указанную в статье 1-й германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией




ЗАЯВЛЕНИЕ
СОВЕТСКОГО И ГЕРМАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВ


После того как Германское Правительство и Правительство СССР подписанным сегодня договором окончательно урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского государства, и тем самым создали прочный фундамент для длительного мира в Восточной Европе, они в обоюдном согласии выражают мнение, что ликвидация настоящей войны между Германией с одной стороны и Англией и Францией с другой стороны отвечала бы интересам всех народов.
Поэтому оба Правительства направят свои общие усилия, в случае нужды в согласии с другими дружественными державами, чтобы возможно скорее достигнуть этой цели.
Если, однако, эти усилия обоих Правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Англия и Франция несут ответственность за продолжение войны, причем в случае продолжения войны Правительства Германии и СССР будут консультироваться друг с другом о необходимых мерах.
По уполномочию Правительства СССР
    В. МОЛОТОВ.
За Правительство Германии
    И. РИББЕНТРОП.
28 сентября 1939 года.




Заявление
министра иностранных дел Германии г. фон-Риббентропа сотруднику ТАСС.


Перед от'ездом из Москвы министр иностранных дел Германии г. фон-Риббентроп сделал сотруднику ТАСС следующее заявление:
"Мое пребывание и Москве опять было кратким, к сожалению, слишком кратким. В следующий раз я надеюсь пробыть здесь больше. Тем не менее мы хорошо использовали эти два дня. Было выяснено следующее:
1. Германо-советская дружба теперь установлена окончательно.
2. Обе страны никогда не допустят вмешательства третьих держав в восточноевропейские вопросы.
3. Оба государства желают, чтобы мир был восстановлен и чтобы Англия и Франция прекратили абсолютно бессмысленную и бесперспективную борьбу против Германии.
4. Если однако в этих странах возьмут верх поджигатели войны, то Германия и СССР будут знать, как ответить на это.
Министр указал далее на достигнутое вчера между правительством Германия и правительством СССР соглашение об обширной экономической программе, которая принесет выгоду обеих державам.
В заключение г. фон-Риббентроп заявил: "Переговоры происходили в особенно дружественной и великолепной атмосфере. Однако прежде всего я хотел бы отметить исключительно сердечный прием, оказанный мне Советским Правительством и в особенности г.г. Сталиным и Молотовым". (ТАСС).





ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА
ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА РККА

28 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА.

Части Красной Армии, продолжая продвижение к демаркационной линии, в течение 28 сентября вышли на линию: Граево, Чижев (юго-западнее Мазовецка 20 клм.), Межиречье, Кренпец (юго-восточное г. Люблина 12 клм.), Щебрешин, Малодыч (северо-западиее Любачува 15 клм.), Перемышль, Устржикид (юго-западнее Перемышля 40 клм.).
Продолжая операции по ликвидация остатков польских войск в Западной Белоруссия и в Западной Украине, части Красной Армии разоружили и взяли в плен 5 кав. полков с 15-ю артиллерийскими орудиями в районе Крукенице и, кроме того, ликвидировали отдельные группы польских частей.


Ссылка: http://www.74rif.ru/Pakt-39.html
promo nemihail 16:05, вчера 72
Buy for 20 tokens
Мне в очередной раз удалось вывести на чистую воду ещё одного проходимца. Сергей взял кредит, чтобы построить себе дом-мечту и оказался у разбитого корыта. Так что думайте головой, прежде чем... Вот вам реальная история, которая получила очень интересный сюжетный поворот. Сергей скопил…

Первые дни войны – что ожидали; быстро победим

Оригинал взят у ezziklg в Первые дни войны – что ожидали; быстро победим

До начала в сталинском СССР в головы граждан непрестанно вливалось, что СССР и, в частности, РККА непобедимы. Что на любую попытку нападения мы ответим двойным, а то и тройным ударом. Что победим любого врага или любую комбинацию врагов, откуда бы они не пришли. Что ни пяди своей земли не уступим и врага будем бить непременно на его территории. Что нас никто не сможет застать врасплох. И так далее…


Collapse )

Русская бюрократия на оккупированных территориях

8f2ebf9f30b2e7f9b651377702b


На оккупированных территориях России гражданскую власть немцы предоставили высшему слою отечественной интеллигенции – профессорам, докторам, литературным редакторам. Но и этот состав новоявленной бюрократии нередко не мог устоять перед взятками, кумовством и незаконной приватизацией.

В 1990-х годах в России в высшую власть вошли завлабы, преподаватели и прочая экономико-гуманитарная интеллигенция. Однако и они не смогли устоять перед соблазнами классических российских бюрократов: воровством, приписками и «усушками», раздачей имущества своим людям (т.н. «приватизация» и «залоговые аукционы»), незаконной предпринимательской деятельностью. Вполне возможно, что такова метафизика российской власти: даже кристально честный человек в какой-то момент там существенно портится. Во всяком случае, хождение интеллигенции в 1990-е во власть и её порча там не единственный пример перерождения. В 1941-44 годах нередко ровно то же самое случалось с интеллигентами, пошедшими служить бюрократами на оккупированных немцами территориях.

В книге Б.Ковалёва «Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации» рассказывается о таких случаях.

Русская бюрократия на оккупированных территориях

В администрации низового уровня – сёл, райцентров, уездов – немцы предпочитали набирать «бывших». Вот пример небольшого города Любани. Старостами там были назначены: Словцов М.А. – бывший певчий клироса, Арсентьев Н. – родственники служили в царской жандармерии, Егоров В.Н. – состоял в церковной двадцатке. В деревнях Красногвардейского района старостами стали бывший торговец, бывший белогвардеец, эстонец, финн.

Также «бывшие» ставились во главе местной полиции – в т.ч. в крупных городах. К примеру, главным полицейским Новгорода стал Никита Яковлевич Расторгуев, до революции служивший начальником отдела в полиции Санкт-Петербурга и отсидевший 10 лет в ГУЛАГе. Помощником Расторгуева был назначен Иван Сергеевич Обтемперанский. Он сам пришёл в городскую управу, отрекомендовался как бывший штабс-капитан, имевший награды (георгиевское золотое оружие и ордена). «Я очень хочу устроиться в полицию для более активной борьбы с большевиками и их пособниками», – заявил он.

А в крупных городах высшей бюрократией стали высокообразованные люди. Возьмём Смоленск. Почти на протяжении всего периода оккупации (июль 1941-го – сентябрь 1943-го) там бургомистром был бывший адвокат Б.Г.Меньшагин (после войны получил 25 лет тюрьмы. Затем проживал в Кировске Мурманской области, умер в 1984 году. После себя оставил воспоминания, опубликованные на Западе). Его первыми заместителями стали профессор Б.В.Базилевский и приехавший с немцами белоэмигрант, доктор Георгий Гандзюка. Во главе отдела просвещения администрации Смоленска стал профессор В.Е.Ефимов, отдела искусства – художник В.М.Мускатов, отдела здравоохранения – доцент К.Е.Ефимов, жилищным отделом руководил профессор В.А.Меланьев, отделом ветеринарии – доктор К.И.Семёнов. Единственным немцем в администрации Смоленска был доктор Цигаст – он отвечал за «русское просвещение». Но в бюрократическую деятельность он почти не вмешивался – Цигаст следил только за тем, чтобы в школьных классах висели портреты Гитлера, а также чтобы учителя усиленно занимались со школьниками по предмету «немецкий язык».

Русская бюрократия на оккупированных территориях

Стоит добавить, что главным редактором газеты оккупированного Смоленска – «Новый путь» стал К.А.Долгоненков (1895-1980, скончался в Мюнхене), в прошлом комсомольский поэт, член Союза советских писателей с 1934 года.

Уже летом 1942 года выяснилось, что эта интеллигентная администрация наладила схему по отмыванию СКВ – рейхсмарок на рубли. Из Центра в Смоленск немцы за оплату труда чиновников низшего уровня присылали марки (к примеру, ставка главврача была 68 марок в месяц, а судьи городского суда – 60 марок). Но бюджетники получали зарплату в рублях – пусть и по действующему тогда курсу 1 марка за 10 рублей. Сэкономленные рейсмарки родственники высших администраторов пускали в оборот – закупали в Германии дефицитные товары (лекарства, модную одежду, и т.п.) и перепродавали их в Смоленске. Такая операция позволяла за 1 марку иметь до 30 рублей. Впрочем, все высшие бюрократы всё равно остались на местах. Доктор Цигаст в своём отчёте в немецкую администрацию написал «Все остальные всё равно будут хуже».

Но стоит отметить, что смоленские профессора немало сделали хорошего для простого народа. В кратчайшие сроки были открыты больницы, школы, церкви, начали выдавать патенты на индивидуальную предпринимательскую деятельность, были открыты бесплатные столовые для малоимущих. Об этих столовых смоленская газета «Новый путь» писала:

«За июнь-август (1942 года) первой столовой отпущено 105 тысяч обедов. Обеды давались из 2-х блюд. На первое были супы: ячневый, картофельный, борщ. Бульон для супов варится на костях. На второе – картофельное пюре, тушёная капуста, ржаные пироги, были мясные котлеты и гуляш. Столовая имеет супоросную матку и 4-х поросят. Столовой нужны клеёнки для столов». Всего в городе было 8 таких столовых, до трети обедов выдавались бесплатно – инвалидам, пенсионерам, жертвам сталинских репрессий.

В Старой Руссе местный бургомистр и его заместители провернули другую схему. Главой администрации там был биолог Быков, бывший меньшевик, отбывший 3 года в сталинских лагерях. Его замом – инженер Чурилов, начальником отдела снабжения – журналист Жуковский. Быков и его подручные объявили, что для построения новой жизни необходимо как можно быстрее провести приватизацию. В итоге 36 строений были проданы частным лицам за… 18 тысяч 400 рублей. Потом выяснилось, что владелицей электростанции со всем оборудованием стала некая Аксёнова – двоюродная сестра бургомистра Быкова, а некий Васильев – племянник Жуковского получил во владение гончарный завод. В итоге немцы добились ревизии этих сделок. Аудиторы подсчитали, что эти объекты должны были стоить минимум 75 тысяч 400 рублей.

Но бургомистр Старой Руссы и его команда тоже не понесли серьёзных наказаний. Аннулировали только 6 сделок (из 36-ти). Ссылаясь на «сложную обстановку», местная полиция заставила новых собственников доплатить только за эти 6 объектов.

Русская бюрократия на оккупированных территориях

Ещё одной формой коррупции стало совмещение чиновниками нескольких должностей – и за каждую они получали отдельный оклад. Так, псковский бургомистр Черепенькин получал зарплату сразу в трёх местах: будучи бургомистром, начальником отдела пропаганды и директором музея. Бургомистр Орла Старов и его заместитель Алафузов занимали не только вышеуказанные посты, но и являлись руководителями общего отдела, отдела просвещения и полиции. Свою жену Старов назначил главой отдела по распределения продовольствия среди малоимущих. Общий доход Старова достигал 600 марок в месяц. Натурой (продуктами, одеждой, хозтоварами) ему также выдавалось на 200 марок в месяц.

Почти во всех таких случаях немцы определяли проворовавшимся и коррумпированным чиновникам небольшие наказания (либо вовсе предпочитали закрывать дела). Иногда в качестве «наказания» таким бюрократам назначали карательные должности. Показателен тут пример администрации Ржева.

С 3 по 5 января 1942 года немцы оставили этот город. В здании комендатуры в железном ящике находились деньги, собранные городской управой с населения Ржева и района в качестве налога, Денег было 1 млн. 400 тысяч рублей. Эти-то деньги похитил бургомистр Сафронов и его команда.

Через два дня немецкая комендатура вернулась в город. Узнав о похищении денег, Сафронов и бежавшие с ним 12 сотрудников были объявлены в розыск. Сафронов лично взял себе 200 тысяч рублей, чиновники Иванов и Лапин по 100 тысяч рублей, Дунаев 50 тысяч, и т.д.

В середине января 1942 года Сафронов, Дунаев, Лапин, Поспелов прибыли в г. Минск, где затем были установлены. Их вывезли для следственных действий в Ржев и там же арестовали.

Сергей Дунаев осознал свою вину и возвратил все деньги. После этого он был назначен заместителем начальника полиции города. Бургомистру Сафронову поменяли фамилию и отправили служить начальником карательного антипартизанского отряда в брянские леса (а населению Ржева объявили, что его расстреляли).

Читалкин был отправлен в Ржевский лагерь военнопленных, а Лапин, Панков и Поспелов 19 июня 1942 г. направлены в лагерь СД-17 в совхозе Юшина в 3-х километрах от г. Сычевки Смоленской области. В ноябре 1942 года Лапин из лагеря освобожден и назначен полицейским в г. Сычёвка. Поспелов из 80 тысяч рублей возвратил 73 тысячи рублей и по болезни и ходатайству семьи 15 декабря 1942 года освобожден из лагеря. Позднее он был назначен мировым судьёй в Витебске.

(Сафронов в царское время был офицером, при советах стал нэпманом – владельцем магазинов, в конце 1930-х вступил в ВКП (б). Лапин был белогвардейским офицером. В 1930-е осуждён по контререволюционной статье, бежал из ГУЛАГа, до прихода немцев проживал под фамилией Авилов. Поспелов был унтер-офицером у Деникина, во время НЭПа торговал скобяными изделиями, в конце 1930-х стал заведующим продовольственной базы).

Русская бюрократия на оккупированных территориях

Впрочем, и советская власть, возвратившаяся на оккупированные немцами территории, не стала подвергать большинство бюрократов-коллаборационистов наказаниям. Вот, к примеру, данные на лиц, состоявших на службе немцев, в Шахтинском проверочно-фильтрационном лагере за период с 1 января по 1 августа 1945 года:

Прошло проверку В т.ч. благополучно %
Старост 93 86 92,5
Полицейских 466 430 92,3
Власовцев 7 5 71,4
Легионеров 286 284 99,3
Служивших в немецкой и других армиях противника 1184 963 81,3
Прочих, служивших в карательных и административных армиях противника 293 282 96,2
Итого 2-й группы 2329 2050 88,0

Русская бюрократия на оккупированных территориях

Воистину, служилый люд в России всегда живёт по особым законам. Во все времена и при всех режимах.

Ссылка: http://nnm.me/blogs/gaalnixrlz/russkaya-byurokratiya-na-okkupirovannyh-territoriyah/

«Большинство этих дел было засекречено»

Генерал Андрей Власов вместе с немецкими офицерами принимает парад «Русской освободительной армии»

Доктор юридических наук Лев Симкин, изучающий материалы уголовных дел по обвинению в коллаборационизме во время Великой Отечественной войны, рассказал The New Times о «моде на оккупацию», об истоках послевоенного антисемитизма и о том, кого Сталин казнил за коллаборационизм

Все мы немного штирлицы

Ставшая с недавних пор популярной тема немецкой оккупации — это своего рода мода среди тех, кому небезразлична история. Я пробовал поинтересоваться у окружающих. Одни говорят: да ничего удивительного, к войне у людей неиссякаемый интерес. Оно и понятно — это одна из немногих бесспорных «точек опоры» в отечественной истории новейшего времени. Другие указывают на сходство нынешних времен с временами не столь давними — 70–80-ми, когда некоторые люди ощущали себя штирлицами на вражеской территории. Они же считают, кстати, что это было одной из причин феноменального успеха «Семнадцати мгновений весны» — отнюдь не только скрытые диссиденты говорили одно, думали и делали другое.

Третьи видят в советских временах рай — те давно толкуют об оккупационном режиме, который у нас якобы установился еще в 90-х.

Между прочим, благодаря коммунистам и им сочувствующим до моего сознания дошло одно немаловажное обстоятельство: во время оккупации случился второй, если не третий (если считать НЭП) приход капитализма в страну.

Послушайте такой рассказ: «Торговля процветала на удивление: лавки и магазины были повсюду. Предприимчивые купцы «по-черному» ехали из Витебска в Германию, Польшу, Австрию <…> В городе были 2 или 3 больницы, запущенные из-за недостатка средств <…> Было и несколько частных больниц очень хороших и дорогих, которые обслуживали главным образом спекулянтов. В Витебске имелись и публичные дома. Было также два русских театра, пользовавшихся большим успехом. Во многих кафе и ресторанах по вечерам устраивались танцы. Больше всего обращали на себя внимание казаки, носившие папахи, шашки и нагайки; кроме того, это были самые большие скандалисты». Вам этот ничего не напоминает? Нет, это вовсе не о недавнем времени, это отрывок из мемуаров офицера абвера Дмитрия Карова (Кандаурова) «Русские на службе в немецкой разведке и контрразведке».

Оккупированный мир

Еще недавно я, как и все мое поколение, представлял себе оккупацию по советским фильмам и книгам: немцы въезжают в мирные города и села на машинах и мотоциклах, врываются в избы с криком: «Матка, яйки!» Им противостоят подпольщики и партизаны. Были еще предатели — старосты, полицаи — немного, но были, и население, которое стонало под игом оккупантов.

«Большинство этих дел было засекречено»

Лев Семенович Симкин — профессор, доктор юридических наук. Автор книги «Американская мечта русского сектанта» (Москва: «Зебра-Е», 2012) о религиозном диссидентстве и серии статей по истории XX века. В том же издательстве готовится к выходу его новая книга «Полтора часа возмездия» о восстании в Собиборе — нацистском лагере смерти на территории Польши. В настоящее время занимается исследованием немецкой оккупации на территории СССР по материалам уголовных дел военного и послевоенного времени.




А сегодня столько литературы на эту тему — книги стали выходить, дневники переживших оккупацию. Появилась возможность воссоздать картину оккупированного мира, жизнь в котором, как ни странно, продолжалась. Дети ходили в школу, в селах открылись начальные классы, в городах — семилетки, в областных центрах — институты и университеты. Подавляющее большинство оставшихся за линией фронта учителей и вузовских преподавателей вернулись к своим обязанностям. Рабочие пришли на свои предприятия, колхозники — в сохраненные в неприкосновенности колхозы, и даже чиновники в немалом количестве пополнили созданную немцами систему местного самоуправления.

Мои представления о преследовании коммунистов в немецком тылу — и те оказались отчасти преувеличенными. Во многих городах от членов партии требовалось лишь зарегистрироваться в комендатуре, и их вполне могли оставить в покое. По подсчетам историка Бориса Ковалева, в каждом райцентре Калининской, Курской, Орловской, Смоленской областей добровольно пришли на регистрацию в немецкие комендатуры в среднем от 80 до 150 коммунистов. Большинство из них до войны работало на ответственных должностях, и в период оккупации продолжало работать на немцев. Правда, были и те, кто действовал по заданию подполья.

Пособники врага

Далеко не всех, кто жил в оккупации, можно назвать коллаборационистами. А у тех, кто сотрудничал, могли быть разные побудительные мотивы — страх, ненависть к советской власти. Но даже те, кто не любил советскую власть и ждал немцев, вовсе не обязательно сотрудничали с ними и, во всяком случае, в большинстве своем не совершали преступлений.

Определенную роль сыграла пришедшая с оккупацией свобода частного предпринимательства. «Процветают не только частные предприятия, но даже и отдельные коммерсанты: они пекут пирожки и продают их на рынках, предлагают свою продукцию в рестораны и кафе, работают в тех же ресторанах официантами и поварами. Это — из «оккупационного» дневника ленинградки Елены Скрябиной, эвакуированной в Пятигорск. «В церквах… идут венчания, крещения», — пишет она далее. И это правда, немцы открывали закрытые большевиками церкви. Наконец, в начале оккупации в отличие от последующих периодов немцы проявляли жестокость выборочно — прежде всего по отношению к евреям, партизанам и подпольщикам.




С оккупантами сотрудничали 22 млн граждан СССР. Нацизм лег на подготовленную почву — веру в существование врага "


80 миллионов за линией фронта

Я занимаюсь изучением материалов уголовных дел, заведенных на «пособников фашистов», «предателей» или, выражаясь сегодняшним языком, коллаборационистов. С тех пор как на постсоветском пространстве открылись архивы, сотрудники музея, и прежде всего историк Вадим Альтскан, путешествуют по столицам бывших союзных республик и копируют все документы, связанные с Холокостом. Так копии нескольких тысяч уголовных дел оказались собраны на микрофильмах и микрофишах в одном месте — в библиотеке вашингтонского Музея Холокоста, причем в свободном доступе, где я их и читал. Тем не менее не похоже, чтобы многие читали. Западные военные историки знают немецкий, но не всегда русский, да к тому же у них такое представление о советском правосудии, что они не слишком доверяют судебным документам.

У меня, кстати, сложилось представление, что в принципе доверять можно, во всяком случае, делам в отношении тех, кто выступал на стороне немцев с оружием в руках. В советское время большинство этих дел было засекречено и рассматривалось в закрытом режиме, чтобы скрыть истинный размах коллаборационизма. Материалы уголовных дел — довольно-таки скучное чтение. Но зато они настоящие и кое-что проясняют в табуированной еще недавно теме оккупации.

В гражданской сфере с оккупантами сотрудничали около 22 миллионов граждан СССР, и это не считая миллиона-полутора участвовавших в вооруженной борьбе против своего правительства. Много это или мало? В ходе Великой Отечественной войны оккупации подверглись территории восьми союзных республик, были полностью или частично оккупированы двенадцать российских краев и областей. За линией фронта оказалось около 40% населения Советского Союза, и им пришлось прожить под гитлеровской оккупацией два, а то и три года. Это 60–80 миллионов человек, впоследствии фактически пораженных в правах, поскольку на вопрос анкеты «Был ли на оккупированной территории?» им приходилось отвечать положительно.

Наверное, кто-то из них мог эвакуироваться, но люди боялись ехать в неизвестность. К тому же как было оставить последнее имущество, приобретенное трудами всей жизни? Но были, конечно, и те, кто полагал, что вряд ли на свете найдется власть хуже советской, — они не эвакуировались по идейным соображениями.

Сталинские казни

С июля 1941 года по 1954 год включительно, по данным Главной военной прокуратуры, за измену Родине в период Великой Отечественной войны по статье 58-1/а УК РСФСР были осуждены 333 108 человек; по ст. 58-1/б — 125 933 человека. Кроме того, десятки тысяч осудили по Указу № 39 от 19 апреля 1943 года, который предусматривал такие меры наказания, как каторжные работы и смертную казнь через повешение для «пособников фашистских злодеев». Для разбирательства таких дел во время войны создавались военно-полевые суды. «Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях — повешение осужденных к смертной казни — производить публично, при народе, а тела повешенных оставлять на виселице в течение нескольких дней». Эту «средневековую» публичность казней Сталин, кстати, позаимствовал у немцев.

Судили полицейских, бургомистров и старост. Мне не попались на глаза дела на дворников и управдомов, видимо, потому что при всех режимах они «стучали», причем по одному и тому же адресу — часто гестапо занимало здания НКВД.

Судебные процессы над «травниками» (охранниками, прошедшими подготовку в учебном лагере СС в местечке Травники) начались в Советском Союзе в 1944 году, вскоре после того, как в руки СМЕРШ попали трофейные документы — списки всех обучавшихся курсантов и бумаги о направлении их охранниками (вахманами СС) в концлагеря и лагеря смерти в Собиборе, Треблинке, Белжеце. Армейская контрразведка, а затем органы государственной безопасности отлавливали и отдавали под суд людей из этих списков вплоть до восьмидесятых годов прошлого века. По данным историка Сергея Кудряшова, с 1944 по 1987 год в СССР состоялось свыше 140 процессов над охранниками концлагерей. Не исключаю, что таких процессов было значительно больше.

«Большинство этих дел было засекречено»

Задержание полицейских, работавших на немцев, впереди — начальник полиции Кулаков. 1943 г.

Гитлер вместо Сталина

Что именно вменялось подсудимым в вину, зависело от того, чем они занимались. Скажем, «травников» обвиняли в том, что они загоняли привезенных со всей Европы в лагеря смерти евреев в газовые камеры, полицейских — в арестах и избиениях мирных граждан, участии в расстрелах. Что же касается других категорий осужденных, то предъявленное им обвинение не всегда выглядит убедительно. Некоторых судили за то же, что они делали при советской власти, правда, «с обратным знаком».

Вот, скажем, учитель Василий Онушко в 1947 году был приговорен к 6 годам исправительно-трудовых лагерей за то, что с октября 1941 по сентябрь 1943 года был инспектором школ районной управы Запорожской области, подбирал учителей, внушавших доверие немцам, снимал с работы других — «комиссаров и активистов». Весной 1942-го созвал совещание учителей, на котором дал указание вычеркивать из учебников политические тексты и заклеивать портреты советских руководителей, распространял портреты Гитлера и фашистскую литературу.

В трибунале Киевского военного округа в 1945 году слушалось дело Михаила Витвицкого, работника Заготзерна. Его осудили на 10 лет за то, что он организовал работу по заготовке и отправке хлеба для германской армии. В приговоре упоминается, что Витвицкий «систематически приносил в райконтору плакаты фашистов, а у себя дома в знак преданности немцам имел портрет Гитлера». Это был немецкий плакат, который он прикрепил к стене, замаскировав портрет Сталина. Такие показания он давал в суде, утверждая, что хотел создать у оккупантов видимость лояльности, хотя в действительности ненавидел их всей душой. В материалах дела есть протокол допроса его жены, которая вспомнила портрет и показала, что на ее вопрос: «Зачем принес, …?», муж ответил: «Он что, тебе мешает?»

Нацизм vs сталинизм

Одним из отличий нацизма от сталинизма была неприкрытость зла. Нацисты открыто провозглашали своей целью «окончательное решение еврейского вопроса» и открыто действовали на оккупированной территории — гнали евреев на казнь по городским улицам при свете дня, на глазах у соседей, открыто производили аресты. При советской власти все было иначе. Все делалось тайно. Как у Евтушенко в поэме «Братская ГЭС»: «Пришли в мой номер с кратким разговором; и увезли в фургоне, на котором написано, как помню, было «Хлеб».

Открыто у нас провозглашалось добро — добро для всех. Хотя были и исключения — автор «Тихого Дона» описывал вождю особенности коллективизации на Кубани: «Было официально и строжайше воспрещено остальным колхозникам пускать в свои дома ночевать или греться выселенных. Им надлежало жить в сараях, в погребах, на улицах, в садах. Население было предупреждено: кто пустит выселенную семью — будет сам выселен с семьей».

Но все же это не одно и то же, хотя в чем-то близкое. И именно в силу этой близости усвоенное от нацистов «новое» легко впиталось — новое легло на старое. Я рискну высказать крамольную мысль касательно послевоенного государственного антисемитизма: еще неизвестно, кто за кем пошел — народ за Сталиным или Сталин за народом.

«Реакция Вассермана»

Я не считаю, что послевоенный антисемитизм в СССР распространился в результате «заражения» нацистской пропагандой на оккупированных территориях. Антисемитизм в СССР был и до войны. То, что произошло на оккупированных территориях, — это не заражение, а что-то вроде проверки населения на «реакцию Вассермана»*. (*«Реакция Вассермана» — метод диагностики сифилиса, основанный на анализе интенсивности реакции в крови на введенный антиген. Словосочетание «ВР» используется также в метафорическом смысле — см., например, статью Бориса Пастернака «Вассерманова реакция»)
Только антиген ввели не в образец крови, а в саму людскую кровь, и интенсивность реакции оказалась столь высока, что не оставила сомнений в серьезности заболевания.

Нацизм лег на подготовленную почву — советская власть успела привить людям твердую веру в существование врага. Без врага жить не привыкли, а смена его образа была привычным делом. Пропаганда сменила знак, если коммунистическая клеймила кулаков и «врагов народа», то нацистская — коммунистов и евреев.

Думаю, что-то произошло в момент, когда, перефразируя Ахматову, две России глянули в глаза друг другу после освобождения той из них, которая около двух лет была под немцами. Пожалуй, это то главное, что побуждает меня заниматься темой оккупации — понять, в чем именно она повлияла на российскую историю, на дальнейшую нашу жизнь.


Коллаборациони́зм (фр. collaboration — «сотрудничество») в юридической трактовке международного права — осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству. Термин чаще применяется в более узком смысле — как сотрудничество с оккупантами.

В уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира факт коллаборационизма квалифицируется как преступление против своего государства, обычно как государственная измена.

Первоначально означал сотрудничество граждан Франции (к которому призвал нацию глава режима Виши маршал Петен в 1940 году) с немецкими властями в период оккупации Франции в ходе Второй мировой войны. Затем стал применяться и к другим европейским правительствам, действовавшим под германской оккупацией (правительство Квислинга в Норвегии, режим Локотской республики, деятельность мельниковцев на оккупированной территории СССР и др.) либо военным организациям граждан оккупированных стран под контролем гитлеровского блока (Русская освободительная армия Власова, национальные дивизии СС почти во всей Европе и др.).


Ссылка: http://nnm.me/blogs/lisrnd/bolshinstvo-etih-del-bylo-zasekrecheno/