beam_truth (beam_truth) wrote,
beam_truth
beam_truth

Categories:

Я свидетельствую...




Это было 6 мая 1945 года. В городе и вокруг нашего лазарета, в котором я находился уже несколько недель со многими другими ранеными, неожиданно начались бои. С разных сторон были слышны выстрелы, в разных местах города были видны огни пожаров. До нас дошло, что чехи восстали против немецких оккупационных войск в Праге. Армия генерала Власова, которая была до этого на стороне немцев, тоже вмешалась в эти события. Они перешли на сторону восставших и поддержали их в уличных боях.

Происходили ужасные сцены с большим количеством жертв со всех сторон. Происходили ужасные расправы с ранеными и пленными немецкими солдатами и гражданскими лицами, многих из которых связывали, обливали бензином, подвешивали головой вниз на фонарных столбах и сжигали живьем.

Фронт, из-за быстрого наступления Красной Армии, находился в это время уже недалеко от города. Из-за событий, развернувшихся в Праге, организованное отступление немецких войск из этого города в направлении запада, стало невозможным. И вокруг здания нашего лазарета в эти дни шли бои – и здесь были погибшие, но, к счастью, большинство из нас уцелели. Ситуация в эти дни сложилась совершенно неясная, в любой момент могло произойти что-нибудь неожиданное. Наконец, 9 мая в город вошли части Советской Армии и установили свой контроль. Так здесь закончилась война.

После нескольких дней, проведенных под охраной в лазарете, нас собрали на большой площади в центре Праги. Здесь были собраны тысячи военнопленных немецких солдат и представителей других народов, которые сражались на немецкой стороне. Под строгой охраной нас выстроили в шеренги. Всем было приказано снять головные уборы. Получилось так, что я оказался в одном из самых передних рядов. Мы все стояли подавленные, охваченные страхом. Никто из нас не знал, что произойдет в следующий момент. Лица многих товарищей по плену были усталыми и опустошенными. Их взгляды были направлены в пустоту – каждый был погружен в собственные мысли. Я чувствовал себя не лучше других. Это, конечно же, было неудивительно после всех тех ужасных и жестоких событий войны, которые каждый из нас по своему пережил. Большинство из нас видели смерть, но мы были еще на этой земле – и живые.

Стояла гробовая тишина. Перед нашими рядами в некотором отдалении стоял высокопоставленный советский офицер, рядом с ним стоял еще один офицер. На площади росло чувство напряженности. Предоставленные воле победившего противника мы ждали своей дальнейшей судьбы.

И потом началось необъяснимое. Советский командир приблизился к нашим рядам и громким энергичным голосом задал вопрос, который звучал больше как приказ: «Кто немец из России?» Я понял эти слова и внутренне испугался. У меня перехватило дыхание. Застыв и не двигаясь, я стоял среди других военнопленных, опустив голову. Только одна мысль стучала в моих висках: что с нами российскими немцами хотят сделать? Я чувствовал, что вопрос этого офицера не предвещал нам ничего доброго.

Приподняв свой взгляд после мгновений наступившей тишины, я увидел взметнувшийся справа и слева от меня лес рук. Таким образом, все эти люди, поднявшие руки, были мои земляки – и их было, как минимум, много сотен. Им приказали выйти из общих рядов и построиться в колону по четыре человека. Я был очень удивлен тому, что здесь было так много моих земляков.

Что я должен был делать? Много времени для размышлений не было. Инстинктивно я принял решение не поднимать руку, не признаваться в том, кто я. Я не знал, какими мыслями руководствовались мои земляки в этот момент. Некоторые, наверное, думали, что им удастся вернуться домой. Другие, наверное, подняли свои руки из страха и отчаяния, так как чувствовали себя полностью во власти противника. Мне тоже было страшно. Но все это было правдой: также как и все, мы были военнопленными и в то же время мы были немцами из России. В этом была наша особенность. Солдаты Советской Армии были из той же страны, как и мы, но теперь друг напротив друга стояли враги.

Командир внимательно за всеми наблюдал и не спускал с нас своего взгляда. Спокойным шагом он шел вдоль бесконечных рядов военнопленных, оставшихся стоять на месте. Судьбе было угодно, что имея перед собой огромное количество людей, он остановился именно напротив меня. Он посмотрел на меня своим колючим взглядом. Я постарался скрыть охватившее меня волнение. Его холодный и пронизывающий взгляд и сегодня стоит перед моими глазами. Испытание продолжалось. Командир медленно поднял свою руку и изо всей силы сжал двумя своими пальцами мой нос. Глубоким и тихим голосом он утвердительно сказал: «Ты тоже немец из России!» Казалось, что сердце мое остановилось. Смертельный страх пронизал меня. Я не знал в этот момент, что было страшнее – боль, которую он мне причинял или то, что этот человек распознал во мне среди огромного количества людей российского немца. Я потерял способность ясно мыслить. Не прекращая он сдавливал мой нос и, казалось, что это продолжалось целую вечность. Мы смотрели глаза в глаза, но я продолжал молчать.

Неожиданно он отпустил меня и сделал несколько шагов дальше. Я стал приходить в себя. Снова инстинктивно я решился на необычный шаг. Набравшись храбрости я произнес по немецки и удивленным тоном у стоявших рядом товарищей по плену: «Kameraden, was wollte dieser Mann von mir?“ (Друзья, что этот человек от меня хочет?) На это мне несколько рядом стоявших солдат ответили: «Wir haben keine Ahnung...wir verstehen selbst nichts» («Понятия не имеем» или «Мы сами ничего не поняли»). Я, конечно, надеялся, что командир эти слова услышит и придет к выводу, что я не российский немец, потому что я по-русски ничего «не понял». В этот момент я не знал, помогло ли мне мое поведение, во всяком случае этот офицер пошел вдоль рядов военнопленных дальше и оставил меня в покое. Я немного успокоился.

Не оставляла мысль: что же с нами будет дальше? Селектированные группы начали разводить. Всех военнопленных, среди которых был и я повели в концлагерь. А вышеупомянутых солдат-российских немцев в сопровождении охраны и большого количества чешских гражданских лиц мимо нас повели дальше. Их ожидала не участь военнопленных, а совершенно другая судьба. Для тех, кто перед этим уже знал Советский Союз, знал, что плен после такой ужасной, истребительной войны, с большой вероятностью означает дорогу к смерти. Кто тогда был немцем, тот не мог ждать от судьбы ничего хорошего. Очень свежими был еще воспоминания об ужасном 1937 годе с его бесчисленными арестами. Уже находясь в бараке, через щель между досками я увидел, что у всех сопровождавших колонну чехов в руках были лопаты. Колонна с российскими немцами, чехами и вооруженной охраной из советских солдат постепенно скрылась из виду за зеленой стеной деревьев и кустарников. Последний раз я видел своих земляков. Что с ними будет, можно было себе уже представить. Через какое-то время издали послышалась долго продолжавшаяся серия выстрелов и затем наступила тишина! Через какое-то время вернулись русские солдаты и чешские гражданские лица – одни!

Я как будто окаменел, невыразимая боль охватила мою душу. Нет, это был не сон, но ужасная реальность – наших товарищей просто расстреляли. Произошло немыслимое! Вторая мировая война закончилась уже 8 мая 1945 года. Но убийство людей продолжалось. Это событие, насколько я помню, произошло дня 3-4 спустя после окончания войны. То, что здесь произошло, осталось в моей памяти, как наиболее печальная страница немецко-советской истории, которую я никогда в жизни не мог забыть.

На следующий день в наш барак пришла группа советских солдат охраны и повела часть военнопленных, среди которых был и я, на уборку поврежденных боями близлежащих улиц. Вместе с нами пошла группа чехов с кирками и лопатами. Среди них был один, который мог изъясняться по немецки. Он спросил у нескольких военнопленных, повидимому немцев из рейха: «Почему ваших людей вчера расстреляли?» Никто не мог ему дать ответа. Один ответил ему: «Мы и сами не знаем.» Я все это слышал, но не подал виду. Ведь я и сам чисто случайно не оказался среди подлежащих расстрелу.

В лагере мы были еще много дней. Здесь некоторых немецких офицеров начали жестоко допрашивать и пытать в подвальном помещении. Очевидно им просто мстили за те жестокости, которые до этого по отношению к чехам совершили немцы.

Что с нами будет дальше? Мои земляки уже не были в живых. Хотя я не видел собственными глазами их казнь – но... их больше не было! Я еще не мог чувствовать себя в безопасности, в любое время могло расрыться, кто я на самом деле. Уже не было больше сил выдерживать это напряжение. Был ли я единственным, кто скрыл свое происхождение или среди нас были еще и другие российские немцы? Что было причиной расстрела и...неужели всем российским немцам придется заплатить эту высокую цену за прошедшую ужасную войну? Увижу ли я когда-нибудь снова свою семью? На все эти вопросы в этот момент у меня не было ответа. Я хотел только одного – выжить!

С момента происшедшего события мне постоянно приходилось притворяться. Я несколько раз менял свое имя и выдавал себя немцем из рейха. Я старался ни с кем не разговаривать и быть неприметным. Любую ошибку я мог заплатить своей жизнью. Все свои переживания я переносил в себе.

Из этого лагеря всех нас перевели в другое охраняемое место вблизи реки Молдава. Затем нас большими группами в многодневном марше без пищи и еды переправили в город Брюнн. Во время марша мы ночевали под открытым небом, лежа на голой земле. В Брюнне нас разместили в поездах. Грузовые вагоны были переполнены военнопленными. Все двери закрыли и наш поезд медленно тронулся. Много недель, наполненных адскими мучениями, продолжался путь на восток. Многие умерли в пути от истощения, а я чудом выжил. Наконец мы достигли нашей цели – это был Нижний Тагил на Урале. Всех военнопленных ожидал самый тяжелый труд на горном предприятии. Смерть продолжала собирать свой урожай. Уже здесь, во время одного из многочисленных допросов, было раскрыто, что я российский немец и в какой части я на самом деле служил. Месть была страшной – мне дали 14 дней одиночки в бункере, в который через отверстие сверху падал снег. Чудом я выжил. Спустя год вместе с другими военнопленными я попал на север России. Здесь нам предстояло искупать свою вину в вечной ссылке. Это был Кашим в Коми-АССР. Я здесь работал на лесоповале и на деревоперерабатывающем производстве. Позже я стал электромехаником.

И здесь нам пришлось еще немало пережить. Голод и холод были нашими постоянными спутниками. Послевоенное время было очень тяжелым. Еще много людей потеряли в это время свою жизнь. Несмотря на это даже и в эти годы я познакомился со многими русскими людьми и людьми других национальностей, которые были хорошими и открытыми людьми. Многие из них тоже вынесли тяжелые удары судьбы. Затем ситуация в стране стала постепенно улучшаться и в 1956 году была отменена комендатура и российским немцам снова было разрешено более свободно перемещаться по стране, правда без права возвращения в родные места. В 1957 году я переселился в Среднюю Азию. Позже мне удалось разыскать также и часть моих близких. Но нашу родину на Украине нам никогда больше не пришлось увидеть.

Хотя это были очень тяжелые времена, я всегда старался сохранить присутствие духа, поддерживать других и надеяться на лучшее будущее. Как и большинство других, я создал семью и много работал, чтобы ее содержать. Спустя много лет мне удалось с моей семьей выехать в Германию. Боевые товарищи в Праге навечно остались в прошлом. Где-то они лежат в чужой земле. Расстрелянные и безымянно захороненные, но не забытые! Хотя война уже закончилась, эти люди должны были умереть, умереть только потому, что они были немцами из России. Какое безумие – кто отдал такой приказ? Мне удалось избежать такой участи. В своей жизни я больше никогда не встретил ни одного человека, кто знал бы об этом же событии. А ведь при этом мы, российские немцы, были меньше всего виноваты в том, что разразилась эта страшная война Германии против России. Но наказание для нас было самым высоким. Депортация, подневольный труд и государственный надзор для всего нашего народа до 1956 года. Спустя еще много лет многим приходилось испытывать дискриминацию в профессиональной сфере и в жизни. Но люди разных национальностей, проживавших в этой огромной стране, в своей каждодневной борьбе с общими бытовыми проблемами жили друг с другом в основном в согласии. Большинство российских немцев навсегда потеряли свою родину вместе со своими домами и имуществом, не будучи при этом реабилитированными государством. Но самое страшное – это была потеря близких людей. И в Праге 1945 года из множества военнопленных разных национальностей выбрали именно российских немцев. Этих людей хотели просто вычеркнуть из жизни. Так и произошло! А скольким невинным гражданским людям в военное и послевоенное время в самых бесчеловечных условиях пришлось нести на себе груз германской вины? На просторах Сибири, Казахстана и в других местах наши люди замерзали, умирали с голода и погибали от каторжного труда. Кто знает их судьбу? Сколько осиротевших детей выросли без родителей? Бесчисленное множество людей и сегодня еще ищут друг друга. Практически весь наш народ был лишен своих корней! Не надо также забывать, что большинство жертв понес сам Советский Союз!

Нет ничего страшнее войны! Очень много людей от нее пострадали. И все они имеют право помнить о своих павших.

О своих товарищах, оставшихся лежать в Праге, я и сегодня вспоминаю с болью в сердце. Из далека доносятся их голоса: «Не забывайте нас, не забывайте нас!»

Кто все это пережил, кто сам не раз смотрел смерти в лицо, тот не сможет этого забыть никогда.


Густав Нельде

http://maxpark.com/community/6407/content/3556527

Tags: армия совковых упырей
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments